Единственная

По щекам вновь текут всё те же горькие слёзы, а руки беспомощно сжимаются в кулаки. Доктор опускает глаза вниз — туда, где вода ласкает его ступни, омывая щиколотки и напитывая собой ткань брюк. Всё тело теперь будто бы сковано навечно, а ключ от цепей безнадёжно утерян где-то в глубинах океана, без шанса быть обнаруженным.