Очередная

Таня влюбилась в него сразу, как только увидела. Да и как было не влюбиться: он выглядел, как типичный романтический герой, как её обожаемый лермонтовский демон… Она смотрела на него всю пару, едва понимая, что он говорил. — Как его зовут? — спросила она у подруги, когда занятия закончились. — Родион Ричардович. «Какое имя!» — восхитилась Танечка. *** Конечно, она стеснялась его. Разумеется, краснела, когда встречала его взгляд. И всё же очень-очень хотела познакомиться ближе. Временами она немного помогала ему с подготовкой материалов для лекций — он сам предложил это. И иногда Тане казалось, что она ловит на себе его заинтересованный взгляд. Но это было не то. *** В одну пятницу Танечка специально задержалась после пар, чтобы задать Роде — так она мысленно называла учителя — несколько вопросов. — Родион Ричардович, скажите, а почему вы не проводите никаких факультативов? Мы, — она замялась, — мы хотели бы получать больше информации, а то скоро ведь уже сессия… Он улыбнулся: — Боюсь, Татьяна, мне не хватит времени. Вот если бы у меня был помощник, который мог бы проверять работы… — А давайте я буду помогать! — восторженно-смущённо предложила она. Едва ли Родя на что-то намекал, он же всегда так старомодно вежлив… но, может, получится?.. И ничего, что ему почти сорок, он всё равно такой… Родион Ричардович отвёл глаза: — Я, разумеется, не против. Если вам будет не трудно. *** Однажды они перешли на ты («Мы ведь почти коллеги», — сказал об этом он). Однажды она его обняла. Однажды она оказалась у него дома, пусть и только потому, что было поздно, а работы надо было проверять совместно. Однажды она очнулась в подвале, и обожаемый Родя сказал ей: — Не надейся куда-то сбежать. Не ты здесь первая, не ты последняя. *** Судмедэксперт Александр Семёнович Лескин закурил сигарету и мрачно уставился в открытое окно коридора. — Опять «Профессор»! — пожаловался он еле-еле светившему фонарю. Уже второй год в М-ске орудовал маньяк со специфичной техникой: на тело жертв (только студенток и старших школьниц!) он наносил ножом и паяльником обозначения оценок, причём делал это, пока жертва была ещё жива. А потом банально перерезал сонную артерию и выкидывал на дорогу. Александр Сергеевич затянулся сигаретой в очередной раз. Единственным человеком, которому он мог пожаловаться на перипетии работы и личной жизни (третий развод за семь лет!) был старый школьный друг Родька, профессор в универе. «Который раз его допрашивать будут… а что он сделать может, если этот псих именно здесь «работает»?» — подумал судмед и направился обратно в морг.