Заточённый

      Девушка, стоящая в подпространстве, ведущем к входу в тюремную башню, уже облачилась в необходимое одеяние. Голубые глаза – единственное, что было не скрыто за тканью. Она с интересом рассматривала изменения в клубящейся вокруг неё атмосфере, ожидая открытия двери. Работа стража требовала от неё сосредоточенности и выдержки. Однако кое-что её сильно волновало на протяжении нескольких лет службы.       Мукен – последний из уровней центральной великой подземной тюрьмы, располагающейся под бараками первого отряда. Ужасающе загадочное место, доступ к которому есть лишь у совета сорока шести и некоторых достойных капитанов. Этим редким посетителям здесь никогда не были рады. Пространство без стен, пола и потолка сдавливает даже самую неудержимую реацу в мельчайшую частицу, будто бы столь могущественной силы и не бывало вовсе.       Лишь одиночество является гостем заключённых здесь на тысячелетия шинигами. Заточению в Мукене подвергаются те, кого невозможно казнить, бессмертные, а запереть их в обычной камере совершенно небезопасно и безрассудно.       Куротсучи Маюри, безумный учёный, капитан двенадцатого отряда, изобрёл систему, с помощью которой сбежать из нижнего уровня тюрьмы практически невозможно. Врата в Мукен способны открыть лишь безликие стражи, а в сердце редким посетителям вживляется ключ на обратную сторону, который уничтожается вместе с носителем в случае опасности.       Стражи каждого из этажей выучены в жрецов. Они словно палачи для страдальцев: проводят ритуалы для заточения и абсолютного подавления реацу, накладывают печати. Такая работа подвластна лишь тем, кто так и не услышал имя своего дзанпакто, кто навеки лишён способности сражаться и лечить, кому запрещено называть своё имя внутри великой тюрьмы, показывать заключённым и приходящим что-либо, кроме безликих глаз, произносить хоть слово.       Смотрители этажей имеют собственное церемониальное копьё в виде креста с золотыми кольцами по бокам. С помощью него они и способны осуществлять приговор совета сорока шести, а также открывать ворота на этаж. Лицо стражей скрыто белой тканью, а тело – чёрной мантией. Работа осуществляется посменно. Однако сами хранители находятся вне времени и пространства, прямо за дверью охраняемого этажа. Так что о конце своей смены они узнают лишь тогда, когда их оповещают стражи следующей смены. Покидают тюрьму жрецы аккуратно, выходя в разные части Сообщества Душ, чтобы ни один шинигами не мог узнать, кто на самом деле скрывается за белой тканью, накладывающей печать молчания на голос смотрящего.       Каждое действие стражей строго документируется самим советом сорока шести в тюремную книгу, где жрецы помечаются под номерами, сохраняя тайну их личности. После инцидента с Кенпачи Азаширо, который удачно сбежал из Мукена и неожиданно для всех вернулся в заточение вновь, хранители обязаны совершать обход этажа один раз за смену. Таким образом осуществляется проверка печатей заключённых, а также замер реацу, высвобождаемый ими прямо сейчас. Если уровень духовной силы выше нормы, стражи используют копьё для совершения ритуала и наложения новой печати на заключённого.       Несколько лет назад в Мукен прибыл новый заключённый. Горделивый взор Соуске Айзена теперь обрёл своё особое место в этой всепоглощающе-бездонной пустоте. Тело бывшего капитана пригвождено к спинке и полностью зафиксировано на мрачном ритуальном троне, а бесконечно насмехающийся над глупостью шинигами рот запечатан, чтобы мужчина не смог высвободить свой дзанпакто – Кьёка Суйгецу. Мужчина чересчур самоуверенно вёл себя на суде перед советом сорока шести и, не скрывая своей неприязни, делал им высокомерные замечания. Из-за чего срок его отбывания в Мукене с восемнадцати тысяч лет увеличился до двадцати тысяч.       Однако ходили слухи, что многие из стражей после появления нового заключённого слышат завораживающий голос, проходясь с обходом по этажу. Многие подобные жалобы о тихих шепотках и странном эхе также были зарегистрированы в тюремной книге. Совет сорока шести, заглядывая в медовые глаза заточённого и тщательно обследуя бездонное пространство, не выявил никаких проблем или брешей в измерении. Так что дело было со скрипом закрыто из-за отсутствия доказательств. Несмотря на это, жалобы продолжались. Таких жрецов переводили на другие этажи или вовсе убирали из стражи.       За эти несколько лет Айзен Соуске убил около трёх смотрителей, по неосторожности подошедших слишком близко при проверке уровня реацу и испепелил руки около десяти. Всё потому, что печати лишь не давали духовной силе разойтись по площади дальше, но не подавляли полностью. Многие из убитых были жрецами, которые и провели ритуал заточения предателя. Разносились сплетни, что погибшие и искалеченные действовали не по своей воле, ведомые неизвестной силой.       Эта неопределённость позволяла всем пекущимся за свою шкуру попросить о переводе на другой этаж либо вовсе освободиться от строгих запретов стражей навсегда. Они рассказывали, что слышат голоса в голове и непроизвольно отвечают на сомнительный шепчущий зов.       Девушка – одна из жрецов Мукена. Она переминалась с ноги на ногу, пока тяжёлые врата открывались перед ней. Наконец, наступила её смена с ещё тремя такими же смотрителями. Их взгляды, совершенно равнодушные и безучастные, пересеклись между собой. Сегодня на их долю выпало сопровождение главнокомандующего Кьёраку Шунсуя к главному заключённому в Мукене.       Капитан первого отряда хотел рассмотреть возможность частично освободить Айзена из оков ради свержения врага – Яхве. Однако, как и бывает всегда, совет не позволил этого сейчас. Было разрешено лишь недолгое посещение. – Ну что? Готовы меня сопроводить к нашему предателю? – нежно-розовое хаори Кьёраку мягко покачивалось, пока мужчина подходил к отряду стражей. Его голос был напряжённым, с ноткой недовольства решением совета, как показалось девушке.       Она кивнула, смиренно опуская вниз глаза небесного цвета. Пытка её сознания скоро начнётся.       Стражи поклонились нынешнему главнокомандующему и незамедлительно подошли к вратам в Мукен. Ворота представляли собой громадные каменные двери с пятью духовными замками. Смотрители подняли вверх свои копья, которые никогда не выпускали из рук, и звон колец на них заполнил небольшой зал перед входом. А затем инструменты залились жёлтым свечением, что и заставило замки сдвинуться, а ворота с жутким гулом распахнуться. Ключ моментально внедрился в сердце Кьёраку во время открытия дверей. – Вот это условности у вас, конечно... – постарался пошутить Шунсуй, однако никто не посмеялся.       Затхлый воздух тут же овеял присутствующих, открывая их взору чудовищную пустоту. И слабый, далёкий шёпот сразу же ударил по ушам девушки. Она слышала его все эти годы. Она была одной из тех, кто заточил Айзена Соуске.       Четыре стража окружили Кьёраку по сторонам, оставив его в центре. Они освещали путь своими копьями и медленно направлялись в самую глубь Мукена, где был запечатан преступник. Ворота захлопнулись так же громко за их удаляющимися фигурами.       Голос в ушах говорил что-то неразборчивое, будто просто шушукался, развлекаясь. Это напоминало ей о том, как родители рассказывали о голосе дзанпакто, верных союзниках шинигами. А она так и не смогла услышать его за всю жизнь. Лишь сейчас, однако в этом месте это казалось немыслимым, глупым и невозможным. Дзанпакто уж точно не будет кричать ей вслед из тюрьмы, особенно на этом этаже. – Да, работка у вас, конечно... Мягко говоря, нудная. – произнёс Кьёраку с горьковатой усмешкой, отвлекая девушку от своих мыслей. Необходимо сосредоточиться, а не думать о глупостях.       Однако по мере приближения к заточённому шёпот усиливался, превращался не то ли в плач, не то ли в пение. Невнятные слова в голове слипались, словно дёготь, блокируя обычные мысли девушки, заглушая даже её собственные шаги. Казалось, будто Мукен сам давил на неё, высасывая духовные силы и смеясь над ней, лишая рассудка.       Заключённый как обычно беззаботно медитировал, закрыв глаза. Чёрные ремни окутывали всё его тело, сжимая, сдерживая разрушительную духовную энергию наружу. Каштановые волосы мягко падали на такие же тёмные печати на лбу, скрывающие один глаз мужчины. Предатель усажен на серый, в меру мрачный, трон с длинной спинкой, и все ремни сходились в землю к двенадцати духовным замкам, которые держали тело неподвижным и сковывали его сокрушительную мощь.       Айзен медленно открыл янтарный глаз, почувствовав приближение знакомого шинигами. Даже в таком его положении казалось, что заключённый смотрит свысока на всех присутствующих. И, будь его рот открыт, было бы заметно, как он усмехается. Мужчина знал, что Шунсуй придёт за ним, за его помощью. – Давненько не виделись, Айзен. – мужчина приподнял плетёную шляпу и остановился на безопасном расстоянии. Соуске снисходительно взглянул на него и быстро прошёлся глазом по остальным посетителям.       Дальнейший монолог главнокомандующего не дошёл до девушки. Злосчастный бархатный голос вгрызался в её тело, проходился по венам, перебирал каждое нервное окончание. Он стал невыносимо громким, заглушая даже стук её сердца.       Стражница всегда реагировала одинаково с тех пор, как преступника заточили: не подавала ни малейшего вида, что слышит. Ни свои, ни чужой не должны были понять её сконфуженность. Протокол жрецов учил тому, что любой, кто ведёт себя несоизмеримо их кодексу – предатель. А попроситься на другой этаж или отстраниться от службы не позволяла гордость. Девушка была уверена в том, что эти голоса пустяки, до этого момента. Сейчас же ею завладел лишь ужас. Голубые безмолвные глаза расширились, пока соблазнительные песнопения окутывали её с головы до пят.       Айзен выслушал Кьёраку Шунсуя, однако его высокомерный взгляд изредка плавал по всем присутствующим, очевидно что-то выискивая. И когда медовый глаз встретился с испуганными голубыми, мужчина сузил веки, словно усмехаясь. Спустя столько времени она сдалась и непроизвольно призналась, что слышит. – Вот в таком мы сейчас положении. – хриплый голос главнокомандующего тут же вывел из транса девушку, – Я лягу костьми, но заставлю совет сорока шести пересмотреть своё решение и ослабить твои печати. Это необходимо ради Сообщества Душ. – холодно закончил Кьёраку и развернулся к выходу.       Стражники также последовали за ним, ведя на этот раз не испустившего ни одного лишнего слова мужчину. Но девушке хотелось бежать, быстрее, скорее за ворота этажа, чтобы наконец избавится от надоевшего гула в голове, наконец привести свои мысли в порядок, наконец услышать лишь себя.       Когда ворота угнетающе сомкнулись за их спинами, она тут же облегчённо вздохнула. Сегодня ещё предстояло совершить обход, вновь вернуться в проклятое место. Нужно лишь продержаться, а затем она переступит через себя и побежит к совету, смиренно пав к их ногам. Молить о переводе.       Время в этом месте идёт совершенно не так, как в Обществе Душ. Оно постоянно меняется, то спешит, то не торопится, извиваясь, стараясь соответствовать самой тюрьме. И эти мгновения девушка провела, копаясь в своей голове, изучая воспоминания. Она мысленно разговаривала с собой, стараясь избавиться от удушающей тревоги.       Голос разума посмеивался над её беспомощностью, но не переставал анализировать поведение стражницы. Он безустанно повторял, что смотрительница достаточно сильна, чтобы противостоять неразборчивым шепоткам. Девушка соглашалась, слегка кивая головой. Разве сложно противиться воле того, кто и двинуться не может?       Другое дело, что мужчина увеличил свой напор, заставил нервишки затрепетать. Это явно проделки Кьёка Суйгецу, но, когда Айзен успел его высвободить и почему никто не нашёл ни следа присутствия дзанпакто? Неужели хоугёку в его теле имеет силу, способную превзойти даже сдерживающие реацу печати?       Разум смотрительницы разрывался между тем, что ситуация казалось невозможной и в то же время слишком правдоподобной. "Ничего-ничего, всего лишь осталось дотерпеть до конца смены, и ты больше не вернёшься на этот этаж". – пронеслось в голове девушки, и она тут же опешила: это не её голос. Именно он уверял, что она справится, навевал пустые домыслы. Засел глубоко в её голове.       Стражи поднялись, готовясь вновь открыть ворота для обхода. "Нет, нет, стойте. Я не могу, мне страшно, остановитесь!" – Жалобно завыла она, однако не была способна заговорить из-за тканевой маски. Никто не мог её услышать. Сердце ушло в пятки, когда врата вновь отворились и адский зов снова сковал всё тело.       В этот раз ноги двинулись самостоятельно на встречу заключённому. А певучий голос Кьёка Суйгецу, теперь она точно знала – это именно он, казался соблазнительно-сладким, медленно перебирающим её мысли, совершенно отрезая все здравые. Бархатные нотки, такие ласковые, даже нежные, отозвались мурашками на её теле. Впервые захотелось снять с себя маску, показать заключённому своё раскрасневшееся от обещаний дзанпакто лицо.       Девушка отошла от основной группы и медленным шагом, возможно, всё ещё пытаясь сдержать порывы перед лицом опасности, направилась к заточённому. Остальные стражники тут же напряглись, поняли, что что-то не так. Они старались вразумить её, хватали за руки, пытались вынести из Мукена. Однако смотрительница сразу же уворачивалась, вырывалась из их крепких рук. Золотое копьё упало на землю, громко звякнув.       Её разум увлекли лишь чувственные речи и чем больше она приближалась, тем горячее становились позывы её сердца, тем отчаяннее хотелось согрешить. Жрецы осознали, что ничего не исправить, и выбежали из Мукена, тут же закрыв за собой дверь, оставив коллегу совершенно одну на растерзание зверю. Теперь обход закончен, а совет сорока шести будет вынужден провести новое расследование.       Девушка стояла прямо перед ним, наплевав на все мыслимые запреты по приближению к Айзену Соуске. Голубые глаза, ведомые сладким отчаянием и томными мыслями, сверкали покорным блеском в жуткой пустоте, окружающей её. Девушка словно ждала разрешения.       Печать на его нижней части лица в тот же момент испарилась, оголив высокомерную улыбку. Вот она, иллюзия, за которой прятался его высвобожденный дзанпакто. – Снимай ткань с лица. – ласковым тоном приказал он, наслаждаясь её покорностью, о которой мечтал всё время заточения. Мужчина снисходительно рассматривал её пылающее лицо, растрепавшиеся тёмные волосы и посмеивался над тем, как Кьёка Суйгецу шепчет ей соблазнительные идеи, вызывая соответствующую реакцию. – Садись. – янтарный глаз указал на свои колени и девушка тут же послушалась.       Стражница молчала, однако весь её вид кричал о том, как желанен для затуманенного разума девушки этот приказ. Она беспрекословно уселась на колени мужчины, трепетно коснувшись руками его бёдер.       Сейчас ничего не мешало ему свершить свою месть. Ликвидировать последнего жреца, который остался в живых после его заточения. Однако он не спешил, растягивал время, наслаждаясь владением её разума. Рассматривал каждую морщинку на её раскрасневшемся лице, которое сейчас было как никогда близко. Вглядывался в бездонные небесно-голубые глаза, томно потемневшие прямо сейчас. Уделил внимание каждой нетерпеливо дрожащей конечности, пока она смиренно сидела на нём. – Заканчивай, Кьёка Суйгецу.       И позже в тюремном журнале появилась новая надпись: "Страж №8 - убита на обходе".