Седьмая неделя, Вторник

Аяно вновь просыпается нормально и радуется. Она радуется, когда занимается своими утренними делами без всяких трудностей. И она радуется ещё сильнее, когда она открывает дверь и видит её друзей, пятерых парней. Причина в том, что Аяно радуется тому, что её жизнь возвращается к норме. Ну, по крайне мере, к норме этого года. Она рада, пока идёт в школу вместе с мальчиками, разговаривая об их планах на день. И, неожиданно, Кизано поворачивается к Аяно. — Дорогая, я отменяю сегодняшнюю клубную встречу, так что ты можешь посетить один из своих клубов сегодня. — Хорошо, — легко отвечает Аяно, а затем вглядывается в него с любопытством. — Но, все же, почему ты отменяешь встречу? Кизано улыбается. — Из-за годовщины моих родителей. Каждый год я прихожу домой и готовлю им ужин, а потом помогаю моему отцу с тем, чтоб он смог станцевать с моей матерью. — Он наклоняется ближе и подмигивает. — Мне кажется, мою маму больше заботит вторая часть, если честно. Мой папа не знает ничего об одежде на свидании. Амао смеётся. — Это очень мило с твоей стороны. На годовщину моих родителей, я трачу весь день на готовку и выпечку для них… и провожу часть ночи, убирая кухню. — Я просто даю им подарок, — признаётся Око. Асо кивает. — Согласен. Обычно они хотят провести ночь одни, так что я гуляю весь день, а под ночь возвращаюсь с подарками. Осано смеётся на это. — Мои родители просто говорят мне, чтоб я погулял с Таро на весь день, и все оканчивается тем, что я готовлю ужин, когда возвращаюсь. Все парни смеются вместе, и Аяно не может не присоединиться к ним. Око поворачивается к ней. — Аяно, а что… а что ты делаешь на годовщину своих родителей? Аяно пожимает плечами. — Мои родители уходят на весь день. Я думаю, что моя мама просто пользуется этим оправданием, дабы быть с моим папой и делать всë, что хочет. Я… от меня ничего не ожидали. Моя мама говорила, что я пойму это чувство, когда найду свою любовь. Мальчики кивают, но они не кажутся счастливыми, как было с прошлыми комментариями. И, на одно мгновение, Аяно чувствует ревность, зависть об их нормальных жизнях и нормальных родителей. Родителей, которые хотели быть с ними, которые были настолько хорошими, что их дети покупали им подарки. Об Аяно всегда заботились. Ей всегда давали все необходимое, ей давали игрушки, дабы отвлечь её. Но никогда не любовь. Любовь была лишь для её отца, а её отец был слишком напуган, дабы открыто любить свою дочь. Но это мгновение исчезло, когда Осано взял одну из её ладоней. — Ну, что же, ты можешь помочь мне с готовкой ужина для годовщины моих родителей. — Он подмигивает, и Аяно смеётся. Остальные мальчишки присоединяются с похожими предложениями, и она забывает о своей семье. Это весьма просто, когда они в совершенно другой стране.

-----

Когда они добираются до школы, Кизано проводит Аяно до комнаты студсовета. — В обед Клуб Драмы собирается встретиться в клубной комнате, а поскольку встреч после школы не будет, мы планируем проголосовать за следующую пьесу. — Кизано говорит, пока они идут через коридор. — У меня не было шанса сказать это во время нашей прогулки до школы, так что теперь ты в курсе. Аяно улыбается и кивает. — То есть ты говоришь, что мы действительно пользуемся нашей клубной комнатой? — Ну, дорогая, она не только для выступлений, — он подмигивает, говоря финальное слово. — Это был каламбур? — Может быть. Аяно лишь вздыхает и закрывает дверь клубной комнаты перед лицом Кизано, смеясь в ответ на оскорбленное «Дорогая!», которое она слышит через стену. Затем она садится и начинает работать.

-----

От чтения бумаг время утренних занятий проходит быстро. Когда звонит звонок на обед, Аяно встаёт, дабы последовать за Кизано. Конечно же, в эти дни её жизнь не настолько простая. — Аяно, мне нужна ты, чтобы сделать кое-что, — зовёт её Мидо, и Кизано вздыхает. — Встретимся в клубной комнате, — говорит Кизано, а затем уходит. — Да, Мидо? — Аяно спрашивает. Мидо краснеет. — Я думаю, что первым делом, которым нам следует заняться, это понять нравятся ли Муджо, ну— — Нравятся ему парни или нет? — Мидо кивает. — Хорошо, я проверю. Аяно направляется в офис медбрата. Внутри Муджо, в который раз, находится на полу. — Муджо, ты упал? — спрашивает Аяно. Муджо вскрикивает на внезапный вопрос и подпрыгивает. И все бы ничего, если бы не то, что он наступает на упавшую бутылочку с пилюлями и поскальзывается на ней. Аяно вздрагивает, когда он падает с громким стуком. — Ты в порядке, Муджо? — Аяно спрашивает, направляясь к медбрату, дабы помочь ему. Муджо кривит лицо от боли. — Кажется. У меня такое часто происходит. Ох, спасибо огромное. — Он позволяет Аяно помочь ему, и та направляет его к стулу. — Нет проблем. Тебе просто стоит быть более осторожным. — Аяно подбирает бутылëк и станит его на стол медбрата. Муджо смеётся. — Мне действительно стоит. Я просто так погружён тем, чем я занимаюсь, что я совершенно забываю о моём окружении. — Затем он выпрямляется. — Оу! Но ты ведь пришла сюда для чего-то, не так ли? Аяно кивает, и она знает, что она скорее всего выглядит слегка смущённой, когда говорит. — Да. У меня есть друг, и ему было интересно, являешься ли ты, ну… — Аяно не знает как лучше всего спросить про такое. Она бы не стала спрашивать такое у любого другого сотрудника, но Муджо не будет злиться насчёт этого вопроса… верно? — …геем? Муджо краснеет. — Оу… боже… как они это узнали? — Он хватается за голову. — Может, из-за волос? Ох, скорее всего… — Его лицо краснее, чем его волосы. — Значит… да? Муджо лишь неловко кивает. — Это не то, что следует так открыто обсуждать, Аяно. Я буду благодарен, если ты не будешь говорить об этом всем вокруг. — Я не буду, не волнуйся. Мне нужно идти. — Аяно направляется к выходу. — Ох, ладно! Увидимся, Аяно! — До свидания, Муджо. — Аяно направляется к своему классе, где Мидо ходит взад и вперёд. — Что он сказал? О нет, он сказал, что ему не нравятся парни, не так ли? — Мидо кладёт свою голову на подиум и вздыхает. — Почему он должен быть таким милым? — Он гей, — прямолинейно говорит Аяно. — Могу ли направиться к своему клубу сейчас? У нас там сегодня голосование, Мидо. Голова Мидо сразу же возвращается в прежнее положение. — Правда?! Оу, да, точно. Мы… мы поработаем над этим завтра! Спасибо, Аяно! Аяно лишь кивает и направляется к участникам Клуба Драмы. Когда она заходит, Кизано улыбается и машет ей. — Приятно видеть, что ты появилась, дорогая! Я был обеспокоен, что Мистер Рана будет держать тебя там вечно. — Неа. Всего лишь пару минут. Что на данный момент удалось обсудить? Кизано показывает блокнот, держа его в руках. — У нас есть пара идей для голосования, в двух из которых есть семь персонажей. Первая постановка, 'Салливан: Куда Идут Люди Дабы Умереть'. Весьма интересная, хоть и странная. Также есть 'Починка Номера Шесть', у которого в главной роли девушка. Есть ещё, в котором много персонажей, но она довольно короткая. Называется 'Прошу Счёт', и понадобится лишь пару раз быстро переодеться, но это осуществимо. — Если постановка короткая, почему же это выбор? — спрашивает Аяно, заинтересованная. — Потому что, дорогая, если мы возьмём эту, то мы выберем ещё пару коротких пьес, и будем менять какую постановку мы будем повторять на репетициях. Идея звучит интересно, и, когда они голосуют, это очевидно, что все хотят попробовать. Все семеро голосуют за 'Прошу Счёт', и выглядят взволнованным о большем количестве постановок. Звонит звонок, оглушающий конец обеда. Послеобеденные классы пролетают, и Аяно собирает мусор. Она направляется к мусоросжигателю, и на своём пути обратно она замечает Мусуме. Мусуме не убирается, но она и не сплетничает со своими подружками. Вместо этого, она сидит за столом, одна, смотря в окно. Аяно наблюдает за девушкой. Она выглядит… пустой. Это пугает Аяно, видя как когда-то весёлая и энергичная девчонка просто… смотрит на небо, как статуя. Мусуме похожа на… На Аяно до того, как у неё появились друзья. Эта мысль контролирует следующие действия Аяно. — Хэй, Мусуме. Ты не против, если я с тобой посижу немного? — спрашивает Аяно, держа свой голос мягким. Мусуме подпрыгивает от резкого звука, смотря на неё неморгающими глазами. — Ты всë ещё хочешь со мной сидеть? Всë ещё? Аяно спросит об этом позже. — Конечно. Как ты себя чувствуешь? — Аяно медленно направляется к столу, ставя на пол пустую мусорку. Мусуме медленно пожимает плечами, выглядя весьма напуганной. — Ты… ты же знаешь что случилось. Я… — она обнимает себя и крепко закрывает глаза. — Я не в порядке. Слова выходят как шёпот, и Аяно аккуратно трогает руку девушку, желая её поддержать. — Они оставили меня, — признаётся она, и, когда Мусуме открывает глаза, там стоят слëзы. — Они не хотят со мной общаться. Они думают, что… что я сломанная. Потому что я боюсь его. Они… они считают меня трусихой и… и жалкой за то, что я теперь смотрю позади себя, пока гуляю, за то, что я заглядываю за поворот, дабы убедиться, что он не там. Я знаю это, я знаю, что его поймали. Я знаю, что в безопасности, но… Аяно хмурится. — Твои друзья ушли от тебя из-за этого? — Мусуме кивает, пытаясь сдержать слёзы. — Тогда они не настоящие друзья. Они дружили с тобой только ради выгоды, и они не заслуживают быть названы друзьями. Мусуме, ты не жалкая из-за того, что боишься. Тебя похители. А бы тоже боялась. — Аяно прочищает горло и убирает свою ладонь. — Я боюсь его тоже. Он… он приставил нож к моей шее, и попытался убить моего друга передо мной. Мусуме вытирает слёзы. — Он говорил о тебе там… внизу. Говорил, что он заставит тебя полюбить его, и когда он бы заполучил тебя, то- — она прерывисто выдыхает. — То всё было бы идеально. — Я всё ещё оборачиваюсь, пока гуляю. Мне… мне гораздо лучше, благодаря моим друзьям. Они смогли помочь мне, и позволили мне почувствовать себя безопасно. Они напоминают мне, что его нет, и что он не будет следовать за мной до дома. Твоя реакция понятна. — Как мне стать лучше? Я хочу этого. Я больше не хочу бояться. — Она начала плакать. — Я больше не хочу быть плохой. Я не хочу быть похожей на моих старых подруг. М-мне было всё равно насчёт предательства друга! Но теперь, мне плохо… как мне стать лучше, Аяно? Аяно смотрит на девушку. Она на смотрит на свою плачущую, травмированную одноклассницу, которая просто хочет почувствовать безопасность и радость. И Аяно протягивает ладонь. Она предложит всё, чем она сможет помочь. — Я помогу тебе, и научу тебя как быть хорошим другом. Мы пройдём через это вместе. Мусуме не перестаёт рыдать на протяжении десяти минут, бормоча извинения всё это время. Аяно лишь сидит с ней, позволяя ей выплакаться. Когда Мусуме перестаёт плакать и успокаивается, Аяно ей улыбается. — Ты сразу же идёшь домой? Мусуме качает головой. — Мой папа… он забирает меня на терапию. Он напишет мне, когда приедет. — Как по сценарию, её телефон завибрировал. — Оу! Это от него. — Хочешь, я провожу тебя до ворот? — Аяно знает, что ей ненавистно быть одной. Мусуме кивает с умоляющими глазами. Они идёт вместе, Аяно заполняет тишину разговором о своём дне, опуская детали про сватовство. Когда они доходят до ворот, отец Роншаку выглядит счастлив, видя, что его дочь возвращается не одна. — До свидания, Мусуме. Увидимся завтра, — говорит Аяно. — Пока… и, ещё раз, спасибо, Аяно. — Мусуме забирается в машину, и, когда они уезжают, Аяно наконец возвращает мусорку и направляется к комнате Студсовета. — Здраствуй, Аяно! — приветствует Аканэ. — Ты остаёшься тут на сегодня? — Да. Прости, если я опоздала. Я встретилась с Мусуме, и мы разговорились об… инциденте. — Аяно садится возле шкафа для хранения документов. — Всё нормально. Я рада, что вы двое смогли поговорить об этом. — Аканэ улыбается ей, выглядя, как гордая мать. Сравнение заставляет Аяно отвернуться с кивком. — Да. Я сейчас же начну… — Она берёт лист, и начинает читать, заталкивая идеи о гордых родителях далеко-далеко. Но позже, после того, как друзья проводили её до дома, мысль возвращается. Аяно засыпает, мечтая о родителях, которые гордятся ею. Мечтая о родителях, которые любят её и заботятся о ней. Сон выходит горьким.