Крылья и цеп

Ад оказался совсем не таким, каким я себе его в книгах представлял. Никаких котлов и чертей с вилами. Тут был жуткий холод, пустота, будто оказался в огромном мёртвом городе из чёрного стекла и кривых зеркал, где только чувство вины отражалось. Никто не кричал, все молчали. Каждая улица – чья-то поломанная жизнь, каждая стена – зеркало, показывающее лишь твой страх. Огня тоже не было, только внутри жгло – какое-то самобичевание, выжигающее душу дотла. Сюда попадали предатели, те, кто пошёл против зла ради добра. Грешники, которые, оказывается, слишком человечные. Там был и он – Джину. Невидимые цепи держали его на постаменте в зале без стен. Вечная тьма и стук пульса в голове. Сколько он тут проторчал – неизвестно. Минуты или вечность – какая разница? Тут время ничего не значит. Ад просто ждёт, когда ты забудешь, кто ты. Но он помнил её. Руми. Каждую секунду в голове её лицо. Её рука, тянущаяся к нему. Её горящие глаза в последнем бою. Её зов. Он собой пожертвовал, чтобы её спасти. Чтобы она жила и была свободной. А теперь его за это мучают. Не огнём и мечом, а воспоминаниями. Каждый чёртов день он заново переживает, как её теряет, как сам превращается в гада, как предаёт себя. Настоящий ад, где ты сам себе и казнь, и палач – твоя любовь. Но вдруг что-то произошло. Типа небо, если это можно так назвать, задрожало. В воздухе – звон, как от струны. И он услышал её, тот самый голос, который смог бы вытащить его даже из кромешной тьмы: – Джину… Он поднял голову, руки ходуном. Встать не мог, закричать тоже, но сердце заколотилось. Будто внутри снова загорелся свет. Перед ним вспыхнуло сияние, как звезда, и из неё вышла ОНА. Руми. Но уже не та, что он помнил. Блестящие серебряные доспехи, полупрозрачные, будто из света сделаны. За спиной – крылья. Не из перьев, а из энергии, огненной и божественной. Глаза те же, но без сомнений, без боли, только ярость: – Я пришла за тобой, – сказала она. И весь ад затрясло. А где-то там, выше ада, между мирами, архангел Кал’Раил стоял на краю небесного зала. Видит, что внизу творится, и явно не в восторге: – Она перешла черту, – сказал он ангелу за спиной. – Залезла туда, куда ангелам нельзя. – Она ещё не совсем ангел, – ответил тот. – Она… исключение. – Никаких исключений. Есть правила, есть баланс. Если она и дальше так пойдёт, придётся вмешаться. Даже если она теперь с нами. Кал’Раил сжал меч. Из глаз – молнии, из крыльев – холодный свет. Внизу Руми коснулась цепей Джину, и они разлетелись в щепки. Её сила, она ангел, но с частичкой ада – поэтому никто не мог её остановить. Ни стражники, ни судьи, даже демоны, живущие по старым порядкам. – Ты не должен страдать, – сказала она, поднимая его. – Ты стал человеком, когда все ждали, что останешься уродом. Теперь я буду твоим щитом. Даже если небеса от меня отвернутся. Он коснулся её лица. Рука дрожала, но он почувствовал тепло. Настоящее. Живое: – Я не достоин, – прошептал он. – Я демон. Предавал, врал, убивал. – Ты любил, жертвовал, – улыбнулась она. – Значит, достоин. И тогда он первый раз за всё это время закрыл глаза. Не от страха, а от облегчения. Но тьма так просто не собиралась их отпускать. Вокруг всё начало трястись. Из бездны вышел Маракс, страж искуплённых душ, древний демон, живущий вне времени. Кожа – из обрывков клятв, глаза – из слез падших ангелов: – Ты не можешь его забрать, – зарычал он. – Он наш. Его боль – это основа ада. Руми встала перед Джину и выпустила из рук свет, окутывая его: – Тогда придётся вашу основу сломать. Камень за камнем. За её спиной разгорелись крылья. Теперь их шесть. Ад зашатался, демоны зарычали. Всё замерло в ожидании. Ангел сверкающего неба поднял меч.