На дно

Венти это чувствовал. Чувствовал каждой клеточной тела. Что же это? Сложно описать, если честно. Ощущение, что руки, глаза, уши, ноги, бока, плечи, т е л о в целом не принадлежало ему. Поступки, предпочтения в еде, любовь к гулянкам. Когда это началось? Все время казалось, что все хорошо, что он в порядке и имеет контроль над ситуацией, что сейчас выпьет шот, а потом пойдет в туалет, сгибаясь над белым другом. Горький вкус желчи напоминал излюбленную ношпу, которая перестала спасать от острой боли, как неожиданно. Барбатос думал, что сейчас приедет домой и польёт бедные цветы, но этого не происходило. Они вяли, просили света солнца и воды, но получали февральские заморозки, табачный дым и открытое на распашку окно. Такой осточертелый вид на серые дома, так неуловимо шло время. Думал, что сейчас выйдет на учёбу, что сейчас займётся важными и действительно полезными вещами, но вместо этого снова сидел в каком-то баре. Снова смотрел туманным, мыльным взглядом на какого-то мужчину, который заказывал мальчишке что-то снова и снова. Что-то покрепче. Что-то вырвиглазно-ядерное. Что было похоже на кислотный дождь и по вкусу тоже. От пару таких коктейлей ужаса, Венти едва держали ноги. Снова тесные кабинки, снова вкус желчи на языке, снова тихий голос сзади, будто кто-то говорит сквозь толщу воды. Казалось, что Венти никогда и не имел контроля над своей жизнью. Подъём, завтрак, сборы, учеба, репетиции, дом, учеба, сон. Ранее, душа кричала и умоляла о пощаде, хотела делать то, на что сердце лежит, но сейчас было уже все равно. Сейчас было уже не так важно, не столь интересно. Сейчас, двигаясь скорее на автомате, душа больше не билась загнанной птицей в клетке, ломая крылья о железные прутья. Сейчас она лежала на дне, не подавая признаков жизни. Венти улыбался, он пел, питался и спал. Венти просто слегка устал, как он думал. Вот только ел он не всегда по расписанию, а спал по три часа. Думал, что имеет контроль над ситуацией и своей жизнью, но сейчас понимал, что находится в каком-то дешёвом отеле, когда в его рту кто-то хозяйничает, прижимая мальчишку к кровати. Венти проебал и упустил свою жизнь. Когда архонт осознал, что не может делать перерыв в выпивке хотя бы в месяц, его накрыла истерика. Что теперь о нем можно подумать? Что думать всё это время окружающие? Алкоголик, пьяница и разгульник. Ш л ю х а. Ужас забирался в ноздри, не давая вдохнуть, проникал в лёгкие, заполнял полость рта, скатываясь по пищеводу в желудок, заполняя его полностью, распускаясь внутри тысячей бабочек, которые копошились внутри, создавая ворох мурашек. Мерзость. Она застилала глаза, не давая моргнуть, очень скоро они начнут болеть, захочется моргнуть, но моргать нельзя. Соленые слёзы безмолвно скатятся по лицу, оставляя мокрые дорожки. Захочется кричать, но находясь под толщей дерьма ничего не получится. Остаётся лишь лежать, нет, тонуть и ждать, пока бабочки не выгрызут в тебе дыры, чтобы выйти вместе с внутренностями. Он проебал эту жизнь. Пора бы это уже признать. Когда снова находит себя возле туалета, скрючившимся от резкой боли в желудке, хочется лишь пустить себе пулю в лоб. Вырвать желудок вместе со спазмом, вместе с ненавистной язвой и не нужными чувствами. Кажется, Вентиса плачет, когда его находят. Всхлипывает, утыкаясь в чьё-то плечо. Видимо, парень явно не рассчитывал на такой расклад. Лишь растерянно кладет руку на взмокшие волосы и спрашивает, нужна ли тому помощь. Никакого ответа, только какое-то несвязное бормотание. Лишь оно и тихие всхлипы. Скорая приехала как только смогла, Барбатос не сопротивлялся, а в скором времени и вовсе уснул. Врачи недоумевали, но провели осмотр. Алтус, как оказалось, приходил в этот клуб слишком редко. Лишь по инициативе подруги, которая выпивала и ночи на пролет общалась с каким-то друзьями, имён которых не мог запомнить даже Сяо. Когда карета скорой помощи захлопнула двери, адепт смотрел им вслед. Видел он где-то эти косички. Видел, но только...где... На эти вопросы, скорее всего, он ответа уже не получит, но как никогда, хотелось курить. Что пошло не так? В какой момент? Обычный мальчонка, имя которого крутилось на языке, подобно кислому послевкусию вина. Они учились в одном универе, на разных факультетах. Изредка пересекались, но Сяо смог выделить такого яркого мальчишку. Он пел в туалетах, запивая таблетки анальгина красным сухим, он грязно шутил и не мог упустить возможности отпустить колкую шутку про хуи или девственников. Он - множество взглядов и миллион случайных связей. Он - что-то прекрасное, словно ангельский лик. Он - великолепный и отвратительный. Он - испорченная, но такая красивая фарфоровая кукла. И сейчас он находился в больнице под капельницей. Язва. Вот, что ему смогли сказать врачи. Мразотная болячка, признаться. Пропишут диету, посоветуют ряд рамок и Венти на это будет кивать, смотря на них стеклянным взглядом. Лишь бы оставили в покое. Архонт ушёл на следующий день, сухо поблагодарив персонал. Была ещё одна цель у Барбатоса. Найти того, кто ему помог. Не для того, чтобы поблагодарить. Из интереса. Искать, как оказалось, не пришлось. Алтус сам нашел, поинтересовался. А у барда два плюс два не складывается, как так вышло. Почему спрашивает, переживают. Сухой ответ, наилучшие пожелания. Тошнит от себя. Сяо не понимает почему этот мальчишка столь отстранённо желает ему хорошего дня и собирается уходить. Неужели вообще ничего не хочет сказать? Это все? Тянет того к себе, кладя руки на плечи, внимательно смотрит в глаза собеседника. Пустые стекляшки выглядели озадаченными. — ты чего..– прозвучал хриплый голос, словно речевым аппаратом не пользовались уже очень долгое время. Венти не хочет. Не хочет, не станет его слушать, не захочет знакомиться, не будет слушать его или смотреть. В панике отстраняется, в панике хочет бежать, но попытки срубают одними простыми объятиями, а архонт дышать забывает как. Не хочет, надо бежать, избавиться от этого чувства, словно холодная лапа смерти сейчас душит его, перекрывая доступ к кислороду. Венти не понимает почему его касаются, почему после того, как столь жалкое зрелище было увидел посторонним человеком, его не отвергают, а обнимают. Что?.. Сяо зарывается рукой в волосы Барбатоса, массируя кожу головы. Под этими ласками, Венти плавится, сгорая от стыда. Ему хочется кричать обиды, но сил хватает лишь на то, чтобы голова безвольно опустилась на плечо нового знакомого, находя в нём защиту. Как же они устали... И всё будет хорошо. Но не сейчас. Так говорит Сяо. И архонт верит.