***

*** «Второй день Мастоса, после полуночи. Моему дражайшему Эграсселю, самому яркому свету в этой непроглядной тьме. Для начала, мне хотелось бы нижайше пред Тобою извиниться, светило моей жизни, ведь, всё же – как бы я не нуждался в общении с Тобой, хотя бы посредством обмена такими краткими записками, писать чаще совсем не удаётся. То нападёт опасный замирский зверь, то пребывание на одном месте внезапно становится практически несовместимым с жизнью, то ещё какая противная напасть! И хоть я умел в выживании и сражениях достаточно, это утомляет — утомляет и отвлекает. И с каждым таким нагло оборванным моментом даже подобной, мнимой, близости, обёрнутой в витиеватые слова на свитках, разум начинает играться, и уже даже кажется, словно само время против нас с тобою, Искра моя! Увы, пусть и каждое моё слово звучит как оправдание, но поверь, мой милый друг, нет для меня большего наказания, чем быть разлучённым с Тобою так надолго. С каждым путешествием, мною совершённым во имя Твоё, я узнаю всё больше и больше о науке, о магии, о других расах и народах. Всё так занимательно и до умопомрачения интересно! Жду, дождаться не могу, как вернусь в Архей, и мы сможем всё обсудить. Думаю, благодаря полученным знаниям, у меня появляются идеи как закончить тот проект, который мы забросили в студенчестве за неимением материалов и достаточного кругозора. Всё было так просто на самом деле! Но не для писем этот разговор, совсем не для писем. Не поверишь, как сильно тоскует по тебе моё сердце, за душу, а точнее её наличие у себя, всё же говорить не ручаюсь. Поверь, милый Эграссель, вскоре я вернусь. В разлуке с Тобой счастья нет. Исследования мультивселенной — одна из самых прекрасных и завораживающих вещей в, прошу простить, мультивселенной! Но они и в половину не так прекрасны, как могли бы быть, будь Ты рядом, сердечный друг. Всё же, как бы много и подробно я не рассказывал Тебе о своих приключениях, невозможно передать все впечатления вот так – чернилами на пергаменте, буквами и знаками! Даже слова не могут в полной мере выразить то, о чём я хочу поведать! Думаю о том, что нам с Тобой почти жизненно необходимо изобрести заклинание, с помощью которого можно будет позволить другому человеку проживать твои воспоминания или освежать собственные. (Я приложил свои идеи в отдельную бумажку, но если вкратце, то можно использовать для достижения цели сонное измерение, помнишь? Заклинания, переносящее в которое, смогли достичь Фалхтра и я несколько месяцев назад.) Я, разумеется, разношу свет по тем мирам, в которые попадаю, как Ты и завещал нам в тот день. Чаще всего, что очевидно и понятно, сначала и меня, и дар Матери, разумные тех миров принимают за угрозу, но в конце концов, оттаяв благодаря моим коммуникационным навыкам и невероятно мощной харизме, принимают свет в себя. Занимательно, что к каждому такому настороженному виду нужен свой подход – с одними нужно петь, с другими драться, а с третьими вообще делиться снами (ибо по ним они определяют намерения существа перед ними и ими же питаются)! Впрочем, помимо тех, кто опасается света, есть те, кто начинают тотчас же пред ним благоговеть. Отношение ко мне как к божеству – интересно, занимательно, требует изучения, но не самый приятный опыт, должен сказать. Особенно если раса, или отдельные индивиды в ней, склонны к бездумному, безумному фанатизму. Вскоре прибуду в Архей. И сердце волнительно сжимается в преддверии горько-сладкой встречи. Обнять бы Твои плечи, да заплести бы в завораживающую косу локоны Твои золотые вновь поскорее, милый друг. На сбор явлюсь, надеюсь, не самым последним из всех нас! Прошу, не тоскуй за нами так сильно, Искра моя, мы всегда с Тобою рядом. Всё чувствуем и знаем. До скорой встречи, Эграсса! Навеки твой, Лололошка из Глассгарфа.»