Вечер близости (бонусная часть)

Тишина в доме казалась непривычной - без звонкого смеха Хен Джу, без топота маленьких ножек по коридору. Их дочь осталась ночевать у госпожи Гым Джи, и это неожиданно подарило им редкую возможность - целый вечер только для себя. Ужин они готовили вместе, плечом к плечу, вальсируя на кухне между кастрюлями и разделочными досками. Чун Хи в своей любимой шелковой пижаме, которое так подчеркивала ее фигуру, Танос - в простой футболке, демонстрируя мускулистые предплечья. Они накрыли стол при свечах, и в мягком свете пламени черты Чун Хи казались особенно нежными. За ужином говорили обо всем - о новых треках Таноса, о последних новостях, даже позволили себе немного посплетничать о знакомых. В такие моменты Су Бон ловил себя на мысли, что никогда не мечтал о подобном счастье - о теплых семейных вечерах, о понимающей жене, о дочери, которая каждый день наполняет их жизнь смыслом. Когда ужин закончился, Чун Хи стояла у кухонной столешницы, вытирая последнюю тарелку. Танос подошел сзади, обнял ее за талию и прижался губами к ее шее, вдыхая знакомый аромат ее духов с нотками жасмина. -Су Бон... - она обернулась к нему, и их губы встретились в поцелуе, который с каждой секундой становился все глубже, страстнее. Он подхватил ее за бедра и усадил на столешницу, его руки скользили по ее телу, а губы не прекращали исследовать каждый миллиметр шеи. -Давай пойдем... - прошептал он, когда им наконец пришлось прерваться, чтобы перевести дыхание. В спальне все происходило медленно и в то же время страстно. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были наполнены годами накопленной нежности и желания. В спальне царил мягкий полумрак - лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь щели жалюзи, рисовал серебристые узоры на простынях. Воздух был наполнен ароматом жасмина от духов Чун Хи и едва уловимым мускусным оттенком их общего возбуждения. Танос медленно нес ее к кровати, его руки сжимали ее бедра. Когда они остановились у края постели, он поставил ее на пол. Его пальцы подцепили топ и он мгновенно оказался лежащим на полу. -Позволь мне... - его голос был низким, хрипловатым от желания. Ткань штанов скользнула по ее ногам и наконец упала, оставив ее стоять перед ним лишь в кружевном белье цвета слоновой кости. Чун Хи дрогнула под его взглядом, но не от стыда - от предвкушения. Ее пальцы потянулись к его футболке, медленно задирая ткань вверх, обнажая рельефный пресс, шрамы прошлого. Когда одежда оказалась на полу, она провела ладонями по его груди, ощущая под пальцами биение его сердца. Танос наклонился, и их губы снова встретились - на этот раз медленно, смакуя каждый момент. Его руки скользили по ее спине, расстегивая бра, затем опустились к бедрам, снимая последние преграды между ними. Когда они наконец оказались полностью обнаженными друг перед другом, он позволил себе остановиться, рассмотреть ее - каждую родинку, каждый изгиб, каждую линию, которые знал наизусть, но которые каждый раз казались новыми, прекрасными. Уложив ее на кровать, он начал с поцелуев - сначала в губы, затем медленно спускаясь по шее, оставляя едва заметные розовые следы на ее фарфоровой коже. Ее ключицы, грудь, живот - каждый участок кожи получал его внимание. Когда его губы коснулись внутренней стороны бедер, она вздрогнула, ее пальцы вцепились в простыни. -Су Бон... - ее голос звучал как мольба, когда он наконец прильнул губами к самому сокровенному. Его язык выписывал медленные круги, затем быстрые движения, подстраиваясь под ее дыхание, под каждый стон, под каждое движение ее бедер. Он чувствовал, как она напрягается под его ладонями, как ее тело готово взорваться от наслаждения, но не торопился, продлевая удовольствие. Он поднялся для поцелуя. В этот момент она потянула его к себе, и он, наконец, вошел в нее - медленно, давая ей время привыкнуть. Их тела двигались в идеальном ритме, выработанном годами близости - сначала плавно, как морские волны, затем все быстрее, страстнее. Она приподнялась и обвила его шею руками. Их лица были влажными от пота. Перевернув девушку на живот его толчки стали жестче и быстрее. В последний момент, когда волна наслаждения накрыла их обоих, он прижал ее к себе так сильно, как будто пытался стереть последние границы между ними. Издав последний сжатый стон парень закончил в ней, девушка дрожала от оргазма, в глазах сверкали искры. Они лежали, сплетясь конечностями, пытаясь восстановить дыхание. -Ты в порядке? - спросил он, проводя пальцами по ее влажной от пота спине. Она лишь кивнула, слишком уставшая для слов, но ее улыбка говорила больше любых фраз. В этом молчаливом моменте после любви было что-то более интимное, чем в самой страсти - полное доверие, безопасность, любовь, которая не нуждалась в словах. После душа комната наполнилась ароматом цитрусового геля и теплым паром. Чун Хи вышла, завернутая в пушистый белый халат, капли воды еще сверкали на ее плечах, словно роса на утренних лепестках. Танос уже ждал ее, опершись о дверной косяк, в руках – стакан воды с долькой лимона. — Princess, выпей воды, — его голос звучал мягко, с той особой нежностью, которую он приберегал только для нее и их дочери. Она взяла стакан. — Спасибо, любимый, — сказала она, поднимаясь на цыпочки, чтобы оставить легкий поцелуй на его губах. Он провел рукой по ее влажным волосам, смахнул каплю с ее виска. — Может, фильм посмотрим? — предложил он, кивая в сторону гостиной, где уже мерцал экран телевизора, а на диване лежало мягкое одеяло. — Давай, — она улыбнулась, и в этом слове было столько тепла, что ему захотелось запомнить этот момент навсегда. Они устроились на диване, прижавшись друг к другу. Чун Хи закуталась в одеяло, а Танос обнял ее за плечи, чувствуя, как она расслабляется под его прикосновением. Миска с попкорном стояла между ними, и они по очереди брали хрустящие кусочки. Экран мерцал, но ни один из них не следил за сюжетом слишком внимательно. Важнее было тепло друг друга, тихие шутки и ощущение, что этот вечер — словно маленький оазис покоя в их насыщенной жизни. Когда фильм закончился, она уже дремала у него на плече, а он, осторожно поправляя прядь ее волос, думал о том, что счастье — это именно такие моменты. Простые. Теплые. Их.