○△□

      Все, кто в 2020 году искал, что посмотреть, слышали о нашумевшей дораме «Игра в кальмара». Формат игр на выживание не нов: у Netflix уже был проект «Алиса в Зазеркалье», а «Королевскую битву» можно назвать прародительницей этого жанра. Однако именно «Игра в кальмара» обогнала эти сериалы по популярности.       Если вы задавались вопросом почему, то, вероятно, находили ответ: эта версия игр на выживание делала упор на реалистичность. Типажи героев нам так или иначе знакомы: без разницы, подросток вы или взрослый. Действия происходят не в параллельной реальности или утопичной Японии, а в обычном мире — разве что масок против Covid-19 никто не носит. Поднимается и тема влияния капитализма на современность, отчего становилось совсем не по себе. Да и кто знает: может, и в нашей реальности существуют подобные игры?       Первый сезон завершился открытым финалом: Ки Хун не летит в США, а бросает вызов системе. Выбор за зрителем: убьют его или нет, сможет ли он остановить игру, а может, станет ее частью?       Спустя четыре года анонсировали выход второго сезона, а чуть погодя — третьего. На этом моменте многие воскликнут: «Уже тогда было ясно, что снимут фигню, — история-то закончена!» Однако смею не согласиться: в первом сезоне имелись некоторые детали, которые помогли бы создать интересное, а главное — связное продолжение, например взрывчатка, предназначенная для уничтожения острова.       Итак, 26 декабря мы сели за экраны… После просмотра у меня остались смешанные чувства. Естественно, я орала всем по личкам, что теперь Фронтмен — игрок, да и какой же Ли Бён Хон (играет Хвана Ин Хо) классный. Однако уже тогда появилась мысль: ни рыба ни мясо этот ваш второй сезон! Вроде картинка красивая, сюжет идет, но все равно что-то не то.       Спустя шесть серий я не могла сказать, кто из героев симпатичен мне больше. Вскоре я пересмотрела сезон, однако это чувство не исчезло. Друзья сказали: «Сериал “облегчили”, ориентируются на хайповость, а не на глубокий смысл». Они были правы, однако я уверяла себя: второй сезон — кусочек пазла, который дополнит третий. Они должны были быть единым целым (с оглядкой на то, что первый сезон до пятой серии был довольно легок).       И вот вышел третий сезон… Ну это пиздец, господа.       Что посеешь — то и пожнешь              Чтобы разобраться, почему третий сезон настолько плох, нужно посмотреть, что не так со вторым. Ссылаясь на первый сезон, я лишь хочу объяснить свою позицию: отнюдь не превозношу его как идеал и не отношусь к продолжению заведомо негативно. Все мы хотели, чтобы второй сезон был как минимум на том же уровне, что и первый, поэтому ожидания оправданы.              Что значит «на том же уровне»? Сериал состоит не только из оболочки — того, что мы видим на экране, — но и из смысловой части, философии. «Игра в кальмара» — история о людях в капиталистическом мире. Она показывает судьбу человека в этой системе. Продолжение без этой «начинки» будет безвкусным и на ранг ниже первого сезона.              Думаю, никто не оспорит, что начало второго сезона — на высоте. Сразу — игры, сразу — ввод в дело, сразу — визитка. Нелогичны лишь ттакджи в августе, когда игры в октябре (ваших же игроков к тому времени убьют те, кому они должны). Хотя вполне возможно, что это разовый выход Вербовщика для установления связи с Ки Хуном, а основной набор был в середине октября. Странно, но окэй.              Все начинается, как только мы просыпаемся под классическую музыку, а на соседней кровати нам подмигивает какая-то женщина… Следующие полтора часа режиссер знакомит нас с одними, другими, пятыми-десятыми. Еще ничего осознать не успел — а уже и вторая игра прошла. Думаешь: «Ну, сейчас-то точно сконцентрируются на основных! Предысторию расскажут…» А Netflix в ответ: «Ага, размечтался, держи бунт и жди июня!»              Как я уже сказала, «Игра в кальмара» — история про людей и для людей (как ни странно, да?). Сначала думаешь, что второй сезон, наоборот, сфокусируется на Ки Хуне как борце с системой. Этакий Давид против Голиафа. Однако спустя пару серий понимаешь, что это не так.              Моя главная претензия — что создатели расплылись в многообразии персонажей, при этом никого адекватно — опять же сравнивая с первым сезоном — не прописали. Чтобы раскрыть эту идею, предлагаю разделить ветки/персонажей на категории. Категории условные и расплывчатые, однако главные черты деления (хронометраж, значимость, бэкграунд) прослеживаются. Стоит также сказать, что я отношу героев к какой-либо категории по «мере просмотра». Это важно: зритель сразу должен отнести персонажа в ту или иную группу, чтобы заострить внимание на главных-второстепенных.              Первый сезон:       Главные: Ки Хун (456), Сан Ву (218), Чжун Хо (детектив).       Второстепенные: Сэ Бёк (067), Али (199), Иль Нам (001, пока мы не знаем, что он создатель игр).       Третьестепенные: Чи Ён (240, с которой Сэ Бёк играла в шарики), Ми Нё (212; называла Док Су «папочка»), Док Су (101).       Итого основных персонажей около шести. При этом до ума доведены и мелкие ветки типа священника (игрок 244) и женатой пары (игроки 069 и 070).              Хотя Сэ Бёк и Чжун Хо я бы отнесла к категории между главными и второстепенными персонажами, однако в остальном логика, я надеюсь, ясна: так, назвать Док Су главным или Али — третьестепенным мы не можем.              Но что насчет второго сезона?       Главные: Ки Хун (456), Ин Хо (001; Ён Иль).       Второстепенные: Чжун Хи (222), Мён Ги (333), Хён Джу (120), Гым Джа и Ён Сик (149/007) , Чон Бэ (390), Дэ Хо (388), Ён Ми (095), Танос (230), Нам Гю (124), Мин Су (125), Сэ Ми (280), Но Ыль (солдат 011), Гён Сок (246), детектив Чжун Хо.       Третьестепенные: Сон Нё (044).       Итого основных веток пятнадцать. Это в два с половиной (!) раза больше, чем в первом сезоне, хотя хронометраж в два раза меньше: с этими персонажами мы знакомимся только на острове (со второй серии). Итого четыре против девяти.              Сразу не поймешь, кого куда относить. Мне казалось, у Ён Ми и Хён Джу разовьется романтическая/дружеская ветка, поэтому воспринимала первую как второстепенную, хотя она по факту — третьестепенный персонаж (а жива она вплоть до пятой серии!). Другой пример: казалось, у Мин Су будет мало экранного времени (его быстро убьют), однако в третьем сезоне много сцен с его участием, и он дошел до финала!              При этом раскрытием крохотных веток продолжение нас совсем не балует. В первом сезоне мы периодически переключались на священника и женатую пару. Казалось, остальные игроки — тоже живые, имеют характер, цели и предысторию. А в продолжении остальные четыреста с лишним игроков — лишь массовка.              Стоит также сказать, что персонажи второго сезона будто сделаны по трафарету героев первого:              • Сан Ву / Мён Ги: прогорели на крипте и инвестициях;       • Иль Нам / Ин Хо: нельзя доверять / не тот, кем кажется;       • Али / Хён Джу: дискриминация;       • Ми Нё / Сон Нё: своего рода трикстеры.       Отношения матерей и детей также показаны в обоих сезонах.              Несмотря на это, такие параллели нормальны: темы так или иначе откликаются и актуальны. Мир за четыре года не особенно изменился, и такой выбор логичен.              Однако сравним раскрытие героев первого и второго сезонов. Для чистоты эксперимента в качестве примера возьмем второстепенных героев: Али и Хён Джу.              Мы знаем, что Али из Пакистана и приехал в Южную Корею на заработки. Имеет жену и годовалого сына. Живут бедно. Влез в долги, потому что полгода задерживали зарплату. В разборке случайно травмировал начальника. Дома отдает деньги, которые украл у работодателя, жене и просит скорее уезжать на родину. Али скромный: он планировал идти из Сеула в пригород пешком, не надеясь, что Сан Ву даст ему деньги. Очень вежливый и уважительный. Его главный конфликт в том, что он чувствует себя на ранг ниже остальных (ко всем обращается «господин» и с поклоном).              Что мы можем сказать о Хён Джу? Служила в спецназе, но когда решила совершить транс-переход, ее уволили. Все отвернулись от нее. Отзывчивая, добрая, умеет поддержать, но если надо — вправит мозги. Хочет уехать в Таиланд и завершить переход. И… это все.              У меня много вопросов. Почему она влезла в долги? Ведь это опасно: могут убить или спровоцировать на продажу органов. Или мужское тело, в котором она заперта, настолько ей опротивело, что она готова на все ? А может, ей не хватило денег на легальную операцию и она решилась делать ее подпольно, но ее обманули? Это никак не разъясняется. Проработка персонажа заканчивается на «ну, она транс-женщина, добрая, умеет паф-паф». Не говоря уже о том, что Хён Джу не имеет ярко выраженного конфликта. Но об этом чуть позже.              Аналогичный анализ можно провести с другими второстепенными персонажами второго сезона. Их мотивация сводится к «ну… нада деняк». Да, есть люди, прогоревшие на крипте, есть Хён Джу, есть Ён Сик, имеющий лишь одно упоминание о бэкграунде, и то из уст матери в начале сезона: «Ты что, опять начал играть?» Но разнообразием, как в первом сезоне, мотивация не блещет — а потому степень сопереживания герою может несколько снизиться. Если вы думаете, что это незначительная деталь, это не так. По долгу и степени раскрытия бэкграунда можно судить о персонажах.              Сравните: «он игроман» (Ён Сик) и «сократили на заводе, где работал 10 лет. Участвовал в забастовке, после которой, возможно, получил судимость. Работал водителем, ставил на скачки — и утонул в долгах. Развелся с женой, ребенок живет с матерью» (Ки Хун). Деталь о месте проживания ребенка говорит многое: в Южной Корее ребенок обычно остается с отцом (как правило, воспитывают бабушка и дедушка) . То есть Ки Хун в настолько бедственном положении, что Га Ён остается с матерью и отчимом!              Отдельно рассмотрим образ Дэ Хо. Мы даже не знаем историю его долгов. За компанию, что ли, пришел? Фактов о нем немного: единственный сын в семье, играть ему разрешали только с сестрами, быстро привязался к Чон Бэ, отец служил во Вьетнаме. Сам Дэ Хо не был в армии (о чем мы узнаем в третьем сезоне), а проходил альтернативную службу (соцработник) . При внимательном просмотре можно заметить детали:       • у него рефлекс на замахи, после которых не следует рукоприкладства (во время «Шестиногого пентатлона» Ин Хо бьет себя и кричит, а Дэ Хо в страхе прижимается к Чон Бэ; во время бунта, когда к нему подбежала Хён Джу, чтобы подобрать магазины, Дэ Хо подумал, что она заносит руку, и попытался прикрыть голову);       • он не любит говорить об отце: когда Чон Бэ называет отца Дэ Хо «крутым парнем» с акцентом на военной службе, тот мгновенно переводит тему на имена.       Вы спросите: «Почему он считается нераскрытым, если ему уделен такой значительный фрагмент статьи?!» Дело в том, что эти детали скрытые. Они свидетельствуют лишь о том, что отец Дэ Хо — тиран, самому герою не хватает отцовской любви (Чон Бэ становится для него адекватной отцовской фигурой) и что в его анамнезе возможное заболевание (либо ипохондрическая мать): он играл только с сестрами и прошел альтернативную службу. В то время как бэкграунд героев первого сезона нам буквально показали, а не рассказали. Эти детали должны дополнять образ Дэ Хо, а не давать пищу для предположений, способных к тому же оказаться ошибочными.              Однако, справедливости ради, у Дэ Хо конфликт более выражен: по идее герой в кульминации должен стать смелым, словно тигр. Возможно, он бы пожертвовал собой, доказав, что не трус.              Не устану повторять: «Игра в кальмара» — история о людях. Поэтому важно сразу показать конфликт персонажа (я бы даже сказала, тип личности) и его особенности. Чтобы зритель увидел в нем частичку себя и начал сопереживать. Поэтому второй сезон ощущается намного слабее первого. О Ён Ми, например, мы не знаем ничего (прям вообще ничего), ее крепкой связи с Хён Джу тоже не показано, но при этом ее убийство преподносится как неимоверная трагедия! А вся драма заключается в «пожалейке» Хён Джу. Можно провести параллель: Ён Ми / Чи Ён, которую раскрыли в одной серии и по которой хочется скорбеть (а значит, раскрыть персонажа при желании можно и без большого хронометража).       Ин Хо Режиссер, почему?! Кстати, пошел ты на…              В целом второй сезон я воспринимала как нечто попсовое и оценивала на семь из десяти. Ну да, рубят деньги, но если воспринимать «Игру в кальмара 2» как сериал «на вечер» — неплохо. И 27 июня я ждала как не в себя, потому что итоговый трейлер был многообещающим: тут тебе и прятки, и Ки Хун все еще пытается всех спасти, и крик младенца (спойлер: ждать его было ошибкой), и Гым Джа плачет, и намек на длинный разговор Ки Хуна и Ин Хо и на философские размышления в духе «Ты все еще веришь в людей?». Да и заявили много сюжетных веток — действительно было интересно увидеть результат. Имелись все шансы перекрыть недочеты второго сезона и завершить историю.              Однако получилось так, что второй сезон перекрывает третий.              Если честно, подозреваю, что монтажер понимал: дело труба — и решил продемонстрировать нечто адекватное хотя бы в трейлере. Он буквально наложил звук из другой сцены на кадр, ему не соответствующий, отчего сложилось впечатление, что Ки Хун все еще адекватный и всех спасает. Иначе премьера просто провалилась бы. Дайте ему премию.              А ведь дело реально труба. В первых двух сериях убивают практически всех второстепенных героев, которых пытались развить все это время. Прятки концентрируются и на Ки Хуне с Дэ Хо, и на Гым Дже, Хён Джу и Чжун Хи, и на Мин Су, и на Сон Нё с игроком 100, и на Мён Ги с Нам Гю, и на Ён Сике. Параллельно идет ветка Но Ыль (солдат 011) и игрока 246. Не много ли всего? Да, кого-то показали всего пару минут, но если вы ввели какую-то ветку, то ее нужно закончить. Например, линию с Мин Су и наркотиками мы так или иначе держим в голове. Но если ветка бессмысленна, зачем ее показывать?              Для сравнения: в первом сезоне в шариках участвовали пары Ки Хун и Иль Нам, Али и Сан Ву, Сэ Бёк и Чи Ён. Для разбавления напряжения пару раз показали Док Су. Можно сконцентрироваться на эмоциях и чувствах героев. В отличие от третьего сезона, где все проблемы оттого, что ранее ввели кучу персонажей и их сюжетных линий, выкинуть которые так просто нельзя.              Да и убивают героев весьма странно. Как правило, у смерти персонажа должно быть последствие. Если его нет, смерть бессмысленна, или, попросту говоря, «слили». Вы не вспомните ни одно хорошее кино, где персонаж умирает просто так. Перед кончиной он, как правило, достигает кульминации своего пути. Для «Игры в кальмара» это особенно важно: второстепенные персонажи здесь — отдельные личности и имеют цели и пути. Полагаю, в других сериалах «на вечер» так раскрывают только главных героев (опять же: «Игра в кальмара» — в первую очередь о судьбах людей).              Разберем на примере с Али. Выше я упомянула, что его главный конфликт — отторжение. Тем более сюжет разворачивается в Южной Корее, где дискриминация по национальному признаку широко распространена. Ночью, перед игрой в шарики, Сан Ву говорит: «Обращайся ко мне по имени». На что Али дрожащим, неверящим голосом отвечает: «Правда? Вы разрешаете?» После Сан Ву расспрашивает его о семье. Это сильный момент: Али впервые приняли как равного и заинтересовались им как личностью. Особенно важен этот момент в контексте того, что пару сцен назад Ми Нё называет его нелегалом и всячески унижает перед командой.              Та ночь была кульминацией Али. Наутро Сан Ву обманывает его во время игры в шарики, тем самым вновь демонстрируя неравенство. Али бросил единственный друг, который разглядел в нем человека. Его смерть — не только конец персонажа, но и отправная точка развития Сан Ву: он помогает до того момента, пока его жизни ничего не угрожает. К тому же смерть Али подвела Сан Ву к мысли о самоубийстве в финале. Он понял, что после своего поступка уже не является человеком с высокими моральными качествами (ведь выиграл нечестно). Особенно это заметно на контрасте с Ки Хуном — воплощением человечности. Сан Ву, готовый на все ради себя, вдруг осознает, что, даже выиграв, не сможет жить дальше — с кровью друзей на руках. А оттого решает: пусть выигрышем распорядится Ки Хун. Сан Ву приносит себя в жертву (поскольку друг хотел остановить игру). Персонаж, готовый на все ради себя в начале, отдает самое ценное, что у него есть, — жизнь — ради кого-то другого.              То же самое мы наблюдаем с Чи Ён и Сэ Бёк. Добровольный проигрыш Чи Ён демонстрирует нам ее благодарность Сэ Бёк за то, что та подошла к ней перед перетягиванием каната. Ее смерть показала Сэ Бёк, что некоторым людям можно доверять, ведь Чи Ён обещала обеспечить подруге выигрыш. Именно благодаря этому Сэ Бёк доверилась Ки Хуну и рассказала о брате, взяв с него обещание позаботиться о ее семье. Это ее кульминация, после которой наступает смерть.              Логика ясна. Возвращаемся к третьему сезону.              Перед смертью Хён Джу мы видим: ей позволяют участвовать в родах, как бы допуская к чему-то сакральному, женскому, и подержать малышку. Это единственный предполагаемый вариант «кульминации». Вот только в сериале тема дискриминации транс-персон не шибко-то и показана. Да, ее отказались принимать в «Шестиногий пентатлон» — но этот эпизод мимолетен. В то время как Гым Джа, Ён Ми и остальные не сказали ей и грубого слова.              На просторах интернета я встретила мысль, что вначале Хён Джу была эгоисткой, но после смерти Ён Ми осознала ужас игр и решила голосовать против. Мол, она всячески отвергала «мужское начало», но во время бунта переступила через себя, а ее кульминация — то, что она не зашла в «домик», а вернулась за Гым Джой и Чжун Хи.              Звучит как бред. Когда она была «эгоисткой», то не отвергала «мужское начало» (вытаскивать раненых из-под обстрела) и спасла игрока 444 во время «Тише едешь — дальше будешь». Хён Джу всячески поддерживала других. Эгоисты не исправляются в два дня — это очень долгий процесс (да и то маловероятный). То, что она вернулась за Гым Джой и Чжун Хи, — закономерность.              Кроме того, ее смерть не способствует развитию других. О Хён Джу вспомнили раз, когда Чжун Хи спросила Мён Ги: «Зачем ты ее убил?» Однако Чжун Хи в этот момент не скорбит по подруге, а понимает, что ее бывший парень — моральный урод. Я же надеялась, что она, например, назовет дочь в честь Хён Джу. Кто-то скажет: «Если бы не ее смерть, Чжун Хи не поняла бы, какой Мён Ги плохой!» На что я отвечу: он бросил ее, узнав о беременности, скрывался, а на играх снова предложил влезть в крипту. То есть доверять этому человеку, а в особенности ребенка, сомнительно. Он пытался ухаживать за Чжун Хи на протяжении нескольких дней игры, и она проходила подобный этому конфетно-букетный период, после которого он ее бросил. Не говоря о том, что раз младенца тоже заставили пройти уровень, то что мешает заставить его участвовать в следующей игре? А здесь каждый раунд — на выживание. Что, если будет парная игра, как камень-ножницы-бумага или шарики? Мён Ги придется выбирать: либо он, либо малышка. Как ты думаешь, Чжун Хи, кого он выберет? При любых обстоятельствах доверять ему дочь в случае чего очень глупо.              Драматизм смерти Хён Джу достигнут за счет того, что зритель любит персонажа, а не трагичности ситуации. А значит, она умерла без кульминации, о которой мы говорили выше, без смысла, да и момент смонтирован недостаточно хорошо: Мён Ги появляется из ниоткуда, за секунду убивает ее — никакого напряжения. Покажи они сцену назад, что он заметил ее, — зритель бы успел попереживать.              С Дэ Хо все немного проще, чем с Хён Джу, — мы немного знаем о его детстве и предполагаемом конфликте. Во время распределения ролей перед прятками Дэ Хо от бессилия пытается дать отпор Ки Хуну, потому что понимает: тот его убьет. Во время игры они дерутся, и Ки Хун душит его голыми руками. После этого хочется называть его Ки Хуем, ибо что за хуйня? Я понимаю, что хотели сказать таким поведением создатели, — но смотрится уж слишком нелепо и, насколько бы это ни было смешно по отношению к канону, ООСно.              К Ки Хуну мы еще вернемся, а пока обсудим смерть Дэ Хо.              У режиссера успех — можно разглядеть зачаток кульминации! Мне представляется, что Дэ Хо вместо Ки Хуна видит отца-тирана. На это намекают обвинения, попытка спрятаться за дверью, закрыв рот рукой, и мимика. Слова Дэ Хо отдают детской обидой: словно после многих лет насилия он впервые дает отпор родителю.              Это было бы охуенной веткой персонажа. Вот только все, что я сказала, — моя версия. Нам не показали ни флешбэков, ни сцен, в которых вместо Ки Хуна Дэ Хо видит отца, — ни-че-го. Зато был Мин Су с глюками о Сэ Ми. Спасибо, Netflix, радуешь.              Раз заговорили о главном герое, им и продолжим. Если кратко: что это, блядь, было? Почему тогда не было флешбэка с Сэ Бёк? Почему ты винишь только Дэ Хо в провале даже после того, как узнал, что Ён Иль — Фронтмен? Вся затея была обречена на провал заранее.              Ки Хун, оба сезона выступавший в роли лучика света в темном царстве, вдруг убил человека. Притом не бугая а-ля Док Су, а инфантильного мальчика, который «и оружия-то в руках не держал». В адекватном сюжете максимум, что сделал бы Ки Хун, — избил его (сильно, но не до смерти), а потом осознал бы, что игра «пожирает» его. И ведь главное — нет раскаяния! Даже после сохранения жизни игроку 100. Испугавшегося Дэ Хо душить голыми руками можно, а ублюдков, которые хотят убить тебя и ребенка, — нет!              Справедливости ради скажу, что ветку Ки Хуна, слава богу, не слили, так же как ветку Гым Джи и Ён Сика. Смерть сына — драматичная и символичная. Пусть Ён Сика не особенно раскрыли, однако такой поворот отлично дополняет образ Гым Джи. Она убивает сына, а позади стоит Чжун Хи с младенцем. Гым Джа уже тогда наверняка знала, что покончит с собой этой ночью, поэтому предпочла «разменять» себя и сына на молодую маму и ребенка, за которых взяла ответственность с первой встречи. Символично также, что она закалывает Ён Сика лезвием, которым перерезала пуповину (то есть буквально давала новую жизнь!) и которым намеревалась защищать себя и сына.              Ветку Ин Хо и Чжун Хо также спустили в трубу. Настолько глубоко, что я даже не знаю, как это комментировать. Вся эта ситуация напоминает мне моменты: «Саске, вернись в деревню!» или «Эрен! Давай поговорим!».              О линии Ин Хо и Ки Хуна, которую развивали весь второй сезон, тоже нечего сказать. Только хочется пошутить, что у Фронтмена очень интересные понятия о длинном… разговоре, а вы что подумали? Несмотря на это, можно заключить, что Ки Хун благодаря своей философии — победитель. В дань уважения Ин Хо даже передал остатки его выигрыша Га Ён. Но возникает вопрос: почему Ки Хун не отписал ей хотя бы свою долю (100 миллионов вон, или же 5,5 миллиона рублей) от тех игр?              Ранее я сказала, что герои первого сезона — будто трафарет для второго, и не упомянула 011 и Сэ Бёк. Потому что это не трафарет — а калька. Сколько у вас знакомых, сбежавших из Северной Кореи? Или, может, друзей друзей? А может, часто слышите об этом по новостям? Как вам, тема актуальная? Считаю, что Но Ыль не обладает изюминкой. Ее раскрыли, но морального пути, как Сэ Бёк, она не прошла. Поэтому для меня персонаж максимально сухой. Тем более что нам не показали ничего нового из «внутренней кухни» игры. Я бы, например, очень хотела увидеть, как они проводят тесты перед раундами. Да даже за мытьем полов после игр и то интереснее наблюдать.              Рассмотрим также ветку Мён Ги и Чжун Хи. На удивление, у Чжун Хи была кульминация: самопожертвование ради ребенка. Однако что насчет Мён Ги? Если следовать идее кульминации персонажа, он должен был отречься от эгоизма. К этому клонило его поведение во втором сезоне. Да, он предложил Чжун Хи снова вложиться в крипту, однако ясно, что желание вкладывать в сомнительные пирамиды и инвестиции не отпускает человека моментально не то, что. В третьем сезоне он будто откатился в развитии. Если бы он отпустил олимпийку с ребенком, можно было бы развить интересную мысль, а так… Ведь это герой, вышедший в финал, — у него должна быть изюминка. Хотя, возможно, суть — как раз в откате. Смешанные чувства.              Считаю, что банду Таноса нужно вырезать к херам кальмарьим. У всей шайки развития нет и в помине. Какова мотивация у Мин Су? Наверное, осмелеть. Однако он умер от наркоты. Какая мотивация у Нам Гю? Отомстить Мён Ги. Хотя и это-то не точно! Хотел ли он мстить или просто прибился к сильным (к тому же Танос был способен закрыть его потребность в дозе наркотика)? В итоге и Нам Гю умер от наркоты. Netflix, ты начал снимать социальные ролики о вреде веществ или что?              То есть с эмоциональной стороны проработка персонажей в третьем сезоне просто один большой пиздец косяк. В последнюю игру выходят какие-то NPC, которых ты впервые видишь (кроме игрока 100 и Мин Су). При этом сама игра (точнее, поведение игроков) в «Небесного кальмара» настолько тупа, что пятилетний ребенок напишет сюжет лучше. Какое-то голосование, какие-то куски ткани. Напряжения нет вообще. По логике осознаешь, что Ки Хун не проиграет рандомным людям. Я понимаю: это отсылка на наш мир, — но выглядит настолько бессмысленно, что просто рушит логику.              Однако только ли персонажи и эмоции делают третий сезон слабее? Ведь можно воспринимать его как второй: что-то попсовое на вечер поностальгировать. Ответ: нет.              Третий сезон просел в самой важной части. В том, что дало ему популярность. В реалистичности. Больше не веришь тому, что происходит на картинке.              Випы стали какими-то сосунками, а их маски будто из детского сада. В первом же сезоне их усы сворачивались в слово «money», а тембр голоса заставлял понять, что состояние этих людей в миллиарды раз выше цены всех твоих органов, вместе взятых. В какой-то момент создатели забыли добавить музыку во время пробуждения — игры начинаются тут же (в первом сезоне говорили: «Игры начнутся через десять минут»), а голос/фразы стали не такими. Это очень важный элемент сериала: кроме того, что действует на нервы, он наталкивает на противоречия — относятся как к личности и в то же время убивают, словно скот.              Коп, работавший в отделе особо опасных преступлений, три года плавает вокруг полуострова и ни разу не задумывается о том, что что-то здесь нечисто. Чжун Хо отупел настолько, что его не смущает, что рыбак Пак, который выручает немного, катает его по островам. Ведь это и электроэнергия, и силы, и время. Тем более если это правда: с этими людьми явно лучше не связываться, а если нет, то зачем тратить время (и деньги!) впустую. Да и вообще: поспрашивай на рынке о Паке, неожиданно наведайся к нему домой (для тебя явно станет сюрпризом Ин Хо на одной из фотографий, да и в принципе странно, что у 70-летнего мужика в друзьях одна молодежь)! Возможно, у вас возник вопрос: «Так это же из второго сезона — почему относится к недочетам третьего?» Потому что был шанс изобразить Чжун Хо мегагением, который знал, что Пак — предатель, но катался с ним, чтобы поближе подобраться к Ин Хо (поставить жучки, например).              Та же история с Но Ыль и треугольником. Почему он ей поверил? Почему в архиве нет пожарной сигнализации? Почему главный квадрат настолько медлил? Как она смогла проползти с края острова в кабинет к начальству (это не Сэ Бёк, выбравшаяся из туалета в кухню по вентиляции)? Как она вылезла оттуда, если решетка держится на болтах?              Ребенок, который должен нагнать напряжения, наоборот, его сбивает. Из-за того, что лор начал разваливаться, зритель должен делать много допущений, отчего на моменте «возрождения» 222 создается впечатление, что читаешь фанфик новичка, где пытаются захватить и то, и это, придумывая нереалистичные обоснования, только «чтоб было». Я прям чувствую, как режиссера распирало от гениальности поворота с ребенком и он был готов на любое обоснование! Сами роды проходят за, дай бог, десять минут, про плаценту все забыли, а ребенка можно описать так:       — Доктор, кто там?       — Поздравляю, вы родили ИИ!       Я могу допускать, что в Корее есть какой-то закон о запрете съемки младенцев, однако можно снимать в другой стране. Как-никак 71 миллион долларов бюджета нужно.              И последний недостаток сезона, как бы странно ни звучало, — игры. В первом сезоне было очень грамотное распределение. Настолько, что я аплодирую стоя.              Первая игра сразу отсеивает трусов, которые могут испортить голосование и не вернуться в игру, а значит, за ними нужно или приглядывать, или избавляться от них. Это очень энергозатратно, поэтому «Тише едешь — дальше будешь» — отличный выбор. Согласитесь, в «Дальгоне» выжило намного больше людей: там можно двигаться и после приступа паники успеть вырезать фигурку. И кстати, именно поэтому «Дальгона» — второй раунд: там погибло всего 79 игроков, в то время как в первой игре — 255. Таким образом, у игроков появилась иллюзия спокойствия (солдаты специально не называют числа в процентном соотношении): проиграло не так много, а значит, все не так сложно и можно продолжать игру.              Третья игра отсеивает половину, поскольку выигрывает или одна команда, или другая, так же как и четвертая. Вот только во время перетягивания каната ты не один, а в четвертой — только ты и противник (одновременно еще и самый близкий человек!). Напряжение растет в геометрической прогрессии. И вот кульминация — «Стеклянный мост»! Если в прошлых играх все зависело от тебя, то здесь можно полагаться лишь на удачу. Выжило меньше трети игроков. А в финальной игре должен выжить один.              Во втором сезоне создатели придерживались той же логики. Однако что с третьим? Почему на финал ставят скакалку, где все зависит от тебя? Ее смог пройти даже дед с лишним весом! Почему на это вдруг должно быть интересно смотреть в очном формате? Иди когда хочешь, путь не особо длинный, вас мало… Раунд не из легких, я не спорю, — однако не то, что хотелось бы видеть в пятом испытании (поменяй их местами с прятками, образовалась бы драма за счет большего количества людей). Тем более что не было ни одной игры на удачу.              Про «Небесного кальмара» лучше промолчать. Они устроили эту игру в какой-то заброшке… а перед этим нарушили самое важное условие. Не вы ли, Ин Хо и Иль Нам, говорили, что эти люди и так настрадались от дискриминации и несправедливости, поэтому здесь должно быть все максимально прозрачно? И именно поэтому вы даете игроку кинжал? При этом с Ин Хо ситуация и вовсе смешная: неясно, с чего вдруг Иль Нам ему помог. Сильнее ломает лор только ттакджи в США (Ин Хо именно поэтому и выглянул в окно машины: он просто охуел) и Вербовщица на каблуках. Во время погони он банально может сломаться — и что тогда?              Все эти моменты показывают халтурность создателей и бьют по реалистичности. А ведь именно реалистичность, как мы помним, и помогла стать сериалу настолько популярным.              Хочу предложить свою версию того, как можно было бы поправить третий сезон, чтобы завершить основные ветки.              Диалог между Хён Джу и Дэ Хо. Она — бывший спецназовец, он — инфантильный испуганный мальчик. Я уверена, что она подошла бы к нему. Кроме того, это идеальный момент для раскрытия обоих: Хён Джу делится, что ее не принимают в обществе, а Дэ Хо — об отце: он боялся ему слово поперек сказать, и взгляд Ки Хуна напоминает его. При правильном монтаже и акценте на этой проблеме Дэ Хо мог бы, осмелев, все высказать «отцу». Это не такой яркий финал, какой мог бы быть, — но хоть что-то.              Тогда и кульминация Хён Джу оправданна. Правда, в моей версии она умирает во время игры в скакалку. Хён Джу попыталась бы перенести Чжун Хи, и они бы упали. При этом еще есть шанс показать Мён Ги моральным уродом: он попытался бы убить Хён Джу в прятках, но она дала бы отпор.              Возвращаясь к Дэ Хо: Ки Хун мог бы принимать препараты (прописываемые при ПТСР, например) после завершения игр, и спустя пару дней без них его психическое состояние ухудшается, и поэтому он перестает себя контролировать. Но после убийства Дэ Хо он осознает, что натворил, — поэтому пытается держать себя в руках. Или же должно быть раскаяние (можно даже в виде сна).              Ветку Но Ыль стоило бы закончить или самоубийством, или тем, что она отпускает потерю своей дочери. А может, игрок 246 умер бы, а Но Ыль удочерила бы его дочь. В третьем сезоне же появляется некий «бог из машины», который за кадром дает игроку 246 деньги на лечение дочери (вряд ли это 011, поскольку нам показали, что живет она бедно). В принципе ветка Но Ыль никак не влияет на главных героев. Для примера: в первом сезоне был врач, который связывался как с солдатами, так и с игроками (помогал Док Су), поэтому эта сюжетная линия не выглядит оторванной от основного сюжета.              Чжун Хо если не выставлять мегагением, то прокрутить трюк первого сезона, когда он притворяется сначала солдатом, а затем — официантом. Любая коммуникация братьев (Ин Хо мог бы даже молчать!) исправила бы положение.              Я уже упомянула, что у Мён Ги странная ветка, и казалось бы, персонаж не должен дойти до финала. Создатели сотворили копию Сан Ву, но повторяться не хотели. А лучше бы повторились. Для меня смотрелось бы намного драматичнее, пойми он в самом конце (когда они с Ки Хуном едва не опрокинулись с башни), что все кончено и он не выживет. А значит, лучший исход — отпустить пиджак, за который он ухватился, — чтобы Ки Хун смог выбраться. Или наоборот: утянуть за собой Ки Хуна, ведь кнопка не нажата, а значит, выбравшись отсюда, он может сбросить с башни малышку (Мён Ги мог бы это предполагать)! То есть зритель понял бы, что пусть свою жизнь он оценивает выше ребенка, но тем не менее не считает его чужим!              А по-хорошему — надо полностью переписывать финал, вплоть до игр, однако статья и так получилась большая.       Заключение       Надеюсь, что если до прочтения этой статьи вы не понимали, почему продолжение вас не радует (или у вас остались смешанные чувства), то после можете разложить все по полочкам, даже если не согласны со мной.              В заключение хочется сказать лишь одну вещь: «Игра в кальмара» превратилась в бездушный конвейер для денег. Она стала тем, против кого боролась.