The beginning or the end?

Спустя несколько часов Карета въехала в широко открытые узорчатые ворота с золотым гербом посередине в виде двуглавого орла — символа Российской империи. Катя делала глубокие вдохи и выдохи, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать из-за точащего её внутри червя-обиды. Они наконец-то приехали. Поезда по ухабам и мучения были не зря. Екатерина Алексеевна думала, что прям здесь и вздёрнется на ближайшей яблоне, и всё это наконец-то закончится, лишь бы избежать позора. Карета остановилась, и девушку несильно дёрнуло вперёд. Сердце упало куда-то в желудок. Небольшая заминка. Наконец, кучер открыл дверь и подал дамам руку. Пахнуло тюрьмой, золотой клеткой. Марфа резво спрыгнула со ступени на мраморную плиту и осмотрелась: да, всё верно, они там, где надо. А вот Катя чувствовала себя не в своей тарелке: оно и понятно — не привыкшая к смене обстановки девица-затворница. Она не должна быть здесь. Это не её мир: интриги, власть, предательство… И всё из-за прихоти императора. Сейчас зоркий взгляд изумрудных девичьих глаз мог видеть незабываемую картину: Катя находилась у подножья широкой мраморной лестницы с резными перилами, которые вели прямиком к высоким дубовым входным дверям с золотыми ручками. Дворец был поистине искусно выполнен в светло-голубом оттенке, с высокими белыми колоннами в виде атлантов; на крыше были золотые украшения в виде ангелов, высокие окна из квадратных стёкол. Под окнами первого этажа были клумбы с розовыми и белыми маргаритками. От дворца тянулись два охотничьих флигеля; сам дворец был окружён высокой стеной. Дама оглянулась: за её спиной была широкая дорога, посыпанная гравием до вышеупомянутых ворот, которые уже закрылись. Слева и справа от дороги стояли рабочие фонтаны. В них журчала лазурная вода. Погода была солнечная и ясная, солнце высоко стояло на небосклоне. Было слышно чириканье птиц, которые иногда пролетали небольшой стайкой над дворцом и кружились, словно в замысловатом танце. Атмосфера была спокойной, даже приятной для самой Салтыковой… Слуги несли вещи, унося их куда-то внутрь здания. {Здесь красиво…} Подумала княжна, невольно улыбаясь. Идиллию прервал кудрявый молодой человек, который появился словно из-под земли. Сделав поклон, он обратился к Екатерине. — Добрый день, сударыня. Вы Екатерина Салтыкова? — он ласково улыбнулся, как бы говоря, что Екатерине нечего бояться. Девушка сделала реверанс, чуть склонив голову. — Добрый день, сударь. Да, верно, Я Екатерина Салтыкова. Молодой человек был временной заменой уехавшей по делам Дарьи Михайловны Эвальд, и ему было поручено встретить княжну. — Меня зовут Сергей Иванович Июльский. Я слуга Его Величества. Мне приказано сопроводить вас к лекарю для осмотра. Вы позволите? Катя оглянулась на Марфу, которая всё это время молчала. Та ободряюще кивнула, как бы говоря: «Давайте, не бойтесь!» — Разумеется. Сергей Иванович повёл Екатерину внутрь дворца.

***

Оказавшись внутри, девушка пришла в шок. Они находились в дворцовом вестибюле. Перед ней была высокая Парадная лестница, расходящаяся на два крыла: восточное и западное. На её стенах, украшенных лепным узором, размещены декоративные вазы и блюда из китайского и японского фарфора 18-19 веков; в них даже можно было увидеть своё отражение. Дверные проёмы обрамляли кариатиды. На площадках лестницы располагались мраморные скульптуры «Спящий амур» и «Просыпающийся амур», которые были словно два живых младенца и будто намекали Екатерине на то, для чего она здесь… Потолок Парадной лестницы украшали живописные плафоны с картиной «Юпитер и Каллисто». На стенах висели золотые канделябры с ещё не зажжёнными свечами из-за светлого времени суток. — Вы не уснули? Катя словно очнулась, когда её позвали, поэтому направилась вслед за Сергеем. Её впечатлил интерьер вестибюля, она не могла представить, что будет дальше.

***

Её привели в палату к лекарю. Слава Богу, лекарем оказалась молодая женщина, и Екатерина даже как-то выдохнула. — Я вас оставлю, — сказал Сергей Иванович и удалился. Екатерина немного замешкалась. Её немного грубо взяли за руку и повели за ширму. — Раздевайтесь до нага, я вам дам халат. В голосе женщины был явный французский акцент, указывающий на то, что она не из этих мест. Француженка отвернулась, чтобы не смущать Екатерину. Девушка самостоятельно разделась, хорошо справляясь со шнуровкой, и накинула халат, который ей дала врач. — Я не знаю вашего имени, как мне к вам обращаться? — выходя из туфелек, обратилась русская к женщине. Та шумела водой, моя руки в небольшом умывальника. — Мадам Дюбуа, Cher. Мадам Дюбуа надела на нос очки, поправила косынку, из-под которой выбивался локон золотых волос, и взяла в руки указку. — Итак, милая, проверим ваше зрение. Я буду показывать, а вы отвечайте. Рядом с француженкой стояла таблица с цифрами и маленькими рисунками. Екатерина отошла на пару шагов, и закрыла рукой левый глаз. Женщина указала небольшой палочкой на цифру "4". — Четыре. Указка метнулась к нарисованной птичке, а потом ещё на пару рисунков. — Птица…дом…круг… Последние несколько картинок были очень маленькие, но и их Катя смогла разглядеть. Дальше была проверка слуха: мадам шептала девушке какое-нибудь слово, а та должна была повторить. Далее — проверка обоняния и самое интересное: у княжны копались в волосах, ища там вшей или другую дрянь, слушали сердце, проверяли горло, мерили температуру, даже проверяли на чуму и оспу. Ничего из этого не было обнаружено. Салтыкова была полностью здорова. — А сейчас я вас попрошу лечь на койку и согнуть ноги в коленях, разведя их в стороны, — спокойно объявила Дюбуа. Салтыкова боялась этого больше всего, но противиться не имела права, поэтому легла на койку и развела ноги в стороны, задрав подол халата. Колени ей покрыли тканью, и тело врачихи наполовину скрылось под ней. Кате стало не очень приятно, даже больно, но она ничего не могла поделать. — Всё, можете одеваться, — это не заняло много времени, и блондинка вынырнула из-под простыни, сообщив, что осмотр пройден на ура. Мадам Дюбуа отошла к своему столу и что-то записала в книжке, лежащей там. Екатерина сейчас себя чувствовала просто ужасно: ей казалось, что её только что сильно испачкали, и ей хотелось отмыться от этой грязи. Как же противно… Быстро одевшись, она буквально вылетела из врачебного корпуса. За дверью её уже ждал Сергей Иванович, который мерил шагами пол. — Вы закончили? — спросил он. Леди лишь кивнула, заламывая собственные пальцы. Настолько ей было совестно и неудобно. — Прошу за мной. Он повел Катю к вышеупомянутой лестнице. Они поднялись по ней и свернули в западное крыло. Воплощение страны и обычный человек шли по длинному коридору мимо белых дверей, висящих на обитых шёлком стенах картин (очень странно, что не было ни одной картины с изображением РИ), мимо тех самых высоких окон с бархатными шторами и белыми подоконниками.

***

Они остановились в самой середине коридора возле одной из дверей. Екатерине казалось, что она в зазеркалье — настолько всё в этом месте было похоже друг на друга. — Это ваши покои. Вы будете жить здесь, Его Величество выделил для вас самую лучшую комнату во дворце. {Ирод, думает задобрить меня, и я его так быстро прощу} С ненавистью подумала дама, но в слух этого не произнесла. Оба вошли внутрь комнаты. Тут было уютно и даже красиво: высокий потолок с лепниной и нарисованным на нем библейским сюжетом, где Иисус Христос воскрес и вознёсся на небеса в окружении ангелов. Всё вокруг было оформлено в нежно-кремовых тонах. Посередине стояла широкая кровать с шёлковыми белыми простынями и полупрозрачным балдахином; на пол постелен нежно-бежевый ковер, с потолка свисала хрустальная люстра с подвесками; мебель была из красного дерева. По углам стояли вазы с живыми розами, аромат которых буквально впитался в воздух. Рядом с дверью разместился письменный стол с чернильницей, пергаментом и перьевыми ручками; тут же был и стул. В комнате было большое окно: оно располагалось на передней от двери стене и имело выход на балкон — на этот раз были видны те же ворота и тот же двор. Стены были покрыты шёлком светло-кремового цвета, у левой стены был диван с ножками в виде лап льва, над ним висела картина с изображением вазы и стоящих в ней цветов. Рядом была дверь (Сергей пояснил, что там ванная, совмещённая с гардеробом). В левом углу висел образ святого Владимира. — Если вам что-то понадобится, вы можете найти внизу девушку по имени Джина, — Сергей сделал поклон и удалился. Катя осталась одна, её глаза всё ещё бегали по окружающей обстановке. Странные эмоции играли внутри княжны — от умиления до отвращения, как калейдоскоп. Салтыкова села на диван и прикрыла глаза. Она чувствовала опустошённость и подавленность. Её гложет тоска по родному дому, по отцу с больным братом… — Интересно, что же ты придумаешь дальше, Александр Николаевич…