Часть 16. Сохрани, что бы быть собой и мной

*Когда через несколько минут Генри упал лицом вниз на кровать Рэя, он уже чувствовал себя гораздо лучше. Как ни странно, его истерика была необходима. Впервые он позволил себе прочувствовать свои чувства, а не просто отталкивал их, пока они неизбежно не выплеснулись наружу. Но он всё ещё чувствовал вину за то, что ударил Рэя. С его отцом всё было в порядке. Конечно, всё было в порядке. Уплотнённое тело и всё такое. Но то, что он не мог причинить ему вред, не значит, что можно было причинять ему боль. Конечно, его гнев был направлен не на Рэя а на самого Генри. И Рэй действительно был прав, когда говорил, что, если бы он ударился о стену, то, скорее всего, отделался бы как минимум переломом руки. Но это наверняка был не первый раз, когда он непреднамеренно причинял себе вред, чувствуя, что всё это уже слишком. Так что всё было бы в порядке.* *Технически то, что он сделал, можно было бы отнести к самоповреждению, но… Не с ним, верно? Если он и пострадал, то не преднамеренно. Конечно, он иногда бывал немного неосторожен на заданиях или получал от преступников несколько ударов больше, чем требовалось. Но это же отличалось от порезов или чего-то подобного, не так ли? Технически это не могло быть самоповреждением, если он сам этого не делал. Верно? Это случалось не так уж часто. Только когда становилось совсем уж невыносимо. Когда голоса его родителей становились настолько громкими, что он им верил. Это не считалось. Это никак не могло считаться. Верно? Оказалось, что у Рэя было другое мнение на этот счет.* *Рэй вошёл в комнату буквально через несколько мгновений после того, как Генри плюхнулся на кровать, балансируя в руках двумя кружками какао и тарелкой сэндвичей. Пожалуй, Генри стоит что-нибудь поесть. Последний раз он ел, когда завтракал, и это… Он посмотрел на часы часов двенадцать назад. Поставив тарелку и кружки на прикроватный столик, Рэй тоже плюхнулся на кровать.* Рэй- «Ты хочешь поговорить прямо сейчас или сначала поешь? Не то чтобы это тебя отвлекло. Ты же знаешь, я ненавижу тебя заставлять, но мне важно, чтобы ты рассказал мне, что у тебя в голове, чтобы я мог тебе помочь». *Рэй взъерошил Генри волосы. Несколько месяцев назад мальчик постоянно из-за этого суетился. Но сейчас это его не волновало. Он не привык к какой-либо ласке со стороны родителей. Ни физической, ни словесной. Поэтому Рэй просто небрежно обнимал его или ерошил волосы, даже игриво толкал или изредка обнимал за плечо… Это было более чем мило.* *Генри никогда не считал себя изголодавшимся по прикосновениям. Особенно когда прикосновения чаще всего были связаны с болью. Но за те несколько дней, что он жил с Рэем постоянно, он понял, как сильно ошибался. Как же ему не хватало объятий, защиты и утешения. Сглотнув ком в горле, он ответил:* Генри- «Может, мне надо сначала поесть. Я не уверен, что всё ещё буду голоден». *Вот что они сделали. Они ели свои сэндвичи в приятном молчании, стараясь как можно меньше крошек разбросать по кровати. К тому времени, как они закончили и поставили тарелку обратно на столик, прислонившись спиной к стене, Генри уже совсем расслабился. Он знал, что сейчас произойдёт. У Рэя, должно быть, много вопросов о прошедших и последних днях. Но почему-то это не напугало его так сильно, как он ожидал. Рэй стал для Генри безопасным местом. Кроме родителей, он никогда не давал ему повода стесняться проявлять свои эмоции. Так что, возможно, наконец-то пришло время рассказать ему всё. Даже то, что было не очень приятно. Рэю еще предстоит удивить Генри своей внимательностью.* Рэй- «Малыш я знаю, что тебе будет нелегко. Рассказывать о травме и о том, как с ней справляться, непросто. Поэтому я подумала, как облегчить тебе задачу». *Этому человеку действительно нужно когда-нибудь дать медаль. Что-то вроде «Лучший способ воспитать ребёнка, который даже не является твоим биологическим отцом» или «Лучший в заглаживании травм, причинённых другими».* Рэй- «Честно говоря, я не лучший пример здорового совладания с трудностями» * Рэй протянул левую руку предлагая Генри прижаться к себе. Мальчик без колебаний принял это приглашение.* Рэй- «Так что, если хочешь, я тоже могу немного рассказать тебе о своём детстве, чтобы ты не чувствовал себя единственным, кто сегодня признаётся в каких-то тайнах». *Генри, вероятно, стало бы легче. Он бы чувствовал себя менее одиноким в своих трудностях. Поэтому он кивнул. Рэй глубоко вздохнул и сжал плечо сына, прежде чем начать:* Рэй- «Ладно, ты же знаешь, что меня случайно денситизировали в восемь лет. А я тебе рассказывал, что после этого отец забрал меня из школы, чтобы воспитать из меня героя. Ну, моей маме это не очень нравилось. Она хотела, чтобы у меня была обычная жизнь, несмотря на мои суперспособности. Они регулярно ссорились. Иногда я сбегал с тренировок, и мама меня прикрывала. Отец злился, и они орали друг на друга часами напролёт. Оба винили меня в своих ссорах. Отец – потому что я недостаточно серьёзно относился к тренировкам. Мама – потому что я не смог постоять за себя перед отцом. Это был кошмар. Который закончился разводом, как они утверждали, по моей вине. Это сильно меня задело». *Эта часть звучала знакомо. Вот только у его родителей не хватило смелости окончательно расстаться.* Рэй- «Мне тогда было 11, и я не знал, что с собой делать. Это стало невыносимым и длилось слишком долго. Душевная боль каким-то образом брала верх. Поэтому я начал перенапрягаться во время тренировок, чтобы почувствовать что-то другое. Физическую боль, чтобы перекрыть душевную. В 14 лет этого стало недостаточно. Боль прекратилась, и я больше ничего не чувствовал». *Генри чувствовал, как тяжело Рэю рассказывать о своём детстве. Этой темы он обычно избегал, как чумы. Теперь, услышав об этом, он понимал, почему.* Рэй- «Я начала наносить себе увечья. Я пытался резать себя, но, к моему удивлению, это не сработало, ведь я был неуязвимый. Поэтому я перестал есть и пить, пока не потеряла сознание. Я также не спал целыми днями, просто чтобы почувствовать усталость. Иногда я даже злил отца, чтобы он накричал на меня. Я ненавидел каждую секунду этого. Но в какой-то момент я уже не знал, как остановиться. К тому времени это стало совершенно нормальным». *Ещё одна вещь, которая звучала довольно знакомо. По крайней мере, он не спал и тренировался до тех пор, пока физически не мог больше. Генри же не забывал есть специально. Просто так получилось.* Рэй- «В 17 лет отец застал меня пьяным до беспамятства, тушащим сигареты о предплечье. За это он отправил меня в психушку. И когда меня выписали через три месяца, я не вернулся домой. Возможно, это меня и спасло, потому что после этого мне наконец стало лучше. Кстати, этот трюк с холодным душем я тоже перенял у психотерапевта в отделении. Это сильно, но не травмирует». *Генри не заметил, как крепче сжал рубашку Рэя во время последних предложений. Он понял это только когда рука начала болеть. Рэй ещё не закончил свою речь. Но, похоже, самое худшее уже позади. Его манера поведения постепенно смягчалась. Он посмотрел на сына, прежде чем продолжить. Снова с этим любящим и заботливым взглядом в глазах.* Рэй- «В прошлом мне пришлось пережить кое-что неприятное. Какая-то травма. Так что, возможно, я слишком осторожен или на грани. Но, наверное, так случается, когда кто-то тебе дорог. Я просто хочу убедиться, что тебе не придётся пройти через то же самое. По крайней мере, не одному. Мне тогда никто не помогал. Поэтому всё, чего я хочу, – это убедиться, что ты справишься. С чем бы тебе ни пришлось столкнуться, что бы ты ни делал, чтобы справиться, мы разберёмся». *Генри сглотнул. Неудивительно, что Рэй, казалось, мог читать его мысли, когда ему было тоскливо. Он сам переживал подобные травмы. Он понимал, каково это, и изо всех сил старался помочь Генри, делая то, что сам хотел, чтобы кто-то сделал для него. Это действительно заставило ещё раз задуматься о том, как сильно Рэй любил его и на что был готов ради него пойти. Поэтому самое меньшее, что Генри мог предложить взамен, – это быть честным.* Генри- «Я… Спасибо, что доверился мне. Я знаю, ты ненавидишь говорить о родителях. И, честно говоря, после всего этого я тебя понимаю. Шарлотта однажды назвала меня „эмоциональным запором“, и, похоже, она была права». *Рэй усмехнулся* Рэй- «Серьёзно? Она это сказала? Как она могла?» *Генри посмотрел на него с безразличным взглядом* Генри- это не смешно. *Итак, он продолжил, превозмогая волнение, и наконец сказал правду, которую так долго не хотел слышать.* Генри- «Я никогда не думал, что это проблема, понимаешь? То есть, конечно, я знал, что так нездорово справляюсь со своими эмоциями. Но… Пайпер однажды сказала мне, что беспокоится обо мне. О моих склонностях к саморазрушению. Тогда я ей не поверил. Но, наверное, она была права». *Он почувствовал реакцию Рэя прежде, чем услышал её. Резкий вдох, сопровождаемый попытками отца сохранить самообладание. Он знал, что Рэй не осуждает, а борется с собой. Но голос родителей всё равно вернулся в его сознание со всей силой: «Посмотри-ка. Ты разочаровал ещё одного человека, достаточно глупого, чтобы полюбить тебя. Ты всегда так делаешь. Потому что быть неудачником — это единственное, в чём ты, в конце концов, хорош».* *Но Рэй вовремя вывел его из раздумий* Рэй- «Мне так жаль, малыш. Правда жаль. Я не злюсь и не расстроен, если ты об этом задумывался. Просто мне хотелось бы защитить тебя от этого». *Это было неожиданно. Не то чтобы Рэй уже недостаточно старался уберечь Генри от опасности. Но сам Генри всё ещё пытался смириться с тем, что кто-то так сильно о нём заботится, что он даже чувствовал боль или злость за него. Решив, что ему нужна более эмоциональная поддержка для следующего шага, что, возможно, они оба в ней нуждаются, Генри забрался на колени к Рэю и прижался головой к его груди. Рэй, верный своему обещанию, просто смирился с этим. Он положил подбородок на голову Генри и начал гладить его по голове, прежде чем снова заговорить.* Рэй- «Ты не обязан мне рассказывать, если не хочешь. Достаточно того, что ты рассказал мне, что происходит в общих чертах. Я безумно благодарен тебе за то, что ты мне так доверяешь. И я обещаю тебе, мы разберёмся с этим вместе. Я всегда выслушаю всё, что ты скажешь. Но я не буду заставлять тебя делиться тем, что тебе некомфортно. По крайней мере, пока это не поставит под угрозу твою безопасность». х*И тут Генри просто вырвался наружу. Как прорвало плотину. Он рассказал Рэю обо всех гадостях, которые ему наговорила мама. О том, как отец обвинял его в изменах матери. О том, как он объективно понимал, что это чушь, но иногда всё равно верил в неё. Он также рассказал ему о том, как тренировался пока наконец не перестал чувствовать себя неудачником. И напоследок он признался, что иногда чувствовал, будто заслуживает наказания. Как в тех редких случаях он как будто специально пострадал, и как потом чувствовал себя виноватым, когда Рэй винил себя за то, что не был более осторожен.* *Поначалу казалось, что он не может сдержать поток слов. Но чем больше он говорил, тем яснее понимал, что не хочет останавливаться. Наконец-то поговорить обо всём, что его преследовало, наконец-то иметь возможность свободно выплеснуть свои чувства и страхи без осуждения – это было невероятное освобождение. Непостижимо, как приятно было Генри просто быть самим собой, не притворяясь ни перед кем сильным. Ни родителям, чтобы они не били и не унижали его ещё больше. Ни Пайпер, чтобы поддерживать иллюзию, что всё не так уж хорошо, но хотя бы терпимо. Даже ему самому, чтобы как-то удержаться на плаву, чувствуя, что тонет. Генри мог просто отпустить ситуацию, зная, что Рэй рядом. Сильное присутствие, способное удержать его, даже если он на какое-то время потеряет контроль. Это было чувство безопасности. Генри никогда раньше не испытывал чести испытывать его. И это было чудесно.* *Генри знал, что ему ещё предстоит долгий путь, но был уверен, что ему не придётся идти одному. Рэй просто поддерживал его, пока он читал эту тираду. И несмотря на дрожь и рыдания, сотрясавшие его тело после этого. Генри также мог поклясться, что через какое-то время у него немного намокла макушка. Но Рэй так и не признался в этом. Когда Генри наконец успокоился, он был измотан, но всё равно чувствовал себя гораздо легче, чем когда-либо за последние годы. Возможно, Рэй всё-таки был прав. В какой-то момент ему нужно было выплеснуть это из себя, чтобы начать восстанавливаться. И это была его следующая большая цель. Выздороветь настолько, чтобы наконец начать наслаждаться новой жизнью, которая ему теперь доступна.*