Глава 3

С приходом весны день заметно удлинился. Солнце вставало еще до того, как Сугавара выходил на утреннюю тренировку, а во время вечерней можно было наблюдать оранжевые облака на закате. Что ни говори, это поднимало настроение. Возвращение Каору в его жизнь в целом держало настроение волейболиста стабильно у отметки 80%, что-то, в чем Коши не хотел признаваться. Его слабое место и источник сил одновременно — полная бессмыслица. Волейбольный турнир, на который он попал по воле судьбы, вышел на новый этап. Победив соперников из своего университета, команда во главе с Тамурой теперь пробовала силы против составов других университетов. Турнирная сетка стремительно сужалась, но Коши старался не нервничать. От него требовалось поддерживать команду и без лишних эмоций развивать ход игры, направляя мяч в самую удачную точку в воздухе. Если опора команды начнет трястись, то что можно ожидать от остальных? Отгоняя негативные мысли о возможном проигрыше, Коши ехал на первый гостевой матч сезона. Такого не было со времен старшей школы. Он не мог не думать времени, проведенном с друзьями, в погоне за мечтой. Он меланхолично улыбался своим воспоминаниям. Достаточно ли он сделал тогда, чтобы привести команду к победе? Парень не мог дать себе ответа. Как и договаривались, на выходе со станции сеттера ждал Тамура. И без того всегда бодрый, сегодня он блистал ярче обычного, ловя солнечные зайчики колечками пирсинга. Все-таки образ потрепанного плохиша никак не вязался с характером капитана, и Коши не понимал, кем тот вдохновлялся. Парни шагали в сторону чужого им университета и обсуждали тактику предстоящей игры. — Мы в шаге от четверть-финала, — Кейто раскинул руки в стороны. — Я даже талисман на удачу взял сегодня. — Думаешь, у нас есть реальные шансы выиграть? Я посмотрел записи с прошлых лет, но все неоднозначно. Состав команды слишком сильно меняется из года в год — Суга рассуждал вслух. — Шанс есть всегда, и мы выжмем из него все! — А что, если мы проиграем? — в это верилось сильнее. — Что будем делать? — Странный вопрос, — хмыкнул Тамура, убирая руки в карманы куртки. — А что делать? Первокурсники будут беситься, но через неделю забудут. Все остальные переживут. Без проигравших не бывает победителей. В следующем году попробуем еще раз, вот и все. Тамура смотрел вперед и говорил так обыденно, будто Суга попросил того перечислить дни недели. И правда, что такого в проигрыше? Это нормальный, обыкновенный исход игры, хоть и менее приятный, чем победа. Третьекурсник считал и тот, и другой важным: учиться из ошибок в проигрыше, расти из опыта побед. Он видел, что Сугавара нервничает. — Естественно, я хочу выиграть сегодня, — сказал Кейто, останавливаясь перед входом. — Но если проиграю, то плакать не буду. Важнее всего сама игра. Сугавара молча кивнул, вспоминая горький привкус поражения. Спортзал здесь был в пару раз больше домашнего. Даже трибуны были больше похожи на “настоящие”, продолжаясь высоко над уровнем площадки. Понятно, почему выбрали проводить следующий этап именно тут. Когда разминка закончилась, зал заметно пополнился болельщиками. Студенты с официальной атрибутикой университетов заведенно разговаривали между собой, ожидая начала матчей. Команды расположились на трех площадках, стуча волейбольными мячами по блестящему покрытию. Несмотря на все разговоры с Кейто и веселый настрой команды, Сугавара переживал сильнее обычного. Его взгляд бегал от одного угла поля к другому, стараясь приметить хоть что-то в форме сегодняшнего соперника, что помогло бы им выиграть. Он пытался прочитать выражение лица судьи и угадать, в каком тот настроении. Это никак не помогало успокоиться, только больше раздражало его нервы. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь вернуться к реальности. Шум болельщиков как будто делал воздух гуще, не давая вдохнуть полной грудью. В какофонии криков и собственных мыслей, ему даже показалось, что кто-то зовет его. В смятении, он обернулся сначала на капитана, но тот разговаривал с либеро, затем на менеджера команды, которая была занята бутылками воды. Все-таки показалось. Но он снова услышал свое имя, на этот раз громче, кажется, откуда-то сверху. Может быть? Коши с сомнением поднял взгляд к секциям, где сидели болельщики с его университета. Много еле знакомых лиц с маленькими флажками в руках друг за другом, которые точно не знали его имени. Но вот кажется знакомая макушка темных волос, прижатых шарфом, двигалась от прохода к центру ряда, прижав бумажный стакан к груди. Сердце парня затрепетало. Остановившись у свободного места, девушка в коротком сером пальто развернулась к площадке и счастливо улыбнулась, наконец встретившись взглядом с тем, ради которого пришла. Она радостно помахала ему свободной рукой, немного подпрыгивая на месте. Сугавара тоже не сдержал улыбки, хмуро-нервный взгляд сменился радостным. По красным щекам и спутанным волосам он мог предположить, что она бежала до зала. Он помахал ей в ответ, читая по губам родное “Удачи”. Коши не ожидал, что она придет. По рассказам девушки, она была очень занята. Когда она приходила на его тренировки последние пару недель, то чаще всего сидела с ноутбуком или тетрадью на коленях. Коши не переставал восхищаться ее трудолюбием. Она вдохновляла его быть лучше, хоть и не догадывалась об этом. Увидеть ее среди болельщиков имело на него успокаивающий эффект. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, Сугавара буквально приказал себе собраться. “Теперь я не могу играть хуже, чем на тренировках”, — думал он, шагая к сетке, где команда выстраивалась в шеренгу. То, как ее взгляд, который он не мог видеть, но чувствовал на себе на протяжении всего матча, придавал ему сил, было самым нелепым и одновременно таким естественным явлением. Партия за партией, и команда Тамуры забрала победу. Кто-то повалился на пол от усталости, кто-то смеялся в изумлении. Ребята со скамейки запасных побежали сносить в объятия тех, кто был на поле. Прежде чем Коши смог найти Каору на трибунах, он оказался в центре куча малы, окруженный криками о победе и смехом. Проворачиваясь в толпе рук взволнованных товарищей, он все-таки отыскал Хасегаву. Она уже смотрела на него и весело скандировала речевки вместе с остальными болельщиками. Блеск в ее глазах и искренняя радость наполнила Сугавару эйфорией победы по-новому. Удостоверившись, что Каору все еще здесь и все еще смотрит, он вернулся к празднованию с товарищами. Когда все формальности были позади, и ребята засобирались в раздевалку, Сугавара подошел к капитану. Тамура все еще кланялся поклонницам и подмигивал им через одну. Остальная группа поддержки почти вся разошлась. Сеттер прикладывал холодную бутылку воды к шее и с добродушной усмешкой смотрел, как пищат девушки на первом ряду и прячут краснеющие лица за постерами с пожеланиями удачи. Каору стояла на много рядов позади них. Он хотел сказать ей, что будет ждать у выхода, но она разговаривала с кем-то, так что он решил подождать. Сугавара не сразу понял, что человек рядом с Каору был никто иной, как Суна Ринтаро. Высокая фигура в черном пиджаке смотрелась комично на фоне оранжевых пластиковых стульчиков. Сеттер напрягся. Что он тут вообще забыл? Неужели Каору позвала его с собой? По мнению Коши, Суна наклонялся к ней слишком близко, даже если в зале было шумно. И почему она с ним смеется? Он же всегда так груб и холоден к ней. Ревность ползла тысячей острых иголок от горла к легким и больно жгла под ребрами. Он сверлил взглядом брюнета, который стоял к нему полубоком, и ждал, когда Хасегава заметит его. Но девушка увлеченно рассматривала что-то в телефоне Ринтаро и как будто забыла о волейболисте. — Сугавара, а-у-у — Кейто помахал раскрытой ладонью перед глазами своего сеттера, когда тот не отозвался на свое имя. Игрок только сильнее нахмурился, ловя руку капитана в воздухе. — На что ты там уставился? — он проследил за его взглядом и тихо присвистнул, заметив парочку на одном из последних рядов. — Я и не заметил эту лисью морду, — Сугавара не сводил глаз с Суны. — Ты знаешь, если долго смотреть на девушку, можно увидеть, как она… — Каору! — не дослушав, крикнул Коши, прекрасно зная, как заканчивается эта фраза. Хасегава подняла голову на голос друга и, что-то сказав парню рядом, спустилась к перилам у первого ряда. — Поздравляю с победой, Коши, Тамура-сан! — крикнула она, наклоняясь вниз. Сугавара стоял нахмурившись и сложив руки на груди. Кейто попытался сгладить ситуацию, и закинув одну руку на плечо друга, крикнул в ответ: — Спасибо, что пришла за нас поболеть, Хасегава-сан! Встретимся у выхода? — Конечно! Коши, ты что-то хотел сказать?, — обратилась она к другу, но Сугавара, с хрустом сминая пластиковую бутылку в руке, смотрел на Суну, который медленно спускался вниз за Каору. Его терзали противоречивые чувства. Он не ожидал, что увидеть любимую девушку рядом с другим будет так больно. Любимая, да, но не его — факт, который Сугавара уже долго игнорировал. Они всего лишь друзья. Он не может вести себя так, как ведет себя сейчас. У него нет права ревновать, тем более обижаться на Каору. Соберись, идиот. — Нет, уже ничего. Увидимся у выхода! — крикнул он и, желая как можно скорее исчезнуть, вынырнул из под руки Тамуры. Он стал быстро удаляться по краю зала, оставляя капитана озадаченно смотреть ему вслед. Выйдя в не менее шумный коридор, Сугавара облокотился на стену, накрыл лицо ладонями и крепко зажмурился, сдерживая отчаянный стон. Все было “слишком”. Он чувствовал, как сильно тейп впивается ему в пальцы и как мокрая от пота футболка липнет к телу. Идти в раздевалку не хотелось, ведь там ждала команда в через чур хорошем настроении от недавней победы. Как бы Коши ни хотелось, сейчас он не мог разделить с ними этой радости. Он запустил пальцы в волосы, комкая пряди. Картинка, на которой Каору смеется рядом с Ринтаро, никак не шла из головы. Ему хотелось, чтобы она смотрела только на него. Хотя бы сегодня, думал он, она должна была смотреть только на него. Но этому желанию не суждено было сбыться, и Сугавара не может сделать ничего против этого. Тамура скоро нагнал его. Он смотрел на друга без жалости, которой тот ожидал, но с явной долей озабоченности. — Не говори ничего, — предупредил капитана Коши. Кейто поднял руки в жесте “сдаюсь” и послушно промолчал. Коши оттолкнулся от стены и сделал шаг в направлении выхода, снова оставляя капитана позади. Ему не хотелось ничего объяснять, слушать шутки, советы или подбадривания. Радость от победы поблекла на фоне колющей боли обиды в груди. Волейболист шел к выходу и боялся, что старшекурсник из студсовета притащится за его подругой. Он собирался рассказать ей обо всех сложных моментах игры, о том, какие у них потрясающие атакующие, и спросить, видела ли она тот сложный сейв Тамуры в последнем сете. Сейчас же единственное, что ему хотелось спросить — это зачем Суна пришел за ней и какие у них отношения. Он жалел, что не спросил об ее менторе раньше. Она всегда говорила о нем только вскользь, обычно жалуясь на его строгость. Это давало Коши уверенность, что они просто “коллеги”. Неужели он ошибался? Коши выдохнул: Каору стояла одна. Сложив руки за спиной, она разглядывала доску объявлений и не сразу заметила подошедшего Коши. Она не догадывалась о том шторме, который прошелся по нему каких-то пять минут назад. Поведение друга в зале показалось ей странным, но она не позволяла себе думать, что хорошо его знает и не бралась его судить. — Привет, — негромко сказал Сугавара, становясь спиной к доске. — Спасибо, что пришла сегодня. Не ожидал тебя увидеть. Каору мягко улыбнулась, наклонив голову в бок в привычной манере. — Еще раз поздравляю с победой! Ты здорово играл, — похвала пришлась Коши по сердцу, но он не мог этого выразить; все еще борясь с беспочвенной обидой, он только кивнул. Не дождавшись ответа, Каору смущенно прочистила горло и продолжила говорить: — Я проверила турнирную сетку, — Каору ткнула в один из листов перед ней, — похоже, ваш следующий матч будет против колледжа N. Наверное, они не простые противники. Сугавара так же пассивно кивал, избегая взгляда подруги. Вопрос о Суне вертелся у него на языке. — Коши, что-то случилось? Ты как будто вообще не рад выиграть, — не понимая его поведения спросила студентка. По лицу читалось, что он был чем-то обеспокоен, но молчал. — Что-то болит? Ты ушибся? — она взяла его за запястья, подняла его руки вверх и осмотрела с ног до головы с самым серьезным выражением лица. Ощущение ее тепла на своей коже вызывало у волейболиста волну мурашек, но он продолжал следить за ее действиями. Отпустив его руки, она обхватила его лицо ладонями и повернула его голову сначала вправо, затем влево. Чувствуя, как краснеют уши, Коши взял ее руки в свои, чтобы остановить ее действия. — Я в порядке, — коротко сказал он, наконец-то встречаясь с ней взглядом. — Да, вроде порядок, — кивнула Каору, не отводя глаз, и вдруг ощутив, насколько он близко. — Просто… устал, вот и все, — добавил он, чуть крепче сжимая ее пальцы. Внутри него бушевал океан чувств: боль, смущение, ревность, радость, любовь. Если бы она знала правду, если бы он сказал ей, что чувствует на самом деле, что бы она ответила? Разглядывая карамель ее глаз, он пытался угадать, каким она видит его. Словно читая его мысли, Хасегава высвободилась из его хвата и, сделав маленький шаг вперед, притянула парня в свои объятия. От неожиданности, Сугавара застыл, не зная, что делать. Кажется, его сердце пропустило пару ударов, а потом забилось еще быстрее. Он обнял ее в ответ и уронил голову ей на плечо. — Тебе нужно хорошенько отдохнуть, — она погладила сеттера по спине. — Ты отлично поработал сегодня. Я тобой горжусь. От ее слов у Коши защипало в глазах. Он промычал что-то в ответ, ком в горле мешал говорить внятно. Вокруг все так же шумели студенты, но их шаги и голоса доносились до Коши только эхом. Его легкие заполнило ароматом знакомого цветочного парфюма, длинные волосы щекотали его шею. На секунду он испугался собственной жадности, совсем не желая отпускать ее. Каору отстранилась первой, почувствовав как вибрирует телефон в кармане. — Ну? Где улыбка победителя? — она похлопала друга по плечам, заставляя того улыбнуться. — Так-то лучше. — Спасибо. — Я, если честно, спешу, — вздохнула она, застегивая пуговицы пальто. — Увидимся в универе? — Угу. До скорого, — выдавил Коши. Он проводил ее взглядом, а когда она скрылась из виду за поворотом, стал биться лбом об ту самую доску объявлений. Уперевшись в нее и зажмурившись, он пытался остудить голову, которая казалось вот-вот взорвется от событий последних 30 минут. Командный ужин он пропустил, сославшись на внезапную мигрень (что было не далеко от правды).

***

— Смотри, это же Хасегава, — Каору напряглась, вдруг услышав свою фамилию из чужих уст. В полупустой столовой подслушать разговор с соседнего стола было не трудно. — Ого, точно она. Читала ее постер к выборам, слабовато. — М-да, и что только Рин в ней нашел… — Сунарин? Ты шутишь? Они встречаются? — Вроде бы, они постоянно вместе. Она даже в президентские выборы за ним увязалась ха-ха. — Господи, это так жалко. Пытаясь рассмотреть двух сплетниц боковым зрением, в одной из них Каору узнала ту самую высокую блондинку с последнего сбора студсовета. Алиса, кажется? Какое ей вообще дело до Хасегавы? Второкурсница понимала, что с активным участием в организации приходит какая-никакая публичность и, да, это правда, что они с Рином постоянно вместе. Но так происходит не по ее воле. Парень просто объявляется из ниоткуда, где бы она ни была, как в прошлые выходные на матче Коши. “Завтра в библиотеке?” — спросил он накануне, проводив девушку до станции после лекций. “Не смогу, хочу сходить поболеть за нашу волейбольную команду” — ответила она тогда. “И давно ты увлекаешься волейболом?” — усмехнулся Рин, прищурившись. “Недавно, — просто пожала плечами Каору, доставая из сумки проездной. — До понедельника, Рин”. Можно представить ее удивление, когда к концу матча Ринтаро вдруг появился на трибунах. На вопросы о том, что он тут делает, ментор отвечал, что ему вдруг стало интересно, как проходят спортивные соревнования в университетах. Каору ни на секунду ему не поверила, но дальше копать не стала. Хотя интересоваться чем-то вдруг было совершенно не в духе Рина, девушка не хотела додумывать причины за него. Что-то шептало ей, что возможно он пришел из-за нее, но она отмахивалась от этих мыслей как могла, потому что это усложняло бы их отношения, и это меньшее из того, чего бы ей хотелось. Ее прошлая влюбленность не имела смысла сейчас. Все и так уже видели в ней только его отросток или, скорее, придаток. Хасегава пыталась не подпускать Рина слишком близко к себе. Но это был не первый раз, когда она слышала разговоры незнакомцев, которые ставили его имя рядом с ее и сочиняли несуществующие отношения между ними. Во всех сплетнях почему-то именно Хасегава оказывалась прилипалой, не оставляя “Ринчика” (Каору каждый раз тошнило от этого прозвища) в покое, что не могло быть дальше от правды. Каору старалась не придавать значения глупым разговорам глупых людей, но в моменте эти перешептывания за спиной выводили девушку из себя. После обеда ее ожидал просмотр творческих номеров — одна из частей фестиваля. В концертный зал она пришла не в духе, а когда увидела там Рина, помрачнела еще сильнее. Он стоял у сцены и разговаривал с представителями танцевальных клубов. — Опаздываешь, Хасегава, — поддел он девушку в привычной манере, когда она подошла поздороваться с ребятами. “Тебя вообще тут быть не должно”, — хотела ответить Каору, но сдержалась: — Нет, это ты слишком рано пришел. Разве у тебя сейчас нет лекций? Можешь идти, я справлюсь сама, — холодным тоном произнесла она, при этом мило улыбаясь Сато — президенту клуба. Тот держал в руках план выступления и в растерянности смотрел на ребят, сомневаясь, кому он должен его отдать. — Мне и здесь вполне хорошо, — Рин не повел и бровью. — То есть, ты прогуливаешь? — Каору повернулась к нему, складывая руки на груди. — Ставлю интересы студенческого сообщества выше своих, — возразил он, повторяя позу девушки. Раздражает. — Как благородно с твоей стороны. Страна тебя не забудет, — ее язвительность была непривычной. — Эм-м, мы можем начать репетицию? — Сато нервно теребил край листа. Неожиданное напряжение не входило в его планы и нехорошо ложилось поверх давления от предстоящего выступления. — Конечно, извини, — снова улыбаясь ответила Каору, забирая бумаги из рук Сато. — Начнем через пару минут? Танцор кивнул и поднялся на сцену. Внимание девушки вернулось к Рину. — Серьезно, Рин. Почему ты здесь? — Ты забыла, что сама просила меня помочь в организации фестиваля? Я помогаю. — Это не значит, что ты должен контролировать каждый шаг. Ты мне совсем не доверяешь? — “Контролировать”? — привычно усмехнулся Рин. Он убрал руки в карманы и отошел к первому ряду сидений, выбирая то, что в центре. — Я всего лишь наблюдаю. Ты хорошо справляешься и без меня, — вдруг признал он, расположившись в кресле. — Тогда зачем ты постоянно ходишь за мной? — Каору села через одно кресло от него, положив свою сумку на место между ними. Эмоции брали над ней верх. Несмотря на холодный вид и колкие слова, Рин был не так уж и плох как друг. Но давление от приближающегося фестиваля и этих дурацких президентских выборов, в которых он убедил ее участвовать, делали девушку более уязвимой ко всяким неприятным мелочам вроде громких перешептываний за ее спиной. Внезапно свет в зале погас, и заиграла музыка. Вопрос Каору остался без ответа. Хасегава постаралась сконцентрироваться на том, что происходит перед ней, ставя разговор с Рином на паузу. На сцену один за другим выходили танцовщицы и танцоры, плавно двигаясь под ритм инструментальной композиции. Свет на сцене менялся, перетекая из оттенков голубого в розовый. Каору сверялась с планом в руках, слегка нахмурив брови в сосредоточенности. Воспользовавшись короткой паузой после первого номера, Рин убрал сумку девушки и сел вплотную к ней, чем заслужил вопросительный взгляд. Он наклонился к ней, взял ее за руку, в которой та держала распечатку, и притянул ее ближе к себе, изучая написанное. Студентка вернулась к просмотру выступления, стараясь делать вид, что ее не заботит сидящий рядом. Когда выступления закончились, Каору с аплодисментами встала с места и прошла к сцене, у края которой собрались все участники. Суна стоял в паре шагов позади. Девушка похвалила всех, отмечая самые интересные моменты. Уточнив еще несколько деталей с Сато, они договорились о финальной репетиции через неделю. Еще раз поблагодарив ребят, Каору откланялась и была готова уходить. Рин не спешил за ней. Их незаконченный разговор продолжал висеть в воздухе. Суна спрашивал еще что-то о костюмах, поднявшись за Сато на сцену, и указывал на прожекторы. Хасегава стояла у выхода, закинув сумку на плечо, и по привычке ждала его. Но парень не торопился уходить, что-то обсуждая с выступающими. Без меня? Прекрасно. Утро выходного дня Каору провалялась в кровати, проигрывая обрывки сплетен, которые успела услышать о себе за прошедший месяц. О том, что в ней ничего нет, кроме идеальных оценок; что она путает популярность Рина со своей; что она не отлипает от него ни на день. Все это не имеет ничего общего с реальностью, говорила она себе. Весь день она старалась отвлечь себя разными домашними обязанностями. Вечером, как было обещано, она отправилась домой к Коши, захватив свежеиспеченный пирог. Сегодня, впервые за несколько месяцев, друзья устраивали вечер кино. Коши обещал выбрать комедию, и Каору надеялась, что сможет расслабиться в компании лучшего друга, отбросив лишние мысли. Легкий беспорядок в его квартире ощущался по-странному уютно. Девушка не могла не улыбнуться, увидев картину-лего на том же месте, где она поставила ее прошедшей зимой. Она прошла на кухню, в которой, признаться, было тесно для двоих. Коши стоял в домашних штанах в клетку и растянутой футболке, которая видала лучшие дни. Короткий рукав открывал взгляду рельеф рук волейболиста, который нарезал десерт. “Три месяца тренировок не прошли бесследно, хм?” — задумчиво сказала девушка, кивая, чем вызвала короткий смешок у Коши. Парень старался вести себя нормально, не думая о том, что произошло на прошлых выходных. Списать тогда все на усталость было удобной ложью. Сказать правду означало признаться в своих чувствах, и Коши не был готов так рисковать. Что если он все испортит? Он решил, что просто продолжит быть рядом и спрячет свою ревность куда подальше. Легче сказать, чем сделать. В тот день после матча он впервые увидел Суну вживую, но позже, на протяжение всей недели, постоянно натыкался на него в университете. Еще в прошлом семестре Сугавара приобрел привычку искать Каору глазами в толпе, будь то в общем потоке студентов в коридорах, в столовой, по пути в спортивный зал или в библиотеке, и в половине случаев Суна оказывался где-то поблизости. Пытаясь подавить свое раздражение, волейболист сжимал руки в кулаки и удивлялся, как он не замечал его раньше. Ему хотелось знать, насколько они близки. Каору не рассказывала многого, переворачивала телефон, когда уведомления от уже известного Суге sunarin1010 продолжали мелькать на ее экране. Спрашивать в лоб казалось неловким, и он никак не мог подобрать удобный момент для этого. Он предложил посиделку дома в надежде, что комфортная обстановка одолжит ему смелости. Друзья расположились на противоположных концах дивана, разделяя плед. Хасегава сидела, поджав колени к груди и внимательно следила за происходящим на экране. Коши положил руку на спинку дивана, подпирая ею голову, и время от времени украдкой бросал взгляд на девушку. Распущенные волосы волнами спускались по плечам, карие глаза ловили разноцветные блики в полумраке комнаты. Задумчивый взгляд, словно она где-то далеко не здесь, и застывшее выражение лица. Сугавара слишком хорошо читает эмоции других, и в этом его лучшая и худшая черта. Коши не хотел лезть не в свое дело, но и закрыть глаза не мог. Поэтому, когда на очередном сложном диалоге между главными героями Каору глубоко вздохнула, парень тут же поставил фильм на паузу и повернулся к ней. — Что тебя беспокоит? — Ты о чем? Все хорошо, включи обратно? Мне интересно, что дальше, — ровным голосом ответила Каору, слабо махнув рукой в сторону экрана. — Ничего не хорошо. Явно не хорошо, и тебе не нужно притворяться, что ты в порядке, — Коши убрал чашку с попкорном с дивана и придвинулся ближе. — Ты выглядишь так, будто мы смотрим ужастик, а не комедию. Посмотри на меня. Каору нехотя посмотрела ему в глаза, встречаясь с обеспокоенным взглядом лучшего друга. — Ну что? — продолжала сопротивляться Каору, прекрасно понимая, что это бесполезно. С Коши невозможно сопротивляться. И она рассказала ему все. Как ее выматывает работа в студсовете, что профессора в этом семестре просто нещадны, и она чувствует, будто все вокруг следят за каждым ее шагом, в ожидании, когда она оступится. Нарастающие сплетни о ней и Рине, и как сложно все контролировать. Ее замучили ночные кошмары, в которых она пропускает экзамены или ее исключают из организации. Ей хочется все бросить и одновременно с этим сделать все идеально. Коши только внимательно слушал. Хасегава впервые называла вслух все, что ее пугало, и от этого ее страхи словно приобрели форму и вес, налегая еще сильнее на ее хрупкие плечи. Ей пришлось сделать паузу, чтобы не расплакаться. — Я не хотела вываливать это все на тебя, — обняв колени, тихо добавила она. — Полная чушь, — запротестовал Коши. — Ты ничего не вываливаешь. Я твой друг. Я хочу знать, как я могу тебе помочь, даже если все, что я могу сейчас сделать — это просто выслушать. И Каору не выдержала. Слезы, которые она с трудом сдерживала все это время, потекли по щекам. Девушка закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. Не раздумывая, Коши обнял подругу, в глупой попытке спрятать ее от всего мира. Она уткнулась в его грудь, оставляя мокрые пятна на его футболке. — Все хорошо, — шептал он, чувствуя, как дрожит ее тело. — Ты же знаешь, что для меня ты всегда лучше всех? Мне плевать, что думают все остальные. — Я так устала, Коши, — всхлипывала девушка. Парень гладил девушку по волосам, подбирая слова утешения. Когда она отстранилась, в ее глазах все еще блестели слезы. Коши боролся с желанием стереть их своими руками, продолжая перебирать пряди ее волос. Девушка пыталась перевести дыхание, прерывисто выдыхая. — Можно мы еще немного посидим вот так?, — Каору вернулась в его объятия, прислушиваясь к частому стуку его сердца. — Сколько угодно.