7. Сломанные Крылья

В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои́! Элои́! ламма́ савахфани́? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? – (Мк 15:34)

Днём Столас позвал своего единственного и близкого друга, Блитцø, помочь подготовить подарок для Стеллы — и их будущей малышки. Он хотел сам построить детскую кроватку. Столас постарался распределить цвета — розовый вперемешку с голубым и фиолетовым, чтобы получился цвет неба — и хотел украсить кроватку звёздами, чтобы она в меру блестела. Столас хотел справиться сам, но всё же он был принцем. Пока он рос, ему едва удавалось научиться какому-либо делу у слуг, которые, по большей части, занимались его воспитанием и даже смогли заложить в нём что-то доброе и светлое. Однажды одна из служанок — которая была простой грешницей, а не адорождённой — поведала принцу о Боге и Божьем Сыне Иисусе Христе. Столас был восхищён, что в этой Вселенной есть Спаситель, любовь Которого безгранична ко всем созданиям. Людям на земле посчастливилось выбирать между добром и злом, когда в аду демоны никого не знали кроме Люцифера. Его друг, Блитцø, будучи простым бесом, знал о физическом труде и мастерстве, определённо, больше него. Блитцø также преподнёс небольшие, очаровательные подарки будущему отцу — маленькие детские вещички для его дочери. Он удочерил крошку Лу́ну, и от неё остались вполне прелестные костюмчики. Столас был очень рад. Он совсем не ощутил усталости, когда кроватка была готова, и не мог дождаться встречи с женой. Его сердце разрывалось от любви…

***

Стелла тем временем пыталась усидеть на месте, общаясь с братом. Любовь к мужу и будущему ребёнку вселила ей надежду, что, возможно, ей удастся наладить отношения со своей семьёй. Но всё оказалось тщетно… — Стелла, отец хочет, чтобы ты развелась со своим настоящим мужем. Столас совершенно бесполезен в плане супружеской жизни. Да и потом… мы нашли тебе гораздо более прибыльную партию, — неожиданно выпалил Андреальфус. — Смешно, — равнодушно выпалила Стелла. — Это ещё почему? — Я беременна от него. Уже четвёртый месяц. Если твои слепые глаза ещё не сумели заметить, что у меня растёт живот. Можете возрадоваться, ведь вы все так рьяно требовали от меня рождения наследника. — Отныне ребёнок не имеет значения. Видишь ли, наследник – лишь закрепление брака. Куда важнее то, насколько знатен род, и сколько выгоды можно извлечь из этого брака. — «Здорово»! Но этому не бывать. — Ей Богу, Стелла, можно подумать, что этот импотент тебе не безразличен! — Он единственный мужчина, который развидел во мне больше, чем хорошенькое тело и выгодную партию. А ещё он хочет от меня ребёнка не потому, что «надо», а потому, что любит. Вернее мы хотим. Я достаточно натерпелась от всего нашего семейства, поэтому возвалить на себя ещё одну боль я вам не позволю! — В любом случае у тебя нет выбора. Ты можешь остаться с ним – но тогда мы заберём у тебя дочь. Стелла вздрогнула и забыла как дышать. Она прикрыла клюв лапкой, почувствовав рвотный позыв. Ей стало плохо от слов брата… — Как? — всхлипнула она. — Так, когда приходится выбирать. Можешь не беспокоиться. Никто не навредит твоей дочери. Она всего лишь будет расти с нами. Она всегда будет в достатке. Ты сможешь её навещать редкими временами. — Никогда этому не бывать! — вскрикнула Стелла. Её пёрышки потемнели, налившись кровью от гнева. — Как знаешь. Тогда разводись со своим мужем. И останешься с дочерью. Помни: других перспектив у тебя больше нет. Решайся и выбирай, пока мы не сделали это за тебя.

***

Стелла не смогла вернуться домой к мужу. Ей стало плохо после разговора с братом, и она была вынуждена остаться в ненавистном доме. Как только Стелла убедилась, что малышка в ней в порядке, она проплакала целую ночь, выбирая между мужем и ребёнком. Она же обещала Столасу никогда не оставлять его… Стелла представила маленького совёнка с темно-синими пёрышками, который зовёт свою маму, и разрыдалась ещё сильнее. Казалось, она уже сделала выбор. Стелла даже встала и уверенно пошла, чтобы вернуться домой и остаться с мужем — но тут её материнское сердце кольнуло, словно иглой, животик затрясся… Их дочь. Маленькая, беззащитная малышка, которую запугают точно так же, как когда-то саму малышку Стеллу, и «продадут» ради выгоды. Они со Столасом пережили подобный кошмар, потому что знали друг друга почти с рождения и успели полюбить. Их дочь подобное чудо вполне могло обойти стороной. Стелла обессилено рухнула на стоящее рядом кресло и решилась. Окончательно. Столас — взрослый и умный мужчина, он найдёт в себе силы пережить развод с любимой женщиной. Он всегда оказывался силён, хотя многие считали его тем ещё «слабаком». Ей этого безумно не хотелось делать… На рассвете, ранним утром, горько проплакав, Стелла уняла в себе истерику и позвонила мужу. — Стелла, милая, ты в порядке?! — взбудораженно заговорил Столас. Стелла тяжело выдохнула. Её муж говорил с таким счастьем и воодушевлением… Сердце болело у неё в груди. — Да, — еле выдавила она. — Какое счастье! Милая, возвращайся скорее ко мне! Я подготовил подарок для тебя и… — Я ухожу. Навсегда. Столас застыл и не мог пошевелиться. Его пёрышки опустились. — Ты… ты этого действительно хочешь? А как же наша дочь? — выпалил он. Стелле хотелось закричать прямо в трубку: «Конечно, не хочу! Моя семья угрожает лишить нас дочери, если я останусь с тобой!» — но на деле… — Я… забираю её, — Стелла приготовилась разрыдаться, — я… не хочу… чтобы вы виделись. Столас словно умер. Кажется, он забыл как говорить. И всё же… эта совушка подарила ему счастье, о котором он прежде мечтал. Любовь, в которой он так нуждался. — Хорошо. Я тебя отпускаю. Отныне наш брак больше не скреплён никами договорённостями. Спасибо тебе за всё. Я люблю тебя. Если наша дочь когда-нибудь спросит обо мне, скажи, что папа очень сильно любит её. Стелла кинула трубку с громким хлопком. Она навзрыд заревела и прикрыла лицо лапками. — И делов-то! Вам даже не пришлось видеться, — гордо улыбнулся Андреальфус, услышав разговор супругов, — не надо разводить такую панику, Стелла. Тебе ещё дочь носить. А ты из-за него, кстати, первого ребёнка потеряла. Надо было нам ещё в детстве его замочить, чтобы сейчас не было всех этих страстей между вами. У Стеллы даже не было сил вопить на брата. Она умчалась в сад — единственное спокойное место, в котором они со Столасом впервые смогли нормально поговорить — и там проплакала весь день.

***

— Разнеси всё, чем она дорожила, к чертям! И кровать давай эту сломаем, — сказал Блитцø, когда узнал о случившемся. — Не трогай, — Столас потянулся к кроватке, — и я не хочу ей больше пакостить. — Ты же все подростковые годы ныл мне о том, какие женщины коварные. Что случилось с этой?! — Блитцø, она залечила все мои раны. Стелла стала моим светом в беспробудной тьме. Наша любовь была… как… подарок от Господа. Вместе мы создали много счастливых, прекрасных воспоминаний, и я навеки буду благодарен ей за это. Я словно увидел в ней… — Свою маму? — Именно, — Столас снова поник, — и теперь она так же оставила меня. — Да не оставлял тебя никто! Я уверен, что твоя мама не навещала тебя, потому что было запрещено. Столас, любая мать любит своего ребёнка. Столас загляделся на детскую кроватку, которую соорудил для своей дочери, и сломался окончательно. Ему срочно нужен было кто-то, и он попросил друга остаться с ним…