Часть 1

Одним летним днём Марк Жонсьер наконец-то окончательно осознал, что он счастлив. Тёплый ветер едва шевелил лёгкие занавески, когда он вышел на балкон. Листва высокой липы, сочно-зелёная и плотная, пропускала сквозь себя золотые полоски света. Солнечные лучи плясали на полу, создавая ощущение почти сказочной гармонии. Вдалеке — едва слышное щебетание птиц. И где-то, приглушённо, — шорох из детской. Он заметил его ещё по пути сюда. Теперь же, из спальни, раздался щелчок открывшегося окна. Значит, его девочки проснулись. Марк улыбнулся — тихо, тепло, почти незаметно для самого себя — и вернулся на кухню. Поставил турку на плиту: кофе с острым перцем для Николь, её особый каприз — такой не сваришь в пищевом блоке, нужно стоять у плиты и контролировать, чтобы горький напиток не убежал из турки. Себе и Лу он приготовил привычный, мягкий, с оттенком горечи. Электропечь издала короткий, деловой сигнал — круассаны готовы. Тесто он закладывал ещё накануне вечером, с особой тщательностью: кулинария, как и счастье, не терпит спешки. Дочь закончила школу, сдала выпускные экзамены, подала документы в ВУЗ, и теперь, пока была возможность, отдыхала в загородном доме, купленном Марком когда-то давно и почти полностью перестроенном после переворота, чтобы ничего не напоминало о Летиции и её дизайнерских решениях. Они с Лу взяли отпуск, чтобы отдохнуть втроём, всей семьёй. Дом — крепкий, тёплый, насквозь пропитанный запахами натурального дерева и свежей выпечки — стал их убежищем. Лу, он всё ещё ловил себя на том, что зовёт по фамилии — Рид, — оказалась не только надёжным партнёром, но и хорошей мачехой. Марку казалось, что куда лучшей, чем он сам — отцом. И хорошей женой. Вспоминать то, как всё начиналось, он предпочитал с усмешкой. Как верно подметил Мартен, пробивающаяся на висках седина Жонсьеру идёт. К моменту, когда кофе был разлит по чашкам, а круассаны выложены на тарелку, Лу и Николь уже стояли в дверях кухни — синхронно, словно по команде. — Опять приманились на запах, — засмеялся Марк. Так было всегда. С самых первых дней, когда Лу ещё стучалась в его кабинет, заглядывая под предлогом пустяка — стоило ему только достать бутерброд или булочку из буфета. Он сразу понял: проще покупать на двоих. Кажется, тогда всё и началось. Николь была похожа на Лу. Даже больше, чем на мать — по крайней мере, на ту, которую Марк когда-то знал. Да и неудивительно: общих черт у женщин, которых Жонсьер действительно любил, было много. Летиция не в счёт, тогда Марк нарочно искал полную противоположность Джейн. Он щёлкнул пультом, включая радио. Заговорили знакомые аккорды, и в эфире снова зазвучали доштормовые песни. За одну из них зацепился слух Марка: Если вселенная бесконечна действительно Значит есть куча копий нашей планеты Где-то сейчас происходят те же события Копия меня пишет копию песни этой Если вселенная бесконечна и в правду То прямо следует из этого факта Что ты точно так же ждешь когда я вернусь обратно Где-то там в глуби далеких галактик То есть не ты конечно, а твоя копия И не меня, а мою копию, конечно Если, конечно, все это не утопия И вселенная действительно бесконечная. Слова песни растворялись в воздухе, перемежаясь со смехом за столом, ароматом кофе и свежих круассанов. Всё было почти идеально. Почти как в другом мире. Только... У дочери в рыжих кудрях мелькает зелёная прядь, пирсинг в ухе и оправа очков с металлическими шипами. Где-то в иной реальности он, возможно, настаивал на строгости, требовал соответствовать. Здесь — не стал. И может, она была от этого свободнее и счастливее. Или — как он предупреждал — столкнулась с трудностями. Или и то, и другое. У Лу другая причёска... — он подмечает это с внутренним любопытством, как будто наблюдает за другой жизнью. — Передай варенье, — просит Николь. На столе — банка вишнёвого, а не клубничного, ещё одно отличие, совсем не значительное. Если обдумать подробнее эту гипотезу Посерьёзней впариться в ситуацию То помимо миров, повторенных полностью Есть и такие, что могут чем-то отличаться: Получается, что где-то на задворках созвездий Есть такие версии нашего мира Где мы с тобой либо уже не вместе Либо изначально прошли друг друга мимо И мы там может быть даже счастливы То есть, опять же, не мы, а они, к счастью Эти варианты могут быть самыми разными Но о них не хочу даже думать щас я! Слова в песне накатывали новой волной, и он вдруг понял: мысли уносятся. Сознание скользит сквозь тонкую плёнку между мирами — туда, где всё сложилось иначе. Где он... ... погиб во время переворота. Где Фарук усыновил его дочь, распознав её по глазам — таким же карим, как у Марка. Где Лу не могла оставить их и приезжала, учила защищаться, водить мотоцикл. Почти счастливо. Только без него. Или — ещё хуже. Викарий не дал перевороту осуществиться. Лу ждала вивисекция. Дочь осталась в приюте. Или... на рассвете его ведут к эшафоту. Он держит Джейн за руку. Их последние слова — “мне жаль”. Возможно, этого не должно было быть никогда. Но больше ранит не перспектива собственной гибели, а ледяной взгляд друга, выполняющего приказ: "уничтожить псионичку и всех, кому известно о ее состоянии" Или — всё иначе, терпимо. Лу вышла за Иво Мартена. Марк — одинокий отец. Нет, не ревнует. Рад за друга. Но... А может — счастливо, только иначе? Мартен и Жонсьер дружат семьями. Лу — жена Иво. Джейн жива. Она выступила в суде как свидетель против тех, кто скрывал правду о фертильности псиоников, помогла справедливости восторжествовать. После казни Летиции они с Марком снова сошлись. Сегодня они сидят впятером на берегу озера: Марк, Джейн, Николь, Лу, Иво. Внутри периметра, конечно: чистые всё же не могут долго без проблем для себя находиться вне безопасной зоны. А тут даже купаться можно. Джейн в белой рубашке с длинным рукавом, чтобы не обгореть, жарила шашлыки на угольных брикетах. На траве была расстелена скатерть, на ней лежали разные фрукты, из новых, тех, которые безопасно есть только тем, кто прошел курс иммунной терапии водорослью. Особенный восторг вызывал огромный, спелый арбуз, разрезанный пополам и манящий насыщенно-красной мякотью. Отдельно в корзинке мытые яблоки, которые можно всем. Жонсьер с хрустом вгрызся в одно из них. Иво и Николь намазали друг друга солнцезащитным кремом. Кожа светлая, ничего не поделаешь, а купаться в рубашке не удобно. Оба завидуют Марку: он достаточно смуглый, чтобы не бояться сидеть на солнце в одних купальных шортах. А может, совсем-совсем иначе, как они и представить не могли? А есть, наверное, и поудачней расклады Без лишней жести, которая нам досталась Там всё случилось не вопреки всему, а как надо Так, как тут никогда не случалось Мы попадём туда после смерти, может быть Если будем добрыми и хорошими Если играть в то, что нами с тобою прожито Не наскучит малышу в магазине брошенному Но, я надеюсь, это позже случится гораздо Я туда совершенно не тороплюсь Как бы круто там ни было, мне одно ясно Ещё сильнее я в тебя всё равно не влюблюсь В этом мире шторма не случилось. Люди жили как и в прежние времена. Они с Лу встречают закат на берегу моря. Рядом стоит два мотоцикла, один красный - Рид, другой, черный - Жонсьера. Солнце медленно опускается в воду. Ветер играет её волосами. Он обнимает её, ощущая, как время вдруг замирает, оставляя только это мгновение — тёплое, живое, полное смысла. Волны свободно бьются о скалы, моленые брызги падают на лица.