Часть 1

Джейн любила жизнь и была благодарна за череду маленьких чудес, которые привели ее в точку, где она могла во всем себе признаться. Да, она определенно любила жизнь. Жизнь других — за то, что за нее неплохо платят. Жизнь свою — за то, что это, собственно, ее жизнь. Самая важная и единственная за которую стоит биться. Кто-то, кто по чудесным обстоятельствам завел с ней поверхностное знакомство, мог назвать ее черствой сукой и даже не лишиться языка, если она это услышит. Потому что Джейн могла в самоанализ и принятие. Потому что оскорбление на правду считала глупым. Земля с ее трущобами вбила довольно мелочные принципы, за которые она во век будет благодарна. Например, опять же: она важнее. Она — сборка хаоса и гармонии. Она убивает и дарит жизнь, хоть и не всегда последовательно. Она — гордость и продукт отражения. Она выбилась, она смогла подняться и только начинала привыкать к твердой почве, окрашенной в алый и звенящей монетами… Нет, такие остались на Земле. Джейн имела пороки, но не страдала от них. Лень, алчность, похоть — потакание им являлось бонусом к награде после тяжелой работы. Сейчас она как раз насыщала чревоугодие, попивая странный на вкус бурбон. Бар был полупустой и тихий, спрятанный ярусами активной жизни Цитадели. Но сегодня по гало-монитору рассказывали что-то столь впечатляющее, что стены обычно тихого заведения ежесекундно отражали разного рода эмоцию в возгласах. Она сдалась и снизошла до того, чтобы попытаться вникнуть в дорожку новостей. Через пару секунд она замерла. Через минуту она перебирала возможность. Когда ведущая-турианка зачитала биографию нового Спектра, Джейн Шепард потеряла связь с миром. Мозг смешная вещь, которая вполне приспособлена к самостоятельному существованию. Представляя голос в голове, человек пытается найти в этой кромешной веренице грань, на которой можно вообразить контроль за ней. В эту секунду Джейн не пыталась. Джейн в эту секунду не было. Шепард — все, что имело значение. Шепард имел значение. Шепард на его фоне внезапно перестала иметь что-либо, кроме очевидного: всего, что дарит зависть человеку, еще не осмыслившему фатальность степени обвала столпов в голове, сдерживающих от падения вниз. Всю жизнь она потакала порокам. Ныне порок потакает ей. … Она проходит по рынку в жилых секторах, когда случается их встреча. Около стены стоит блондинистый мужчина с бородкой. Стоит себе и стоит, внимания не привлекает до того момента, когда три силуэта не мелькают рядом. Шепард торгуется с саларианцем за модификатор винтовки, когда слышит, местами перекрытую шумом, просьбу сфотографироваться. Внимание к мужчине — она все же услышала в этой просьбе свою фамилию и к тому моменту, как нейроны пытались выдать ей объяснение, откуда какой-то неизвестный чудила знает ее, все размышления перекрываются шрамом на черепе человека в паре метрах от нее самой. Шепард. Джон Шепард в окружении трех человек, один из которых показывает Спектру в какую позу нужно ему встать. Для фото, пафосного фото с пистолетом. Она бы не поверила, что будет так нелепо. Она вообще не поверила бы, что они встретятся. Тем более — тем более! — так. Джейн имела хорошее чувство юмора, но не сегодня. Раздражение накатило самостоятельно. Мириться с инфантильностью ее не учили, не кому было учить, так что все это превратилось в нечто более глупое, чем планировалось: — Эй, Спектр! — С боем в висках и ушах она окликает бывшего солдата N7. Поворачивается же другой: темноволосый человек с несколько нарушенными пропорциями головы. Она знает его как канадца. — Вы что-то хотели, мисс..? — С улыбкой спрашивает канадец. — Шепард. — Подсказывает Джейн. — Да? — Шепард, Джон Шепард, наконец-то выходит из позы для маленькой фотосессии и поворачивается к женщине. — Мисс Шепард. — Выпаливает она и получает несколько пар моргающих глаз. — Простите, но Шепард не имеет.. дам сердца. — Говорит турианец, мелькая бусинами на канадца, сразу же неуверенно добавляя: — Я полагаю. Она открывает рот и тут же его закрывает. А потом оборачивается и уходит. Брат. Ее брат Он даже не рыжий. … Джейн была серой мышью в секторах Цитадели, про галактику вообще не стоило думать. Она могла бы попытать удачу на Омеге и испытала бы ее в плюс, однако курс разошелся. В целом, она была довольна. Логичной частью. Чувственная часть кричала, изливаясь неукротимыми чувствами. Эта часть прожигала дыры изнутри ее тела, заставляла ее мышцы сокращаться, колола ее вдоль и поперек. Эта часть невыносимо для Джейн била по ее стоическому фасаду так, что Шепард взвывала от ощущения себя фарфором, ненавидя. Ненавидя. Она почти слышала треск каждый раз, когда добиралась с точки на точку и улавливала слухи вокруг человека с ее фамилией. Треп-заткнись-замолкните. На его фоне она была никем. На его фоне Джейн Шепард не существовало. Но она хотела. Хотела быть. Жить. Существовать. Так, чтобы не "на его фоне". Чтобы значимо, чтобы… Черт, да, она хотела знать, что постоянные чужие разговоры — абсолютно неизвестных ей личностей — произнося ее фамилию думали о ней. Заслуживать этого. Шепард отхаркивает желчь и смотрит в собственновыблеванную мерзость, пытаясь найти в ней отражение ярких голубых глаз — единственного, что, казалось, было у них схожим. Она находит рыжую прядь, упавшую вниз. Джейн собирает слюну, давит спазм и сплевывает. Руки в холодной воде. Сначала отмыть, позже — оставить для воплощения маленького водопада. Дорожки расходятся на костяшках, щипают их открытые ранки, и рябью стекают по пальцам, соединясь лишь в последнем пути. Джейн размышляет, какая из двух костяшек досталась ей: при среднем пальце или же мезинце. У первого дороги водопада текут как и следовало, соединялись в поток… Джейн выбирает костяжку при мезинце. На теле: здравом, на деле с метафорой: отрафированным. Шепард поздно осознает, что ноги перестают ее держать. Девушка падает, ударяясь бровью об раковину. Шепард поздно осознает, насколько сильно болят ее воспаленные глаза, но все равно игнорирует дорожки слез, не соединяющихся меж собой в последнем пути. Шепард вообще поздно что-либо осознает. … «…это не отнимет у Вас много времени. » Джейн сидит в складах после заказа на перевозку какого-то краденного товара. Это было легко, это вообще не потребовало ее навыков. Никаких смертей, никаких проблем. Оставалось лишь дождаться волуса и вернуться в жилые сектора. Убивая скуку, не желая насыщать желание попалить в ящики грузов из винтовки, она решила просмотреть входящие. Шепард не слышит и не видит волуса, прибывшего и желающего побыстрее отбыть, забрав у нее документы. Она таращится в текст одного из писем так, словно пытается найти причину, почему неизученный ей язык превратился в читаемые предложения. Предложения о встречи со Спектром-человеком. — Кожанка, мне — Волус вдыхает, раздражая слух. — долго еще тут торчать? Девушка наконец встает, почти бросает бумаги — черт возьми, она не хотела знать причину надобности бумажного носителя — и стремительно решает забить свою голову повторением маршрута до дома. В какой-то момент какой-то из лифтов ведет ее в совершенно выбивающееся из него место. Стыковочный шлюз являлся дьявольской придумкой по своему проектному плану — судила Джейн. Перед ней был вид на самое красивое творение в ее жизни. Нормандия. Господи, спаси ее бедолажное сердце, пропустившее удар от этого вида. Ноги Шепард стали грузом. Разум стал полем битв. Нервы велели бежать. Прочь. Прочь от грез — она сошла с ума, этого не было. Нет здесь Нормандии, никто не приглашал ее на встречу, ведь не было никакого человека, ставшего Спектром. Не было никого другого с ее глазами и ее фамлией. Джона Шепарда не было, она просто тронулась умом от жалости к ничтожной себе. Она делает шаг и почти разворачивает корпус к лифту, когда слышит шум шлюза. Она не успевает. — Уже уходишь? Канадец. — Да. Она шагает в лифт. — Знаешь, если ты говорила правду, он очень растроится. — Какое мне дело? — Дисплей с выбором этажа перед ней, но она просто сверлит его взглядом. Аленко берет паузу. — Нам нужен солдат. Ему нужна семья. Метр. Метр, и все кончится. Она разворачивается и выходит, нехарактерно ей вскрикивая: — Судя по сводке, у него и одного и другого дохера! — Ты смертик, так? — Спрашивает Кайден, — Да сука, я не собираюсь играть в героя. — Отлично. Мы недавно потеряли одну из тех, кто пытался. Джейн внезапно осознает, что теперь вместо пункта остановки лифта в метре от нее был шлюз корабля. У Кайдена большая голова. Если этому факту он обязан своей мозговитости, она клянется, что перестанет смеяться над ней. — Я просто поговорю с ним. Я не буду заменой вашей мессии. Кайден впервые за это время транслирует отличную от бесстрастия эмоцию, улыбаясь Джейн так мягко, как не делали уже, наверное, годы. — Большего и не нужно. … Нормандия оказалась такой же холодной и отполированной, как и ее репутация. Джейн шагала по коридорам, ощущая, как каждый звук ее шагов отдается в пустоте внутри нее, которая отдавала сладким привкусом от пребывания в этом месте. Она не знала, чего ожидать. Ну нет, ладно, она как минимум ожидала того, что найдет командора за пару минут. Вот только ее кровный мудак словно и не ждал встречи: Джейн пришлось спрашивать у его бойцов: «где он, черт возьми, находится?», после чего потеряться и спрашивать дорогу до: «он около ядра.. мэм». Это бесило. Спустя первые шесть минут она развернулась с твердым намерением распрощаться с тупой и абсолютно не влекущей атмосферой столь ненавистного ей корабля, но вот морда лейтенанта пехоты, ошивающегося на палубе около выхода, преумножала чувство гордости. Она нашла этого мудака. Джон Шепард стоял к ней спиной, оперевшись на перила локтями. Он не обернулся, даже когда она намеренно вбивала в пол свои короткие каблуки сапог, чем пыталась уведомить о своем настроении. — Все-таки пришла. Голос твердый, спина расслабленая — никакого эффекта… Господи, она ведет себя как подросток. — Да. Он повернулся. Голубые глаза. — Причина? — Ты смеешься? Любишь, когда люди озвучивают пошлости? Она тцыкает, в тот же момент он фыркает. Джейн на это сжимает кулаки. — Кайден написал, что ты ломалась на финишной прямой. Кайден-Кайден-Кайден… — Потому что не вижу смысла? Мы просто носим одну фамилию. Огорченные покачивания головой от мужчины. Словно он имеет право быть разочарованным в ней. Нет, никакого. У нее никогда не было ни матери, ни отца, ни тем более старшего брата для этого. — Капитан Андерсон… Тот, чьим кораблем была Нормандия. Это он хотел нашей с тобой встречи. Не я. — И все же, ты здесь. — И все же, мы здесь. — Джон прикрывает глаза, вздыхая. — Я не.. не знаю, что делать, но если ты, может… Джейн в моменте перестает чувствовать раздражение, злость и что-либо сродни этому. На замену идет тупой удар плашмей — вздох от внезапности, не более. Она смотрит в чужие глаза впервые действительно считая, что это ее. Потому что это, этот взгляд был знаком. Неловкость. Страх. Неуверенность. Она верила в это. Желая полюбить себя, она так и не смогла полюбить других. Возможно, просто возможно… — Я не… — Начинает она потеряно, копируя. — Если Вы не против, я бы осталась здесь ненадолго. — Не в качестве солдата? Я не.. настаиваю, ничего такого. Она сжимает зубы, представляя лицо Аленко, когда Шепард, конечно же, расскажет ему об этом: — Посмотрим. Джон улыбается. Второй раз за сегодня, ей, Джейн… Черт. Входя на жилую палубу, Джейн внезапно думает, что, может, она все же заслужит находиться здесь. Начинать стоит с малого, сколько бы ни вопил обделенный радостью ребенок в душе. Такой же, который смотрел на нее с яруса, который заслужил. Может.