💖 Рай в Твоих Глазах 💖

Прости меня, господин мой. Я — та самая женщина, которая здесь при тебе стояла и молилась Господу. Поверь мне, я молилась об этом ребёнке, и Господь исполнил мою просьбу. Он дал мне это дитя. И теперь я отдаю его Господу, и он будет служить Ему всю свою жизнь – (1 Царств 1:26) Стелла вертелась в постели и фыркнула, когда яркий свет ада, проникнув в окно их с мужем спальни, накрыл её. Она услышала чмокающий звук, полюбившийся её ушам за последний месяц, и распахнула глаза. На соседней стороне кровати сидел Столас и медленно раскачивался, сладко напевая мелодию. В его лапках лежала их крошечная дочь. Столас поил её молочком из бутылочки. — Столас, милый, что за молоко ты ей даёшь? — забеспокоилась Стелла. Новорождённой Октавии нельзя было пить любое другое молоко, кроме материнского. — Прямо из твоих грудей. Ты заранее оставила немного на кухне, — ответил Столас. Стелла облегчённо выдохнула — и расплылась в счастливой улыбке. Они с мужем так изменились с рождением дочери. Их перья теперь были постоянно распушены. Порой супруги даже забывали надевать свои королевские костюмы, и Столас выходил в халате, а Стелла — в атласном, облегающем платье прямо в центральный зал. Столас вообще успел потерять изрядное количество перьев. С рождением дочери его эмоциональность повысилась. Они вместе со Стеллой просыпались от каждого плача дочери, но Столас подскакивал и летел на всех порах в детскую, даже если Октавия просто шепелявила, потому что хотела игрушку. Стелла была тронута этим от всего сердца. Она до сих пор помнила первую реакцию мужа на их новорождённую дочь. Хоть беременность Стеллы протекла спокойно, роды выдались настоящим мучением. Она выталкивала яйцо несколько ночей подряд. Столас не отходил от жены. Он постоянно держал её за лапку, целовал коготки, плакал, хоть пытался это скрыть, и даже молился своему Отцу о том, чтобы всё закончилось хорошо. И хоть Стеллу накачали наркозом, чтобы она отошла от боли, она увидела, с каким трепетом Столас взял Октавию на руки, прижал к себе и внимательно разглядывал. Маленькая жизнь, которую он создал в любимой женщине, дышала, шевелилась и кричала у него на руках. Совушка родилась грязно-розовой, с фиолетовыми глазками, но Столас смог развидеть, что у дочери глаза его жены. Стелла расплакалась, когда сама увидела это. Она никогда не мечтала о детях, но эта маленькая девочка, плод её любви с мужем, полностью перевернула их прежний мир. Прежде супругов изменила любовь друг к другу, а сейчас этой переменой стала их дочь. Маленькая копия их обоих. Стелла полюбила своего мужа ещё сильнее. Во время беременности Столас дал ей обещание быть прекрасным отцом и мужем — и полностью справился с этим. Он собственноручно отстроил великолепную детскую для их малышки. Хоть Стелла отговорила мужа поместить Гримуар рядом с дочерью ради сохранности. Столас был восхищён своей женой не меньше. Пару раз, в период беременности, Стелла истерила прямо по ночам от страха. Она считала себя худшей матерью из-за своего характера. Стелла просто боялась, что не выдержит и будет срываться на их ребёнка из-за малейшего шороха. Столас каждый раз успокаивал жену. И Стелла оказалась полной противоположностью своим страхам. Она была чудесной матерью. Столас понял, что такие переживания жены были вызваны воспоминанием тем, как их обоих готовили к свадьбе все прошлые годы. Постоянное психологическое давление. Они оба не хотели этого, пока не полюбили друг друга после первого секса и стали любить ещё сильнее после пережитого выкидыша. Но один взгляд на Октавию развеял все сомнения Стеллы. Это был ребёнок от её любимого мужчины. Она выносила и родила эту совушку от любви и ради любви к Столасу. Уже прошёл месяц, и супруги были уверены, что воспитают дочь в любви и поддержке. Они оба слишком настрадались со своими родителями и хотели для своей дочери совсем иного. Самым поразительным стало заявление Столаса, когда он провозгласил, что не позволит обручиться Октавии по расчёту. Их дочь выйдет замуж по любви. Им со Стеллой повезло полюбить друг друга. Но Октавию могло бы подойти подобное чудо. Именно поэтому Столас принял такое решение. Хоть отец устроил ему потрясающую взбучку из-за этого и перестал общаться. А вот Стелла, конечно, поддержала мужа. Их Октавия, их дочь, которая стала главным чудом в их жизни, которая подарила им ещё больше любви, заслужила счастья всей этой Вселенной. — Всё-всё, мой звёздный свет, — ласково улыбнулся Столас, вынимая бутылочку из клювика дочери, — молочко закончилось. Октавия зашепелявила — и улыбнулась. — О, милая! — встрепенулся Столас, глядя на дочь, — что же ты делаешь со своим папой? — всхлипнул он, — Октавия, ты же знаешь, как я на это реагирую! У Столаса потекли слёзы счастья. Стелла мягко усмехнулась. — О, мой милый! — она обняла мужа за торс и прижалась к его шейке, — я люблю тебя! — Стелла поцеловала мужа в шею. Она полюбила Столаса всем сердцем. Эта его сентиментальность была просто удивительна. Столас проплакал от счастья целую ночь, когда родилась Октавия, и теперь начинал плакать, когда дочь улыбалась ему и пыталась разговаривать. Но эта черта нисколько не лишила его главной, мужской силы. Столас также пообещал жене защищать их с дочерью от всех бед. И справился с этим. Если бы хоть какой-то низший демон или грешник посмел угрожать Стелле и Октавии, Столас без капли сожаления разорвал бы эту нечесть на куски. Он бы не испугался и не остановился ни перед кем. Октавия улыбалась, вертела лапками и даже звонко засмеялась в папиных объятиях. Столас не выдержал и расплакался от радости ещё громче. Но Октавия, будучи крошкой, не до конца понимала, почему её папа так расплакался. Как только плач Столаса усилился, малышка заплакала сама. — Каков отец, такова и дочь, — с улыбкой вздохнула Стелла. Она хотела продолжить спать, как только узнала у мужа, каким молоком он поит дочь, но теперь всякий сон отпустил её. — Нет-нет, милая! — всполошился Столас, как только Октавия заплакала, — всё хорошо, всё хорошо! Я просто пошутил, — он поднял дочь и поцеловал её розовенькие щёчки, — извини меня, совушка. Папа больше не будет плакать. Октавия всхлипнула пару раз и успокоилась, вновь прижавшись к папиной, мягкой и тёплой груди. — Видишь, милый: как глубоко связаны отец и дочь, — улыбнулась Стелла, — я же уверяла тебя в этом, как только мы узнали о том, что у нас будет девочка. Столас обернулся, ласково улыбнулся жене и нежно поцеловал её лапку. — Стелла, любимая, спасибо тебе, — засиял он, — ты, как всегда, оказалась права. Супруги слились в поцелуе. Настолько страстным, что переплели языки. Но теперь их занятия любовью стихли, ведь Октавия стала главной звёздочкой для своих родителей. Малышка требовала внимания почти всегда. Вот и сейчас совушка сильно двинула ножками так, что Столас чуть не выронил дочь. — Тише-тише, моя маленькая, — спохватился Столас, — мы помним о тебе. Знаешь, Вия, тебе так повезло с мамой, — он с огромной любовью взглянул на жену. Стелла затаила дыхание, — твоя мама, крошечка, самая сильная и выносливая женщина из всех, которых твой папа встречал. И при этом, конечно, самая прекрасная. Она почти разорвала себя на части, чтобы дать тебе жизнь, моя милая совушка. А теперь сидит рядом с тобой и папой ещё более красивая, чем была в день нашей свадьбы. По щеке Стеллы скатилась тёплая слезинка. Беременность не только сделала её тело сексуальным, но и оставила свои гормоны. От этого Столас находил свою жену ещё более прекрасной, чем прежде. — Столас, любимый, — всхлипнула она. — Что, дорогая? — улыбнулся жене Столас. В его глазах тоже сияли слёзы. — Как тебе удаётся быть настолько прекрасным? — пролепетала Стелла. — Просто я люблю вас, — Столас поцеловал жену. — Ты такой замечательный отец ей, Столас. А я… до сих пор боюсь самой себя, боюсь, что… — Эй! — Столас сжал лапку жены. Так, что в его глазах проявились зрачки, — Стелла, милая, сколько можно? Сколько мы это обсуждали? Ты чудесная мать. Мы с тобой оба хорошие родители. Наша дочка заслужила самого лучшего, верно? Стелла кивнула. — Так поэтому у Октавии самые лучшие мама и папа во Вселенной. Папа, который разорвёт за неё кого угодно, и мама, которая перевернёт целый мир ради неё. Стелла, милая, поверь: я уверен, что Вия будет гордиться нами обоими. Я люблю вас, мои девочки, больше этой Вселенной! — Столас потянулся к губам жены, Стелла ухватилась за его шею, и супруги вновь поцеловались. Октавия расплылась в широкой улыбочке, потянула лапки, завертела ими и громко зашепелявила. — О, Боже, Столас, она чувствует нашу любовь! — вспыхнула Стелла. — Да, милая, я знаю, — Столас соприкоснулся со лбом жены, — разве она не самая красивая совушка во Вселенной, милая? — Столас всхлипнул, поправляя ткань у свёрточка, в который была закутана их доченька. — Она… она… так прекрасна, потому что она создана из нашей любви, Столас. — Да, милая, ты абсолютно права! — Столас сладко чмокнул жену и встал с дочкой на руках, чтобы спеть малышке колыбельную. В тот день, что ты пришла Померк весь свет И вслед за ним рассвет Пришла, украв сиянье звёзд Заключив в свои глаза Никак не мог я ожидать Что будешь солнце затмевать Я думал, что знал все пути Но верный ты смогла найти Когда творение умрёт Меня твой в небе взгляд найдёт До последних дней Всех будешь ты целей… Стелла наслаждалась голосом мужа. Всегда такой сладкий и нежный. Переливчатый, как у прелестных, Райских созданий. Наверняка Столас действительно сохранил свой ангельский голос после падения из Рая. По щеке Стеллы снова скатилась маленькая, незаметная слезинка. Её сердце дрогнуло и забилось сильнее от любви, когда она услышала зевок дочери. — Нет, моя милая совушка, на сегодня хватит песенок, молочка и игрушек. Твои мама с папой должны отдохнуть, — ласково прошептал Столас, поглаживая пёрышки дочери. Он наклонился и потёрся своим клювиком о клювик малышки. Стелла, услышав слова мужа, ласково усмехнулась. Она уже знала, что Столас навряд ли сдержит подобное обещание. Да, он редко подводил других в своих словах — но его дочь… была совсем иной для него. Один блеск в ярких глазах совушки или нежная улыбочка — и Столас перевернёт весь ад ради счастья дочери. Он хотел проявлять строгость в воспитании, когда необходимо, но абсолютно всегда проигрывал в этом, и желания любимой дочери выходили на первый план. Октавия забавно зажмурилась, усмехнулась от щекотки и вновь протянула к папе лапки. Столас затаил дыхание. Его глаза снова заблестели так, что в их уголках можно было заметить слезинки. — О, Вия, — восхищённо выдохнул Столас, любуясь засыпающей дочерью, — ты так очаровательна, правда, совушка? Ох, милая моя дочь! Мой лучик, моя Октавия! Солнышко, ты хоть представляешь, как мы с мамой любим тебя? Столас вновь с любовью взглянул на жену. — Стелла, сколько мы пережили, чтобы, наконец, видеть, как она улыбается нам? — Столас показал жене крохотный свёрточек. Октавия погружалась в сон. Стелла обняла мужа за локоть и облокотилась на его плечо. Столас горячо поцеловал жену в лоб. — Да, милая, это правда, — Столас нежно ткнул коготком в клювик дочери. Октавия немного распахнула глазки, смотря на родителей, — твои мама с папой всегда будут рядом с тобой. И ты будешь в порядке, мой совёночек, я обещаю. Вия, моя девочка, я бы лично отправился в Рай, чтобы поблагодарить самого Господа за тебя. Октавия мило промычала папе в ответ и уткнулась мордочкой в его пушистую грудку. — Спасибо тебе, моя маленькая звёздочка, — Столас поцеловал дочь в лобик – и томно взглянул на жену. Стелла тут же встрепенулась. Он снова замер… в её глазах отражался свет. Целой Вселенной. Вселенной, в которой был лишь он и их родная дочь, — ох, мои любимые, сладкие девочки, — Столас поцеловал жену, — как же вы изменили меня! Я родился принцем, казалось, имел всё, чего мог пожелать, но был абсолютно несчастен, а вы с Вией подарили мне то, чего иным людям не удаётся познать за всю жизнь. Стелла, — Столас взял жену за руку, — вы с дочерью залечили все раны моей души и вдохнули в меня любовь, в которой я так нуждался. Стелла не сдержалась. Она всхлипнула, её клювик дрогнул, и расплакалась, прикрыв мордочку лапками. За все пять лет, прожитых в браке, они со Столасом успели возненавидеть друг друга, очаровать, соблазнить и, наконец, полюбить. Столас бережно уложил дочь в кроватку и накрыл тёплым одеялком. Эта кроватка была произведением мебельного искусства. Классических, спокойных тонов и в меру блестящая — усыпанная звёздами. Сотворил такую красоту, конечно, Столас. Он притянул жену в объятия. — Она превратила нашу жизнь в Рай, правда, милая? — Столас пристально взглянул на жену и расцеловал её мордочку, осушая щёчки от слёзок, — ради неё стоило пережить всё, через что нам пришлось пройти. — Да, — выдохнула Стелла, наслаждаясь тёплым телом мужа. В его объятиях всегда было бесконечно хорошо. Стелла могла бы вечно прижиматься к нему. Она всегда мгновенно успокаивалась, когда Столас обнимал её, — спасибо и тебе, Столас. Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. — Как и я тебя, — улыбнулся он и нежно впился в губы жены. Стелла потемнела от смущения – но растаяла и радостно поддалась напору. Она обняла мужа за плечи и страстно поцеловала его. Их языки соприкоснулись, — это всё она. Наша дочь. Благодаря ей мы теперь безмерно любим друг друга, — выдохнул Столас. — Да. Навечно, — прошептала Стелла – и игриво провела коготком вниз, расстёгивая пуговицы его рубашки. — Похоже, моей жене совсем не хочется спать, — похотливо улыбнулся Столас и взял её на руки, выходя из детской. — Едва ли, — проскулила Стелла. Её тело напряглось. Меж ног потеплело, — ты знаешь, чего я хочу. — А ты готова подчиниться мне этой ночью? — Сильнее, чем когда-либо. Мы два месяца не занимались любовью! — Ты же знаешь, что для меня важнее, в первую очередь, твоё здоровье. У тебя «там» всё разорвалось после родов, я не мог рисковать, чтобы сделать тебе больно. — Но теперь там всё зажило. Только благодаря твоей заботе, — улыбнулась Стелла. Это было правдой. Столас был заботлив и внимателен в каждой мелочи. Он никогда не брезговал телом своей жены. Наоборот. Пока другие мужчины воротили носы от своих женщин, потому что те располнели из-за беременности, или ужасались растяжкам на их коже после родов, Столас боготворил свою жену. Он возбуждался от её беременного тела и восхвалял оставшиеся после рождения Октавии растяжки на коже. И это именно Столас хотел, чтобы эти отметины сохранились, только если бы жена не захотела сама избавиться от них. Пришлось ей уступить. На протяжении месяца, каждый вечер, Столас наносил специальное, согревающее масло на растяжки жены, массировал её очаровательно обвисший животик и нежно расцеловывал. Стелла таяла в эти моменты. Они казались даже интимнее секса. — Тогда приготовься забыть о сладких песенках и милых игрушках, дорогая. Мы погрузимся в мир похоти и разврата! — потемнел Столас. — С превеликим удовольствием! — проскулила Стелла и соблазнительно качнула бёдрами, возбуждая мужа. — Ты дашь мне попить немного молока из твоих грудей? — Боже, муж извращенец, — усмехнулась Стелла, прикрыв клюв лапкой, — как тебе такое может нравиться? Оно же для новорождённых! — Кажется, ты уже давно смирилась со всеми моими фетишами в сексе и даже приняла каждый из них с ярким оргазмом, — прошептал Столас, покрывая шею жены поцелуями, когда они уже лежали на кровати. — Так точно, — простонала Стелла, сжимая плечи мужа. Счастливые, молодые родители скрасили очередную ночь в аду своей любовью и страстью.