всё пройдёт

вдох-выдох. неизменный повторяющийся в который раз вдох, разгоняющий по телу кровь, даётся до сих пор нелегко, как и отвыкшему от малейших нагрузок телу скромная попытка на небольшую разминку. вдох-выдох. все мышцы горят синим пламенем. несмотря на то, что мышечная память осталась и тело более менее поддаётся контролю, в горле всё равно появляется огромный несглатываемый комок, который утруждает такую важную сейчас монотонность правильной техники дыхания, являющейся ключом к тому, чтобы не сойти с ума раньше времени, а на раздражённых красных глазах всё равно можно заметить намёк на непрошенные слёзы. – как же больно, – шипит героиня, проклиная свою халатность и невнимательность, вновнь сгорая заживо от ненависти к себе. тело всё ещё способно двигаться и с течением времени его можно будет вернуть в былую форму, возможно встать в когда-то любимый скорпион , ощутить напряжение и растяжение одновременно, но мозг, засорённый бредом ущемлённых людей, униженных и оскорблённых, пока обмануть не удаётся – он лишь шепчет о собственной никчёмности, о потере горячо любимой гибкости и силы спины, травмированной и неподдающейся кратким лечениям. он прожигает на подкорке установки о невозможности возвращения в таком виде в любимую сферу, о нелепости собственного бытия, о глупости своих поступков, которые и вылились в разрушающие последствия. вдох-выдох. на глазах всё же выступают обжигающие кристальные капли, окропляющие порозовевшие от нагрузок щёки, одиноко скатываясь и теряясь где-то в яремной впадине, при смешивании с потом. – я.... –тяжело даже позволить себе мысль о том, что не всё потеряно, но навязчивая мысль в виде будущего ничем и никем непрекрытого, полного одиночества и ситуации, где никто кроме тебя самого не сможет тебе помочь, вынуждают обретать новые навыки, в том числе и веру в собственные действия, – должна это сделать.