Часть 10

      Линея медленно вынырнула из глубокой, бесцветной тьмы, словно поднимаясь со дна ледяного озера. Первым ощущением был легкий, ритмичный писк, доносящийся откуда-то сбоку. Этот звук был не назойливым, а приятным, как успокаивающе тиканье часов в полной тишине. Линея моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидела над собой белый потолок, затем она повернула голову в сторону: ее родители сидели совсем рядом с кроватью, ожидая, когда она придёт в себя.       —Линея! — девушка услышала родной голос, не громкий, но в нём слышалось столько облегчения, что её имя само по себе прозвучало, как молитва.       —Наконец ты очнулась!        Женщина протянула руку и нежно погладила Линею по голове, и это прикосновение было тёплым и успокаивающим.       Линея сделала вдох, и слова вышли слабыми, почти неслышными       —Мама...       Прикосновение маминой ладони к ее лбу было таким настоящим, что Линея почувствовала, как её собственное сознание проясняется, страх и паника, которые преследовали её из холодных глубин реки, отступают. Это было то же самое ощущение безопасности, что и в детстве. То самое чувство, когда ты маленький, а твои родители — это весь твой мир, твоя крепость. Они здесь, и все хорошо. Девушка на мгновение прикрыла глаза, вдыхая знакомый, успокаивающий запах маминых духов, смешанный с больничной стерильностью. Она чувствовала, как отец стоит рядом, его присутствие было такой же надёжной опорой. Защита родителей была осязаемой.       Отец стоял рядом, обычно такой сдержанный и серьезный, сейчас он выглядел растерянным       —Как ты себя чувствуешь, милая? — спросил он, а потом наклонился, чтобы поцеловать её в лоб       Линея попыталась улыбнуться, и уголки губ едва приподнялись.       —Нормально. Кажется…       Она постаралась присесть, и отец осторожно помог ей приподняться. Линея почувствовала, как её спина утопает в мягкости подушки, и это простое ощущение было невероятно приятным. После того, как её тело было неподвластно ей самой, это чувство контроля, пусть и минимального, казалось ни с чем не сравнивым.       У неё болели ушибы от ударов о камни в реке, но она была жива, в сознании, и без серьёзных травм. Это можно было считать чудом. Ведь одного сильного удара о камень хватило бы, чтобы получить перелом или повреждения внутренних органов.       В этот момент взгляд девушки скользнул к двери палаты, и она увидела Халвора. Он стоял в проёме, словно не решаясь войти полностью. Его лицо было бледным от напряжения. Халвор не произносил ни слова, лишь смотрел на неё — и в этом взгляде было всё: страх, облегчение, тревога. В этот момент Линея поняла, что он, должно быть, ждал здесь всё это время.       —Врач сказал, ты родилась под счастливой звездой, милая, — произнёс отец, его голос был мягким и спокойным, но девушка сразу поняла, какое волнение кроется за этим.       — И у тебя невероятно хорошие друзья. Они... Благодаря им ты снова с нами       —Они бросились тебя спасать и параллельно позвонили в спасательную службу, — объяснила мама, не отпуская руки Линеи.       Отец кивнул, добавляя технические детали, которые, казалось, помогали ему справиться с эмоциями.       —Спасатели прибыли на вертолёте. Они сказали, что обнаружили тебя уже на берегу. Тебя сразу подняли на борт и доставили сюда. И очень вовремя...       Он не закончил фразу, но Линея сразу вспомнила пронзительный холод воды, которпробралирал её до самых костей, и мурашки побежали по коже.       —Врач сказал, что у тебя начиналась вторая стадия гипотермии, — произнёс отец, и его голос дрогнул от переживания ситуации заново.        — Это... опасно. Но благодаря твоему спасению и быстрой помощи медиков, тебе удалось избежать худшего. Твои друзья настоящие герои.       Линея перевела взгляд с родителей на Халвора, который по-прежнему стоял в дверном проёме. Он слушал каждую деталь, и в его глазах, кроме беспокойства отражалось что-то ещё: глубокая вина и почти физическая боль.       Родители закончили свой рассказ, и в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь размеренным писком больничного оборудования. Линея перевела взгляд с мамы на папу, а затем опять, словно по наитию, посмотрела на Халвора. Мама первой заметила этот безмолвный диалог, она посмотрела на мужа и чуть заметно кивнула ему.       —Думаю… нам лучше оставить вас наедине, — произнес отец.       Мама нежно сжала руку Линеи.       —Мы будем в коридоре, позови, если что-то понадобится.       Они вышли, осторожно прикрыв за собой дверь. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь настойчивым писком прибора. Халвор сделал шаг вперед, и этот шаг был таким тяжёлым, словно он нёс на себе невидимую ношу. В нём не было облегчения, которое он только что видел в глазах её родителей. Была лишь боль. Его лицо, бледное и напряжённое, выглядело так, будто он был на грани. Он подошёл к кровати, но словно не решался заговорить с девушкой Линея, полусидя, наблюдала за ним, и её сердце сжалось. Она не понимала, что происходит, почему Халвор не нарушает давящее молчание. Она ожидала, что Халвор подойдёт, улыбнётся или что-то скажет. Страх снова поднялся в сознании девушки, страх, порождённый его молчанием. Она смотрела на Халвора, и её мысли метались. Что случилось? Что-то не так. Что-то с Андреасом.       —Халв… — её голос был слабым, но в нём звучала мольба       —Что... с Андреасом? Он… он не смог спастись? — прошептала девушка, и эти слова были самыми страшными, которые она когда-либо произносила.       —Нет, что ты Линн с ним всё хорошо, — хрипло произнес Халвор.       —Он тоже здесь, в больнице, врачи держат его под наблюдением, но он чувствует себя хорошо. И возмущается, что ему не дают уйти. Говорит, что с ним всё в порядке, и он хочет скорее вернуться домой       Линея слабо улыбнулась: в этом был весь Андреас, сильный и уверенный в себе, он точно мог сердиться своему вынужденному пребыванию в больнице.       Халвор подошел совсем близко, но вместо того, чтобы сесть рядом, опустился на пол рядом с кроватью и медленно, с какой-то отчаянной нежностью, взял руки девушки в свои, а затем уткнулся лицом в её ладони, и Линея почувствовала, как по её коже бегут мурашки от его дыхания, она услышала его голос, надломленный и полный боли.       —Прости меня, Линн...       —За что? — Линея искренне недоумевала, чем было вызвано такое поведение Халвора. Она осторожно высвободила одну руку, и, несмотря на слабость, села ровнее и обняла парня за плечи. Его тело было напряжено, как натянутая струна.       —За что ты просишь прощения? — повторила она.       Халвор поднял голову, и в его взгляде отображался страх потери. Даже после того, как его любимая девушка была в безопасности, Халвор не мог отделаться от ужасных образов в своём сознании.       — Я не смог… не смог сделать ничего...       Он снова уткнулся головой в её руки.       — Я так виню себя, Линн. Я должен был броситься за тобой...       Линея слушала сбивчивые обьяснения Халвора, и её сердце сжималось от боли за него. Он винил себя за то, что не смог быть её героем. За то, что его место рядом с ней в самый страшный момент занял другой. Он чувствовал, что потерпел неудачу как её защитник, и эта мысль мучила его. Линея провела пальцами по его голове, успокаивающе поглаживая. От этого простого прикосновения его напряженное тело, казалось, немного расслабилось.       —Халв…— её голос был тихим, полным сочувствия.        — Андреас поступил верно. Тебе не за что винить себя.       Она мягко взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Её глаза, хоть и уставшие после пережитого , сияли искренним пониманием. Она видела его боль и теперь знала её причину.       —Я знаю, ты отдал бы свою жизнь за меня. Но ты нужен мне живым. Я не пережила бы, если бы с тобой что-то случилось...       Халвор выдохнул, и часть напряжения, которое так долго мучило его, наконец отступила. Он обнял девушку так крепко, как будто боялся, что она снова исчезнет, и они долго сидели так, не решаясь разомкнуть объятия. Наконец Линея тихо произнесла:       —Халв, ты знаешь… я видела его       —Кого, Линн? — голос парня был негромким, но предельно серьёзным.       —Этого… каменного стража, — Линея тоже понизила голос, будто собиралась рассказать что-то тайное       —Я помню… помню, как могла утонуть. Вода была ледяной, течение — неумолимым. Я пыталась за что-то ухватиться, но ничего не получалось, я пробовала расслабиться. А потом я подумала, что теряю сознание, и всё начало плыть перед глазами.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Её взгляд, блуждающий по белой палате, словно искал подтверждения своим словам.       —И в этот момент, в воде, прямо передо мной… я увидела его лицо. Это был тот самый каменный страж, которого мы видели на Хардангервидде. И словно он помог мне. Я не помню, как это произошло. Но вдруг, этот панический холод сменился странным чувством… будто кто-то поддерживал меня под водой, подталкивая к берегу.       Линея покачала головой, пытаясь осмыслить произошедшее.       —Мне стало легче плыть, хотя я не делала никаких усилий. Я просто… сплыла. Но я совершенно не помню, как добралась до того камня, за который ухватилась. Не помню, как потом держалась за него. Помню только, что открыла глаза, и первое, что я увидела, — это лицо Андреаса. Он звал меня по имени.