Тренировка

***Первая после Битвы тренировка с клинками прошла в режиме полушутливого мероприятия. Бои до изнеможения уже никого не интересовали. И почти каждый из Тринадцати высказался на тему того, считает ли он вообще нужным использовать свое оружие во имя какой-либо миссии. Сам Прима не знал ответа на этот вопрос. Сила Звездного Меча вселяла в него большую уверенность в будущем. А как иначе? Он был создан воином. Но он понимал, что впереди лежит пласт мирного времени, в котором придется отыскивать новые смыслы. Это был его первый бой после короткого периода восстановления. Следовало быть внимательным к ощущениям, проверить себя и других – именно на таком формате тренировки он и настоял, как только встал с ремонтного стола Солус. Первым против Примы вышел Амальгамус. Этот поединок – яркий, полный сюрпризов из-за ухищрений шифтера – Первый выиграл легко. Разбил Девятого во всех видах альтернативных режимов под общие аплодисменты. И все же Приме казалось – Амальгамус жалеет его, больше дурачится и веселит зрителей, чем сражается по-настоящему. Последнее время над большинством братьев вообще витал дух свободного творчества. Лидер Тринадцати оценивающе посмотрел на каждого. Если ориентироваться по взгляду линз, о серьезности боевой подготовки продолжали судить, пожалуй, только сам Прима, Вектор и… конечно, Мегатронус. Куда же без него. Двенадцатый вышел против Примы во втором раунде и, как и предполагалось, затянул поединок, стараясь не давать Первому спуску. Впрочем, Приме именно это и было нужно. Неактивированный энергетическими каналами Звездный Меч был простым куском высокотемпературной плазмы. Без изысков. Поэтому противники самозабвенно избивали друг друга, портя внешние элементы брони, пока неохотно не согласились с мнением Микронуса (вызвавшегося быть судьей) – «Ничья». Двенадцатого такой исход, по-видимому, не удовлетворил, и он бросил старшему брату сквозь зубы: – Только из уважения к твоему недавнему ранению. Прима холодно поклонился Мегатронусу, изо всех сил стараясь, чтобы собственная ирония не дай Праймус не вылилась в усмешку. Третьим вышел Вектор. Он тоже недавно восстановился после тяжелой раны, поэтому оба старших Прайма начали бой с осторожностью. Но как не старался Хранитель Времени, без своей возможности манипулировать пространством он был повержен Примой достаточно быстро, почти так же, как и Амальгамус. В линзах Второго пробилось ощущение досады, которое тут же сменилось радостью за брата. А вот с Нексусом Праймом – снова случилась «Ничья». Здесь Прима позволил себе повеселить окружающих показательным представлением «один на пять». Особенно, когда услышал звонкий смех Солус, и когда Оникс (еще окончательно не выздоровевший) снял Тотем своих масок, блеснув, наконец-то, живым интересом в собственных линзах. Все пять компонентов Седьмого старались изо всех сил, окружив старшего брата. Синхронность их действий была обеспечена единым сознанием гештальта, которое генерировала Энигма Комбинации. Прима едва успевал отбиваться. Солус следила за его движениями с ревностью даже не инженера – творца. Да Прима и сам был за себя рад. Все суставные соединения работали отлично, скорость нисколько не снизилась. Реакция и выносливость не пострадали. Разве что в Искре дремал легкий холодок затаившейся тревоги... – Ничья! – радостно объявил Микронус. – Ничья, ничья! – Смеялась Солус, с гордостью оглядывая корпус Примы. После ее слов началась кутерьма. – А мы не согласны! Тринадцатый, усадив Микронуса на голову, а следом за ним и Амальгамус, жаждущий реванша, присоединились к Нексусу, обступив Приму частоколом ощерившегося оружия. И Первый продолжил сражение уже с восемью соперниками сразу, что вынудило его выбрать все пределы концентрации и ловкости. Солус, Квинтус и Алкемист ритмично хлопали в ладоши. К ним присоединился Льеж, который, казалось, делал это немного комично, от чего общее веселье только нарастало. Наконец Прима, которому надоела медлительность клинка, активировал энерго-окна на корпусе и ударил в окружающее пространство парой импульсов на самой малой мощности. Меч он предусмотрительно держал над головой, но и телесной силы хватило, чтобы сбить с ног троих из нексусова гештальта и не очень-то почтительно поступить с Тринадцатым, откинув того к стене, у которой стоял Мегатронус (уж сильно хотелось Приме подшутить над мрачной позой Двенадцатого братца). Младшие столкнулись, попадали на пол под общий хохот. – Это нечестно! – возопил Микронус, выпорхнув в своей светящейся сфере из ругающейся и размахивающей конечностями кучи. – Совсем с катушек слетел! – рычал Мегатронус. Тринадцатый снова упал, не в силах стоять от смеха. – Я тоже хочу восьмерной спарринг! – не унимался Мегатронус, – давайте все против меня! Ну, давайте! Его не слушали. В образовавшейся паузе вдруг послышалась очередь длинных, вычурно громких аплодисментов Льежа Максимо. – Прелестно! Прелестно! Какая мощь, какое благородство духа! – Да я сейчас ему вкачу за это благородство! – Ой, да будет тебе, Мегатронус. Внимательнее надо быть. И еще, думаю, нам всем стоит поблагодарить Солус Прайм за сотворенное чудо, коим она практически вытащила из небытия наших любимых Первого, Второго и Восьмого. Гибкая фигура Льежа склонилась в поклоне и тут же распрямилась, озорно блеснув золотом линз. – А против меня выйдешь, дражайший старший брат? Все только ахнули. Прима стоял в центре зала сияющей горой распаленной энергии и металла. Умерил поля до минимума, стиснул меч обеими манипуляторами и кивком поманил Льежа. Одиннадцатый метнулся невесомой тенью. Настолько быстро и без предупреждения, что Первый тут же позорно пропустил начало атаки. Льеж провел ее снизу, упав на колени, прогнувшись и скользнув под руками Примы. Старший видел его корпус, проезжающий мимо опор, как в замедленной съемке. Улыбаясь, младший брат вскинул оба манипулятора, первый дротик полетел точно в грудь. Прима отбил его по касательной. Снаряд бесшумно воткнулся в стену, совсем рядом с головой Квинтуса. Верхняя оптика Десятого меланхолично отследила зеленоватую вспышку энергии около своего обруча. Льеж вскочил на ноги позади Примы, резко распрямился и высоко подпрыгнул, кувырнувшись в воздухе. Прима развернулся, Звездный Меч описал дугу, почти коснувшись лица Одиннадцатого, пролетающего над самым его кончиком. Но Льеж уже приземлился у правой стопы Примы и точным движением всадил в нее второй метательный стержень. Линзы его сверкнули торжеством. Прима и оптикой моргнуть не успел, как его корпус тут же парализовало. Первый Прайм с грохотом повалился на пол, растянувшись во весь рост лицом вниз. Звездный Меч откатился далеко вперед. Льеж тут же вскочил на спину брата, заломив его левый манипулятор, торжествующее колотя Приму по спине ладонью. Мегатронус взревел от восторга: – Так его! Так! – Это нечестно! – Опять было воскликнул Микронус. – Честно! – парировал Льеж, разлегшись на спине Примы, как охотник на добытом чудище. – Где вы вообще видели честную игру с судьбою? После всего, что с нами случилось – уж это первое, что мы должны были уяснить. Жизнь не будет щадить никого. И надо чтить законы Хаоса, чтобы выжить. – Хаоса! Слышишь, Первый! – Мегатронус хохотал, держась за бока. – Куда уж тебе до их понимания! Вектор и Альфа-Трион смеялись. И даже Оникс. Рот Примы тоже дернулся в поддержке всеобщего веселья, но сложно было смеяться полупарализованным ртом. Бедра младшего брата сжимали его талию. Льеж что-то шептал в аудиосенсор Примы, незаметно касаясь его антенн. Что-то неразборчивое, Прима силился это понять, но у него не получалось. Токсин медленно покидал корпус, процессор светлел. – Тренировка окончена, – наконец объявил лидер, с трудом сгибая колено неповрежденной ноги, пытаясь подняться. Правая половина тела слушалась плохо. Льеж протянул ему руку. Солус – другую. – Ты в порядке, Первый? – Четвертая строго взглянула на Одиннадцатого, сделав жест, будто отвешивает тому подзатыльник. – В порядке, – улыбнулся Прима, – не беспокойся, еще немного, и контроль вернется. Мегатронус разочарованно ворчал, требуя продолжения тренировки, пока Нексус не пообещал ему завтра устроить спарринг на астероиде с применением огнестрельного оружия. И тут Прима, наконец, расшифровал нашептанную Льежем фразу. «Ты так прекрасно смотришься, когда я сверху…» – говорил ему Одиннадцатый, намекая, что хотел бы увидеть это еще раз. Обернувшись к младшему брату, Прима заметил, что над верхней губой Максимо виднеется легкий разрез – кончик Звездного Меча все-таки сумел оцарапать его лицо. Лидер Тринадцати посмотрел в фокус оранжевых линз, полных тревожного ума и страсти и, сам от себя не ожидая, промолвил: – Останься…