Пролог (Дайске)

      Дышать тяжело. Но не из-за усталости после беспокойной ночи — она кажется сущим пустяком в сравнении с давящим гранитной плитой присутствием главы безопасности. Мэй застыла рядом, почти касаясь плечом, и Узумаки кожей чувствует, как напарница мелко дрожит. Да уж, казавшиеся преувеличениями слухи о Тобираме Сенджу на поверку оказались чистейшей правдой. Одна радость — Мико наконец проглотила свою ядовитую слюну и словно мышь жмётся за спиной Мэдоки. А тот стоит ровно, почти расслабленно, однако смотрит исключительно в пол, всеми силами избегая встречаться с водянисто-красными глазами. Даже сенсей, первое лицо в этой больнице, непривычно сутулится и нервно барабанит пальцами по столешнице.       — Когда пропали пациенты? — Голос у него подстать взгляду: вроде даже тон не повышает, а пробирает до костей.       — С… кхм… — Сенсей нервно сглатывает. — Сегодня утром. Мы не досчитались их на завтраке, пошли проверить, но палаты оказались пусты. Вот.       — Не совсем так, — замечает Узумаки, — в ночь перед их исчезновением…       — Он заговорил без позволения. — Перебивает глава безопасности.       Словно от мошки отмахнулся. И даже смотрит при этом на сенсея, словно Дайске вещь какая-то!       — Вообще-то я делюсь информац…       — Молчать. — Отрезает проклятый Сенджу.       И Дайске ненавидит себя за то, что действительно замолкает.       — Главный ирьёнин, дела сбежавших пациентов. — Да таким тоном разговаривают только с прислугой! И то одни снобы надутые.       Сенсей лезет в ящик. Вот только чем дольше он там копается, тем сильнее крепнет дурное предчувствие.       — Живо. — Требует Сенджу всё тем же безэмоциональным тоном.       Интересно, он хотя бы человек?       — Прошу прощения, — растеряно отзывается сенсей, — но…       — К делу.       Дайске хочется закричать: «Да он и перешёл бы, если бы ты его не одёргивал каждую секунду!» Однако он увидел уже достаточно, чтобы понять: это обернулось бы лишь новым унижением.       — Дела пропали вместе с пациентами. — Вздыхает сенсей.       — Что? — Мэй бросается к документам, принимается лихорадочно их перебирать, а через минуту бормочет в полном недоумении. — Но ведь я проверила — все дела были на месте.       Глава безопасности морщится. Слегка, но на его застывшем каменной глыбой лице это выглядит почти утрировано.       — Значит она не годна даже для такого простого дела. — Даже обращается опять не к Мэй, а к сенсею.       Дайске вспыхивает. Он знает, что пожалеет об этом, но сдержаться не может. И не хочет:       — Значит, их забрали после нашего ухода.       Ёкаев я-тут-главный даже не удосуживается отреагировать. Только выдаёт слитным монологом:       — Главный ирьёнин, в вашем заведении недопустимо низкая дисциплина. Неудивительно, что количество побегов превышает любые рамки. Подробный отчёт мне на стол через два часа. — Затем круто разворачивается и уходит.       Ну конечно. Зачем собирать информацию и опрашивать свидетелей, раз уж заявился лично. И плевать, что все инструкции по безопасности соблюдаются неукоснительно на протяжении всего существования корпуса. Плевать, что отсюда сбежало ровно два пациента и это буквально первый случай за весь год с небольшим. Глава безопасности ведь просто унизить всех, кто под руку попадётся, явился. Жуткий тип. И жутко мерзкий. Век бы с ним не сталкиваться.