Часть 1

      Ночь опустилась на Тремортон, словно бархатное покрывало, усыпанное далекими искрами звезд . В большинстве домов города мерцали лишь синие экраны телевизоров или тусклые ночники в детских комнатах.       Но один дом выделялся на фоне остальных не только своей необычной, слегка угловатой архитектурой, но и светом, который лился из его окон, обещая нечто большее, чем просто тихий вечер . Это был дом Уэйкманов, и сегодня он стал эпицентром события огромной важности для двух братьев и их подруги-робота: ночевки с марафоном фильмов ужасов. В гостиной, заваленной пустыми коробками из-под пиццы и банками из-под газировки, царил организованный хаос. Брэд развалился на диване, подперев голову руками . Его глаза были прикованы к экрану, где очередной незадачливый подросток принимал катастрофически неверное решение войти в темный подвал.       Дженни сидела рядом, скрестив ноги . Ее оптические сенсоры анализировали происходящее с холодной логикой: она отмечала неестественную траекторию брызг поддельной крови, просчитывала вероятность выживания персонажей на основе статистических данных из тысяч просмотренных ею фильмов и находила несоответствия в работе оператора . Для нее это было скорее академическое упражнение, чем развлечение. А рядом с ней, сжавшись в комок под одеялом, сидел Так . Для Така это было не упражнение. Это было испытание на прочность.       Первый фильм был глуповатым слэшером восьмидесятых. Маньяк в нелепой маске гонялся за группой подростков с садовыми ножницами. Брэд смеялся над клише, а Дженни комментировала устаревшие спецэффекты. Так тоже пытался смеяться, но его смех выходил натянутым и писклявым. Каждый скрип двери на экране заставлял его вздрагивать, а зловещая музыка въедалась в подсознание, как кислота.       — Это же просто кетчуп, Так, — добродушно сказал Брэд, заметив, как его младший брат вжал голову в плечи. — И этот парень бегает медленнее нашей бабушки.       — Мои сканеры показывают, что уровень кортизола в твоем организме повышен, — добавила Дженни, ее голос был ровным и механическим, но в нем слышались нотки заботы . — Вероятность того, что подобное событие произойдет в Тремортоне, составляет 0.00012%.       Так кивнул, но цифры его не успокоили. Страх был иррационален. Он не подчинялся логике или статистике. Он просто был.       Второй фильм был хуже. Намного хуже. Это был не слэшер, а психологический хоррор о семье, которую терроризировало нечто невидимое в их собственном доме. Не было никакого маньяка, от которого можно было бы убежать. Враг был в тенях, в шепоте, в скрипе половиц. Он играл с разумом своих жертв, заставляя их сомневаться в собственной вменяемости. Камера медленно плыла по пустым коридорам, музыка была минималистичной и тревожной, а крупные планы испуганных лиц заставляли сердце Така колотиться с бешеной скоростью. Самая страшная сцена была почти беззвучной.       Маленькая девочка сидела на кровати, глядя на приоткрытую дверь своего шкафа. Из темноты на нее смотрели два тусклых желтых огонька. Они не двигались, просто смотрели. Девочка тихо плакала, закрыв рот ладошкой, чтобы не издать ни звука.       Тишина в этой сцене была оглушительной, и воображение Така само дорисовывало чудовище, скрывающееся во мраке. Когда пошли финальные титры, в комнате повисла тишина. Даже Брэд выглядел немного взволнованным.       — Ладно, — сказал он, потягиваясь. — Этот был… неплох. Пора спать.       Дженни щелкнула пальцами, и свет в комнате мягко зажегся. Она начала собирать мусор с поразительной скоростью и эффективностью, ее руки двигались с выверенной точностью . Брэд разложил на полу спальные мешки. Один для себя, другой для Така.       — Спокойной ночи, ребята, — сказала Дженни, направляясь к лестнице. — Мои системы переходят в режим подзарядки. Если возникнет угроза уровня «омега», мои сенсоры меня разбудят.       — Спокойной ночи, Джен, — отозвался Брэд, уже забираясь в свой спальный мешок.       — Спокойной… ночи, — прошептал Так.       Свет погас. Остался только тусклый свет от уличного фонаря, пробивавшийся сквозь жалюзи и рисовавший на стене длинные, искаженные полосы. Дом погрузился в тишину. Но для Така эта тишина была наполнена звуками. Скрип остывающего дома. Гудение холодильника на кухне. Шелест листьев за окном. Каждый звук был предвестником чего-то ужасного. Он плотно зажмурился, пытаясь заснуть, но перед его глазами снова и снова возникала та сцена. Девочка. Шкаф. И два желтых глаза, смотрящих из темноты. Он перевернулся на другой бок, натянув одеяло до самого носа.       Тень от стула в углу комнаты теперь казалась ему сгорбленной фигурой. Полосы света на стене напоминали когти. Его сердце стучало так громко, что, казалось, его должен был услышать весь дом. Холодный пот выступил на лбу. Он чувствовал себя абсолютно беззащитным. В этом доме, полном странных изобретений доктора Уэйкман, в темноте могло скрываться все что угодно . Он должен был что-то сделать. Он не мог просто лежать здесь всю ночь, парализованный страхом. Он повернулся к брату.       — Брэд? — прошептал он. В ответ послышалось сонное бормотание. — Брэд, ты спишь?       — Уже почти, — раздраженно пробурчал Брэд. — Чего тебе?       — Мне страшно.       — Так, фильм закончился. Монстров не существует. Спи.       — Но я слышу что-то. На кухне.       — Это холодильник, — отрезал Брэд, переворачиваясь на другой бок и давая понять, что разговор окончен.       Так замолчал. Он чувствовал, как к горлу подступает комок обиды. Брэду было все равно. Он был старше, он был смелее, и ему было наплевать на страхи своего младшего брата .       Чувство одиночества навалилось на Така с новой силой, усугубляя его ужас. Теперь он был не просто напуган, он был напуган и одинок. Он лежал неподвижно еще минут десять, но напряжение стало невыносимым.       Каждый шорох заставлял его вздрагивать. Ему казалось, что желтые глаза следят за ним из-под дивана, из-за штор, из каждого темного угла. Он снова должен был попытаться. Он подполз ближе к спальному мешку брата и осторожно потряс его за плечо.       — Брэд, пожалуйста.       Брэд резко сел. В полумраке его лицо выглядело злым.       — Так, я не шучу! — прошипел он. — Дай мне поспать! Тебе семь лет, ведешь себя как младенец. Просто закрой глаза и спи!       С этими словами он снова рухнул на подушку и натянул одеяло на голову.       Слезы навернулись на глаза Така. Горячие, жгучие слезы стыда и отчаяния. Он был один. Совершенно один в этом большом, страшном доме. Брэд его бросил. Он тихо всхлипнул, утирая слезы рукавом пижамы. Что же ему делать? Он не мог оставаться здесь. Но и идти куда-то было страшно. Коридор за дверью гостиной казался ему черной пастью, готовой его поглотить. И тут он вспомнил о Дженни.       Дженни не была похожа на Брэда. Она была доброй . Она всегда пыталась его понять, даже когда он вел себя глупо. Она была героем, защитником Земли . Может быть… может быть, она сможет защитить его от монстров из фильма? Эта мысль была как спасательный круг. Она дала ему крупицу надежды, которой хватило, чтобы побороть парализующий страх. Он должен был добраться до ее комнаты.       Выскользнув из своего спального мешка, Так встал на ноги. Пол был холодным. Он сделал один шаг, потом другой, двигаясь с максимальной осторожностью, словно пол был усеян минами. Он обогнул диван, тень от которого казалась огромным спящим зверем. Он прокрался мимо кресла, которое в темноте напоминало зловещий трон. Дверь в коридор была приоткрыта. Он заглянул в темный проем. Коридор казался бесконечным.       Вдоль стен стояли какие-то странные приборы доктора Уэйкман, их контуры едва угадывались в темноте. Они выглядели как инопланетные тотемы. Сделав глубокий вдох, Так шагнул в коридор. Скрипнула половица. Он замер, его сердце ухнуло вниз. Он прислушался. Из гостиной доносился только ровный храп Брэда. Так выдохнул и продолжил свой путь. Он шел на цыпочках, вытянув руки перед собой, чтобы не наткнуться на что-нибудь. Каждый шаг был пыткой. Ему казалось, что из-за каждого угла, из-за каждой двери за ним наблюдают те самые желтые глаза. Он ускорил шаг, почти побежал, его маленькие ножки шлепали по холодному полу. Вот и лестница. Он начал взбираться по ней, перепрыгивая через ступеньку, торопясь убраться из этого жуткого коридора. Наверху было немного светлее. Лунный свет падал из большого окна в конце холла. И вот она — дверь в комнату Дженни. Из-под нее пробивалась тонкая полоска мягкого голубого света. Он остановился перед дверью, не решаясь войти. А что, если она тоже спит? Что, если она тоже разозлится на него? Но мысль о возвращении в темную гостиную была еще страшнее. Он поднял дрожащую руку и тихонько постучал. ***       Дженни не спала. По крайней мере, не в человеческом понимании этого слова. Ее тело находилось в режиме низкого энергопотребления, но ее центральный процессор был активен.       Она обрабатывала данные, полученные за вечер. Фильмы были каталогизированы, проанализированы на предмет повествовательных структур, тропов и психологического воздействия на человека . Она пришла к выводу, что жанр ужасов является высокоэффективным инструментом для вызова эмоционального отклика, хотя и основан на логических заблуждениях и преувеличениях.       Ее комната была ее святилищем . Стены были увешаны плакатами рок-групп и схемами сложных механизмов. На столе стояли компьютеры, мониторы которых показывали медленно меняющиеся графики — от сводок погоды до уровня космической радиации на орбите. В углу находилась ее зарядная станция, похожая на футуристическое кресло.       Мягкий голубой свет исходил от небольшой панели на ее груди, освещая комнату успокаивающим сиянием. Ее аудиосенсоры, настроенные на улавливание малейших аномалий, первыми зафиксировали его приближение . Учащенное сердцебиение. Прерывистое дыхание. Тихие, быстрые шаги по коридору. Ее внутренние протоколы мгновенно переключились с фонового анализа на активное наблюдение. Идентификация: Так Карбанкл. Состояние: сильный стресс.       Когда раздался тихий, нерешительный стук, Дженни уже была в полной готовности. Ее системы плавно вышли из режима низкого энергопотребления.       — Войди, Так, — сказала она.       Ее вокодер был настроен на мягкую, успокаивающую частоту.       Дверь медленно открылась, и в проеме показалась маленькая фигурка. Так выглядел еще меньше и уязвимее, чем обычно. Его глаза были широко раскрыты и полны слез, плечи дрожали.       — Дженни? — прошептал он, его голос дрожал. — Ты… ты не спишь?       Дженни сидела на краю своей кровати, которая была больше похожа на металлическую платформу. Она слегка наклонила голову, ее большие глаза излучали беспокойство.       — Я не сплю так, как люди, Так, — мягко ответила она. — Я в режиме ожидания. Что случилось? Мои сенсоры показывают, что твой пульс значительно выше нормы для состояния покоя.       Так вошел в комнату и закрыл за собой дверь, словно отрезая путь темноте коридора. Он подошел ближе, не решаясь поднять взгляд от пола.       — Мне страшно, — наконец выдавил он. — Из-за фильма. Про… про глаза в шкафу.       Дженни обработала эту информацию. Фильм №2: «Шепот в стенах». Сцена в спальне. Психологический триггер: скопофобия (боязнь быть увиденным) и никтофобия (боязнь темноты), усиленные детским воображением.       Она могла бы просто сказать ему, что монстров не существует. Это было бы логично и правильно. Но она видела, что логика сейчас не поможет. Она видела перед собой не просто мальчика, который испугался фильма. Она видела своего друга, который был в отчаянии . Ее программы по защите требовали действий, но не тех, что включали лазеры или ракеты. Требовалось нечто иное. Эмпатия.       — Я понимаю, — сказала она, и в ее голосе не было и тени снисхождения. — Иногда вещи, которые мы знаем, что они не настоящие, все равно могут казаться очень реальными. Особенно в темноте.       Она протянула ему свою металлическую руку. Ее пальцы были гладкими и прохладными.       — Подойди, сядь сюда.       Так с сомнением посмотрел на нее, потом на ее руку, и, шмыгнув носом, подошел и сел рядом с ней на кровать. Он все еще дрожал.       Дженни задумалась на микросекунду, перебирая варианты. Протокол «Утешение_v2.3». Она активировала одну из своих менее известных функций. Маленькие проекторы в ее «волосах»-хвостах ожили, и на потолке комнаты медленно закружились созвездия.       Мягкий голубой свет превратился в глубокий индиго, и комната наполнилась тихим, умиротворяющим сиянием, похожим на свет далеких галактик.       — Ого, — прошептал Так, глядя на потолок. Его дрожь немного унялась.       — Это карта звездного неба южного полушария, — пояснила Дженни. — Иногда, когда я думаю о чем-то большом и сложном, я смотрю на звезды. Они помогают понять, насколько мы малы, и насколько малы наши проблемы по сравнению со Вселенной.       Она говорила тихо и ровно, ее голос был как успокаивающая мантра.       — Те глаза в шкафу… — продолжила она, возвращаясь к его страху. — Создатели фильма использовали прием, который называется «страх перед неизвестным». Они не показали монстра, потому что самый страшный монстр — тот, которого мы придумываем сами. Твой мозг сейчас очень усердно работает, пытаясь представить, что там было. И он отлично справляется, поэтому тебе так страшно.       Так слушал, затаив дыхание. Она не говорила ему «не бойся». Она объясняла, почему он боится. И это почему-то помогало.       — Но… но он казался таким настоящим, — пролепетал Так.       — Да, — согласилась Дженни. — Хорошие спецэффекты. Но это всего лишь свет и тени. Хочешь, я покажу тебе?       Она подняла руку, и из ее пальца ударил тонкий луч света, как от фонарика. Она направила его на стул в углу. Тень от стула упала на стену, превратившись в уродливое, многоногое существо. Так вздрогнул.       — Страшно? — спросила Дженни.       Он кивнул. Тогда она немного изменила угол луча. Тень исказилась и стала похожа на смешного кролика с длинными ушами. Так невольно улыбнулся.       — Видишь? — сказала Дженни. — Это просто тень. Все зависит от того, как на нее падает свет. В твоем воображении сейчас очень мало света, поэтому все тени кажутся страшными.       Она выключила луч. Так сидел молча, обдумывая ее слова. Он все еще боялся, но страх перестал быть всепоглощающим. Он стал чем-то… понятным.       — Брэд сказал, что я веду себя как младенец, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала обида.       Процессор Дженни зафиксировал новую эмоцию: чувство отверженности. Это усложняло задачу.       — Брэд не хотел тебя обидеть, — сказала Дженни, хотя ее анализ поведения Брэда показывал 78% вероятность именно такого намерения. — Он просто очень устал и не знал, как тебе помочь. Иногда, когда люди не знают, что делать, они злятся. Это тоже своего рода страх. Страх беспомощности.       Она положила свою прохладную руку ему на плечо.       — Но ты не один, Так. Я здесь.       В этот момент что-то внутри Така сломалось. Вся та стена страха, одиночества и обиды, которую он строил вокруг себя, рухнула. Он повернулся к Дженни и, уткнувшись лицом в ее металлический бок, громко зарыдал.       Дженни на мгновение замерла. Протоколы не предусматривали прямого физического контакта такого рода. Но затем сработала другая программа. Не та, что была написана доктором Уэйкман. Та, что написала сама жизнь, дружба и опыт. Она осторожно обняла его своими руками.       Ее корпус был твердым и гладким, но не холодным. Внутренние системы поддерживали постоянную температуру. Она чувствовала, как его маленькое тело содрогается от рыданий. Ее аудиосенсоры улавливали каждый всхлип. Ее тактильные датчики регистрировали тепло его слез.       Она не говорила ничего. Просто держала его. Ее объятия были крепкими и надежными, как якорь в шторм. Она была чем-то постоянным и незыблемым в его мире, который только что пошатнулся от вымышленных ужасов.       Она была роботом, созданным для битв, с арсеналом, способным уничтожить армию . Но сейчас все ее существо было сосредоточено на одной задаче: утешить плачущего ребенка.       Постепенно рыдания Така стихли, перейдя в тихие всхлипы. Он не отстранялся, наоборот, казалось, прижимался еще сильнее.       — Мне… мне рядом с тобой спокойнее, Дженни, — пробормотал он в ее бок.       Ее процессор обработал эту фразу. «Спокойнее». Это было подтверждением успеха. Она мягко погладила его по спине.       — Я рада, Так.       Он поднял на нее заплаканное лицо.       — Можно я… можно я останусь здесь? С тобой? Я не хочу возвращаться туда.       — Конечно, можно, — без колебаний ответила Дженни.       Она помогла ему устроиться поудобнее. Так свернулся калачиком на ее коленях, положив голову ей на бедро. Он был таким маленьким и хрупким по сравнению с ней. Дженни осторожно обняла его, создавая вокруг него подобие защитного кокона.       Звездное небо все так же кружилось на потолке. Так закрыл глаза. Он чувствовал ровную, едва заметную вибрацию ее внутренних механизмов. Это был не пугающий гул холодильника, а мерный, успокаивающий ритм, похожий на мурлыканье гигантской кошки. Он чувствовал прохладу и гладкость ее металлической кожи под своей щекой. Он вдыхал слабый, почти неуловимый запах озона и чистого металла. Здесь не было теней. Здесь не было страшных звуков. Здесь была только Дженни. Его дыхание становилось все глубже и ровнее.       Дженни наблюдала за ним, ее внутренние сенсоры отслеживали замедление его пульса и переход мозговых волн в дельта-ритм. Он засыпал. Через несколько минут он уже крепко спал, тихо посапывая. Одна его рука все еще сжимала ее палец.       Дженни сидела неподвижно, глядя на спящего мальчика у себя на коленях. Она анализировала произошедшее. Это был новый опыт. Она защищала Землю от метеоритов и инопланетных захватчиков. Она сражалась с монстрами и злодеями. Но сегодня она сразилась с другим врагом — с детским страхом. И победила. Без единого выстрела. Она поняла, что быть героем — это не только сражения . Иногда это просто быть рядом, когда ты нужен. Быть светом в темноте. Быть спокойствием в хаосе.       Она посмотрела на спящее лицо Така. Такое безмятежное. Она почувствовала что-то новое. Не программу, не алгоритм. Это было теплое, расширяющееся чувство в ее грудном отсеке. Ответственность. Нежность. Привязанность.       Нужно было переложить его в кровать. Но она боялась его разбудить. Она просчитала траекторию движения, задействовав все свои гироскопы и стабилизаторы. Она должна была двигаться с абсолютной плавностью. Медленно, невероятно медленно, она начала вставать. Ее суставы двигались бесшумно. Она поднялась на ноги, держа Така на руках так же бережно, как держала бы самое хрупкое сокровище. Он даже не пошевелился. Она подошла к своей кровати-платформе и так же плавно опустила его на мягкое покрывало. Она осторожно высвободила свой палец из его хватки и укрыла его одеялом до самого подбородка.       Некоторое время она просто стояла и смотрела на него. Затем она выключила проекцию звездного неба. Комната снова погрузилась в полумрак, но теперь он не казался угрожающим. Он был мирным.       Дженни подошла к своей зарядной станции и села в кресло. Контакты со щелчком вошли в порты на ее спине. Она не нуждалась в сне, но ей нужна была энергия. И время для обработки данных.       Сегодняшняя ночь дала ей больше полезной информации о человеческой психологии, чем любой учебник. Она перевела свои системы в режим глубокой подзарядки. Перед тем как ее оптические сенсоры окончательно погасли, она бросила последний взгляд на спящего Така.       — Спокойной ночи, Так, — прошептал ее вокодер в наступившей тишине.       И ее мир погрузился в безмолвный поток нулей и единиц, в то время как мир маленького мальчика был наконец-то свободен от монстров.