Часть 1. Финальная

***      В фотостудии никогда не бывает тихо. То вспышки фотокамеры, то хлопки, то облегченные стоны (после тяжелой работы, вы не подумайте лишнего!). В основном, всё это благодаря одному работнику. А именно, черноволосому красавцу, который, если захочет, может разъебать всех. Но он слишком добрый, весёлый и предпочитает смех, который слышно до России, от любой, едва смешной вещи. Конечно, это очень мило и забавно, пока ты не начинаешь слышать его каждый божий день в совершенно случайное время от совершенно случайных вещей.       Тем, кому довелось жить с такой хохотушкой, был нам до боли известный Лу Гуан. В отличие от своего друга, он не любил громко смеяться (кончено же любил, просто на свете было мало вещей, которые могут заставить его гоготать). Он, скорее, предпочитал тихую быструю, но искреннею улыбку. И то для избранных.       Так вот, в один прекрасный день, когда переблондин уже отдавал фотографии клиенту, на всю студию снова раздался дикий хохот, который тут же превратился в крик чайки.       — Ой! — вздрогнул клиент, едва удержав фотографии в руках. У Лу Гуана же просто дернулась рука. Пальцы сжались в кулак. — Это сигнализация? Пожар?! — клиент, прижав фотографии к себе, бегло осматривая помещение на наличие дыма.       — Это… Мой товарищ. Простите, пожалуйста. Все хорошо, я разберусь. Хорошего дня.       Пару раз, как будто был японцем, поклонившись и побыстрее выперев клиента за дверь, Лу стиснул кулаки. В этот момент в Лу Гуане проснулась вся злость, что копилась очень долго.       «Ладно, может, там действительно смешные шутки. Может, Сяоши — интеллектуал, просто скрывает это», — вдруг подумал Лу и побежал на второй этаж.       — Ты клиента напугал, — со злостью прошипел Гуан и оперся на дверной косяк. — Он подумал, что твое «АААААРХХХХ!», — неудачно спародировал Лу, — это сигнализация.       — Хахахаха, какой забавный! Но у меня есть оправдание. Смотри, как смешно, — Сяоши протянул телефон с картинкой. Гуан подошел и наклонился.       Все потаённые надежды, что у Чэна может быть нормальное чувство юмора, треснули. Сяоши смеялся с мема: «Интересно, а была ли в Пруссии песня 'Я прусский! Я прусь до конца! '?». Лу выпрямился. Простоял пару секунд, задумчиво смотря в окно. В этот самый момент в голове, словно чужая, пронеслась мысль: а надо ли вообще этого дебила спасать и беречь?       — Знаешь, да даже мем, где рядом Уильям Шекспир и груша, а внизу фото, где Уильям трясёт эту грушу, и подпись «William Shakespeare» гораздо смешнее! — вдруг тихо, почти в пол сказал Лу Гуан.       «А этот лодырь смеется с вот этого ужаса!»       Сяоши молча похлопал глазами. Голова сама наклонилась в бок, а рот чутка приоткрылся.       — Погодь-погодь, — Сяоши прошёлся языком по ряду зубов. В воздухе завис его указательный палец. — Ты знаешь, что такое мем? ***       Спустя ещё пару недель, спустя миллиард внезапных смешков в течение дня, которые могли раздаться в любой точке студии в любое время дня и ночи и которые были вызваны самыми разными причинами, спустя триллион повторений заветной фразы: «ХАХЗАХАХАЗАХ, ЛУ, ИДИ СЮДА!» Спустя сотни шуток из рода «Просроченный греческий салат называется древнегреческий» Гуан решил, что пора тонко намекнуть, что не понимает ни юмора Чэна, ни того, с чего он смеётся:       — Эм… извини, но я не понимаю, что в этом смешного. Ведь это общеизвестный факт.       На что Сяоши лишь улыбнулся, дружески похлопал его по плечу и показал большой палец вверх:       — Ну, у каждого свои недостатки, но я люблю тебя таким, какой ты есть.       «Чё?»       А Лу уставился на него удивлённо, но не успел ответить, как Чэн убежал обслуживать очередного клиента, оставив беловолосого наедине с мыслями о том, что смех его любимого передруга прекрасен…       «Нет, не прекрасен». За ещё несколько недель этот звук начал знатно раздражать и бесить Гуана, но он молчал.       Но вернёмся к настоящему. Лу решительно отложил все дела в сторону и быстрым шагом поднялся на второй этаж. Беляш открыл дверь в их комнату, находя взглядом Сяоши, который лежал на кровати, болтал ногами и хихикал с (Гуан был уверен) очередного бреда. Собрав всю волю в кулак, Лу на одном дыхании выпалил:       — Сяоши, ёп твою дивизию, харэ ржать, бесишь уже! Твой смех — это как… даже не знаю с чем сравнить! — повисла секундная пауза. — Как если бы стадо слонов чечетку танцевало. Каждый день! В моей голове! — прикрикнул злобно Гуан, испепеляя друга взглядом.       Чэн сразу же вздрогнул, чуть не уронив телефон с кровати. На всю комнату (да что уж, на всю улицу), словно гимн, играла песня: «Чуя… Ох этот Чуя… Как же хочу я…». Смысл слов Лу Гуана наконец пробился до Сяоши. Он поставил песню на паузу и удивлённо посмотрел на беловолосого, как щенок, которому вместо вкусняшки дали большое ничего. Он моргнул, округляя свои глазки, и неуверенно дёрнул уголком губы вверх (защитная реакция на стресс).       — …Т-ты чего, Гуан-Гуан? Не пугай так. У меня чуть сердце не остановилось… И почему тебе мой смех не нравится? — у Сяоши от такого крика Гуана аж руки немного затряслись и в ушах загудело. А сердце вообще бешено забилось, как будто его застали за просмотром заснятого на камеру прелюбодеяния между двумя парнями.       — Да ты ржёшь с каждой мелкой фигни и так громко, что все дома на улице это слышат. Клиенты, чёрт возьми, жалуются и пугаются! Я же уже тебя просил быть потише! — Лу безнадежно выдохнул и махнул рукой. — Всё, ничего не знаю, если ещё раз услышу твой смех, то туалет и ванную будешь мыть ты! — недовольно проворчал Лу, после чего агрессивно вышел из комнаты. Он хотел было хлопнуть дверью, но дерево всё же дорогое — и Лу воздержался.       Чэн был в шоке от такого заявления. Нужно было принять его на рассмотрение, конечно, но до забитого мемами мозга информация доходила частями. Просидев пару минут, он все же принял решение: мыть ванну и туалет ему не хочется, как и злить Гуана, поэтому он постарается тише смеяться. ***       Несколько дней в студии был рай. Была Ти-ши-на! Не было слышно смеха. Услада для ушей. Беловолосый радовался и наслаждался этим, как мог. Но вскоре понял, что без смеха Сяоши атмосфера в фотостудии не та. Слишком тихо. Как на кладбище. Гуан даже сам не заметил, как погрустнел без этого прекрасно-надоедающего звука. Но и признать, что он скучает по смеху Чэна, он не мог. Поэтому вечером, поймав черноволосого за шкирку, Лу потащил его в их комнату, усадил на кровать, приготовил вкусняшки, включил комедию на ноутбуке, от которой Сяоши точно бы засмеялся. Сам Гуан полез на свою часть кровати и втыкнул в телефон, ожидая вскоре услышать звуки смеха.       Чэн не ожидал таких действий от Лу, но всё ещё помнил угрозу о том, что придётся мыть ванную, поэтому старался максимально не смеяться.       «Он что, мне пытку решил устроить, чтобы самому не мыть ванную?..» — пронеслось в изнеможённой от отсутствия смеха голове.       Но, к сожалению, беляш очень хорошо знает вкусы в юморе своего товарища. Поэтому вскоре Чэн сидел, сжавшись в комок. Щеки его надулись, как у бурундучка. Глаза были полны слез от еле сдерживаемого смеха. Чэн издавал странные хрюкающие звуки, пытаясь сдерживаться. Но когда наступил особо смешной момент и черноволосый не смог сдержаться, вместо привычного смеха чайки на весь Китай раздался…       — Хо!.. Хо!.. Хо!.. — в общем, аристократический смех.       На верхней полке кровати, у Гуана глаза округлились от шока, когда он услышал этот звук. Беловолосый сначала не поверил своим ушам, а после выглянул со своего этажа кровати на низ, в сторону Сяоши. Чэн не заметил Лу, и через пару секунд послышался этот «аристократический» смех снова:       — Хо-хо-хо!       Гуан пару секунд не выражал на лице ничего, кроме чистого удивления, а после немного улыбнулся, закатив глаза, и лёг обратно на свою кровать. Но опять послышался такой же смех со стороны Чэна, только более аристократичный и изящный. А потом он повторился ещё раз и ещё раз…       На каждый такой смех Лу не замечал, что начинает сам широко улыбаться. А через пару минут просто громко засмеялся, прикрывая рот рукой.       Сяоши, конечно же, услышал смех друга, с удивлением встал со своего места и посмотрел на Гуана. А потом, как на зло, в комедии пошли смешные шутки. От беловолосого парня следующие пять минут слышался только смех. А его любезный Чэн только и делал, что подливал масло в огонь фразой:       — Цыц, холоп, мне не нравится твой смех! — она была в таком же аристократическом и приказном тоне.       От этого Гуан начал ещё больше смеяться, и теперь и его смех был слышен на всю улицу. После этого Лу ничего не говорил про смех Чэна и снова начал им наслаждаться. А Сяоши нашёл другие способы рассмешить Гуана. *** P.S.1: Я до сих пор хочу беляш. А вообще давайте петь🥰 Автор: *пытается петь на китайском эндинг первого сезона* — Воищу калаката ё щу, чёто там, сань дзанзьньян пьяпу… Соавтор: *пошла кровь из ушей от такого пения* — Всего лишь надо петь: «响了12秒的电话我没有接»！Давай лучше нашу… Автор: — Да ну в пень ваш китайский.... Нашу, так нашу🌹 Stop think about, stop stop think about it. Wha ya mind overclouded? И в пузырь каждый сон мой превратиться, ах, как же в невесомости мне приземлиться? Расслабься и хватит, так много думать. Опять думать хватит мысли снова в тумане… *ну и там крутая музычка эндинга на фоне, конец*