If you can't do good

      Нана неловко улыбалась соседке, мягко придерживая восьмилетнюю Тсуну за плечи.       – Простите нас, дочь просто заигралась немного, – вежливый поклон.       Женщина явно была не согласна с использованной формулировкой. Её рыдающий сын с подбитым глазом и порванной футболкой на фоне абсолютно целенькой и довольной Тсунаёши не выглядел как товарищ по играм. Однако спорить она не стала, ещё пять минут потратила на попытку укорить Саваду за воспитание ребёнка и только потом вспомнила, что надо бы о своём собственном позаботиться.       – Тсуна-чан, – когда след соседки, обладающей столь неприятно высоким голосом, простыл, Нана присела перед дочерью. – Почему ты его ударила?       Тсуна могла бы сказать, что Такеру задирал ребят и смеялся над их хобби.       Тсуна могла бы сказать… но молчит. Прекрасно помнит, что говорят учителя, насилие – не выход. Oh, my daddy taught me well There's some devils in heaven and some angels in hell       Девочка пожала выпирающими плечами.       – Папочка сказал: если не можешь делать хорошие вещи, лучше делать плохие вещи хорошо, – повторила Тсуна.       Делать что-то хорошее она точно не умела. Уроки не давались. Друзей завести не получалось. Пообщаться, помочь. Не зря же она «Никчёмная Тсуна» в школе и на соседском дворе.       И что делать, если это совсем не её? Что если быть хорошей точно не подходит? Остаться никчёмной? Нет уж.       Поэтому совет отца, весело треплющего её топорщащуюся чёлку, быстро запоминается. И приходится кстати.       Взгляд Наны мрачнеет. So promise me child, when they pull your card You'll know, you'll know which one you are       Кажется, быть плохой у Тсуны получается лучше. Плохо учиться. Плохо со всеми ладить. Плохо слушаться.       Хибари холодно осматривает тринадцатилетнюю девчонку. Форма не по уставу – уже бесит. Так ещё дисциплина нарушена. Драка. С членами ДК.       У Савады разбита губа, пуговица от рубашки валяется в каком-то пыльном углу, отчего видны бледные ключицы и лямка спортивного топа. На руке ушиб, в душе – победа, на телефоне матери – вызов к директору.       Но Тсуна улыбается, кошачьим прищуром следя за его движениями.       – Если так неймётся, вступила бы в Комитет, – толкает её, раздражённый.       Её бей или не бей, ругайся или нет – толку ноль. Зато польза от силы была бы. Да и видно же – хищник. Потренируй и будет кстати.       Тсуна только губы шире тянет, не морщась от покалываний. Только кровь слизывает.       Она могла бы сказать, что Дисциплинарный Комитет – ад их школьных будней. Что все боятся и шаг сделать, что все боятся ошибиться.       Она могла бы сказать… но молчит. Не этому человеку ей что-то доказывать.       – Комитет – штука важная. Даже в чём-то хорошая. А я хорошие вещи делать не умею.       Она выпрямляется, хочет казаться выше – не получается, разумеется. Хибари смотрит на неё сверху вниз, поднимает тонфа.       – Зато плохие вещи я делаю действительно хорошо, – говорит.       И идёт в атаку. Ooh, oh ooh Yeah, my daddy taught me well Ooh, oh ooh If you can't do good, better do bad well       У Тсуны – ноль контроля пламени. Ноль мотивации. И ноль знаний. Таланта – кот наплакал.       Однако Реборн, наблюдая за тренировками, за образом жизни, за новой дракой, задумчиво бросает вслух:       – Мафиози из тебя выйдет отменный.       Тсуна только хрипло хихикает, валит новоявленного одноклассника – Гокудеру, напавшего первым и исподтишка – и вбивает его затылок в землю на школьном дворе.       – Папа преподал мне хороший урок, – отвечает она репетитору позднее, отряхивая грязь и ковыряя засохшее красное пятно на пиджаке.       Мафиози ведь плохие. А у Тсуны быть плохой получается лучше всего.       Папа думал далеко наперёд. I don't believe in miracles Flickers in the night I know when something is worth it I know how to fight       – Тсунаёши-чан, – мурчит Мукуро сладко, наставляя трезубец. – Просто сдайся, будь хорошей девочкой.       Тсуна смеётся. Хорошим ребёнком она быть никогда не умела.       – Я был рождён, чтобы стать Дечимо! Я буду лучшим боссом! – орёт Занзас, стреляя ей в плечо.       Тсуна смеётся. Она не рождалась, чтобы стать кем-то великим. Лучшим в чём-то. Да что уж там, донной ей хорошей тоже не стать.       – Я построю новый мир, – Бьякуран разводит руками, улыбается невинно, словно верит, что делает что-то хорошее. – Идеальный. Это ради всеобщего блага.       Тсуна смеётся. Она не верит в идеальность, не верит в это эфемерное благо, а даже если бы верила… всё равно бы не помогла.       Хорошие вещи она делать не умеет.       Только плохие вещи делает хорошо. They never see the story, only wrong from right It's just like you told me Oh, I still remember the night       За окном – тёмная ночь. Мерцающие огни улиц.       Тсуна стеснительно и неуверенно мнётся, виновато опустив подбородок, пока приехавший в отпуск отец читал её табель успеваемости.       – Прости, папочка, мои оценки… я плохой ребёнок, – повторяет слова учительницы.       Емицу откладывает листок на стол, опускается на пол, присаживаясь на корточки рядом с дочерью.       – Разница между хорошим и плохим не так велика и не так заметна, как людям бы хотелось. И отличать их порой сложно, – произносит задумчиво. – В раю есть черти, а в аду есть ангелы. И лишь тебе выбирать, кем из них стать.       Тсуна по-наивному округлила рот, ничего не понимая.       Емицу подхватил её и усадил на колено, игриво ероша волосы. Звонкий детский смех наполнил комнату.       – Я имею в виду, что мне всё равно, хорошо ты учишься или нет. Хорошие вещи делаешь или нет. Хороший ты ребёнок. Или нет. Главное, чтобы ты была счастлива, милая, – он целует её в макушку. Обнимает и смотрит в окно, вглядывается и будто видит в бликах грядущую тяжесть будущего. – Знаешь, если не можешь делать хорошие вещи, лучше делать плохие вещи хорошо.       Многое из сказанного она поймёт гораздо-гораздо позже, но самое главное… Yeah, my daddy taught me well       Тсуна отрывает ангельские крылья Бьякурана, пропуская мягкие бело-алые перья сквозь пальцы.       Тсуна наотмашь бьёт лицо Козато – вчерашнего друга – сегодняшнего предателя. If you can't do good, better do bad well       ...самое главное, что папа хорошо её обучил.