Часть 1

Ты никогда не была уверена, что стать айдолом действительно было твоей мечтой. Конечно, ты была красива, тебе это говорили всю твою жизнь. Но именно твой талант проложил тебе путь к успеху — с голосом, мощным достаточно, чтобы стать главным вокалистом, внешностью, которая сделала тебя признанным визуалом, и сценическим присутствием, настолько харизматичным, что заполняло сцену и приносило тебе ещё больше популярности. Нет, жизнь айдола не была капризом или фантазией, она сама нашла тебя. Тебя выбрали. И теперь, стоя рядом с участницами своей группы Руми, Мирой и Зоей, ты стала частью одной из самых популярных женских групп в индустрии. А слава? Она пришла быстрее, чем ты могла себе представить. Так что, даже если это не была твоя мечта, ты всё равно любила это. Мерцающие огни каждого шоу, оглушительные крики твоих фанатов и тысячи голосов, скандирующих твоё имя в стадионах. Вот что ты действительно любила, и это никогда не надоедало. Это был кайф, который невозможно было повторить. Это было электрическое, и казалось, что сцена — это твоё место. Ты танцевала до тех пор, пока ноги не начинали болеть, пела до тех пор, пока голос не пересыхал, и каждое выступление означало, что ты отдаёшь всё, что у тебя есть, в этот момент. Твои фанаты смотрели на тебя, как на нечто небесное, подпевали с слезами на глазах от абсолютной радости, что могут увидеть тебя на концерте. Они даже держали самодельные плакаты в надежде, что ты их заметишь, с широко открытыми глазами и безумными криками, если ты когда-нибудь покажешь на них. Это заставляло тебя чувствовать себя неудержимой. Обожаемой. Любимой. И это делало бесконечные репетиции, бессонные ночи и постоянную усталость стоящими. Руми шагнула вперёд, микрофон в руке, её голос был полон эмоций, когда она помахала толпе. «Спасибо вам огромное, что пришли сегодня!» Продолжали звучать крики благодарности со всего арены, пока она говорила, «Вы дали нам столько энергии, мы никогда не забудем этот вечер!» Твои фанаты ревели в ответ, размахивая светящимися палочками и скандируя название вашей группы вместе с фан-скандированием, которое они придумали с вашими именами. Это было так мило. Ты улыбнулась и послала маленький поцелуй толпе, а затем присоединилась к своим участницам в центре сцены и поклонилась, прежде чем побежать со сцены с последними силами. Когда девушки пошли следом, огни потухли, и наконец-то ты могла расслабиться. Опершись на стену, ты сделала паузу, чтобы собраться, грудь всё ещё тяжело поднималась после танцевальной паузы на бис. — Ты в порядке? — Голос Миры прозвучал сзади, лёгкий, но с нотками беспокойства. — Да, просто устала, — ты отмахнулась, пожав плечами и кивнув сотрудникам, которые проходили мимо. — Отличная публика. Руми присоединилась к вам обеим, полотенце на шее и щеки пылающие от жары со сцены. Её фирменная коса распалась, став растрёпанной, и цвет её волос резко контрастировал с её бледной кожей. При тусклом свете за кулисами она мерцала, как лунный свет на воде. Мягкая и почти эфирная, но в её походке не было ничего мягкого. Она была красива, с острыми чертами лица, кошачьими глазами и очерченными губами — иногда ты задавалась вопросом, как она не была визуалом. — Вы были потрясающие, — подколола она, слегка толкнув тебя локтем с понимающим взглядом. — Наш визуал начинает получать письма от мужских айдолов, ты бы только видела, как Джину смотрел на тебя! Ты слабо засмеялась, пытаясь проигнорировать упоминание о нём. — С твоих уст? С радостью приму комплимент. Руми бросила тебе ухмылку, когда прошла мимо, приподняв одну бровь с насмешкой. — Береги комплименты, Y/N. Если так будешь льстить, я могу начать что-то чувствовать. Ты покачала головой с лёгкой улыбкой, наполненной теплом в этом тихом, невысказанном смысле. Эти девушки были не просто участницами группы, они стали домом. Где-то между бессонными ночами, совместными выступлениями и слезами на прощание они стали самым близким, что у тебя было к семье. Они были теми, к кому ты обращалась в тяжёлые дни и с кем смеялась до боли в животе. Персонажи, такие же разные, как звезды на небе, но все как-то работали вместе. Твои каблуки звучали в унисон с её, когда вы шли по закулисному коридору, и всё больше затихали звуки голоса и убирающегося оборудования, пока вы не подошли к раздевалкам. Но, конечно, Saja boys занимали раздевалку прямо рядом. Ты не ожидала ничего другого, ведь это не был твой концерт, а специальное выступление для телевизионной программы, и просто так получилось, что обе группы были выбраны для выступления этой ночью. — Я пойду немного отдохну, — ты остановилась, бросив взгляд на дверь выхода рядом, и голос получился более нервным, чем ты хотела. Руми заметила это, как всегда. Из всех она тебя понимала лучше всего. Она никогда не настаивала, когда тебе нужно было побыть одной, никогда не заставляла объяснять чувства, которые ты сама ещё не разобралась, и давала тот тихий, невидимый вид уважения, который не заставлял тебя чувствовать вину за то, что ты просишь. Ты узнала тот взгляд в её глазах, который говорил: «Я знаю, о чём ты думаешь, даже если она не говорит это вслух.» Но она всё равно кивнула, улыбка была мягкой, немного снимая напряжение. — Не задерживайся, ладно? — Не буду, — ты ответила улыбкой, прежде чем повернуться и открыть дверь. Как только ты шагнула наружу, волна холодного воздуха обрушилась на тебя, как вздох облегчения, ум на мгновение отвлёкся, пока дверь не закрылась за тобой, оставив всё внутреннее шумное пространство позади. Здесь на улице, казалось, что город снизил громкость специально для тебя. Ты прислонилась спиной к стене, позволив своему телу обнять её контуры, отклонив голову назад, дыхание ровное и спокойное, глаза закрыты. Наконец-то ты могла расслабиться. — Ты всегда так хорошо выглядишь после шоу, или сегодня особенный день? Да вы издеваетесь? Открыв глаза, ты увидела его высокую фигуру, прислонившуюся к стене рядом с тобой — плечо лениво прижато к кирпичной стене, руки засунуты в карманы чёрной кожаной куртки. Его тёмные волосы были растрёпаны, как будто он теребил их от скуки или привычки, а его чертовски привлекательное лицо наклонено, острые линии его черт, углубления на высоких скулах и сильная челюсть ловили свет, а глаза блестели чем-то непонимаемым. Но именно та знакомая усмешка у уголка его губ сделала всё остальное неважным. Та самая усмешка, из-за которой было трудно понять, он веселится или просто ведёт себя как самоуверенный придурок. Та, что сводила его фанатов с ума. Джину. Ты пыталась отвести взгляд, но как мотылёк, привлечённый светом, не могла этого сделать, даже если бы сильно захотела. Его внимание всегда было острым, нежеланным и невозможно игнорировать, и ты это ненавидела. Омерзала сама мысль, что его внимание выставляет тебя на первый план, и ты никогда не просила этого. Тебе никогда не нравилось его внимание, особенно как самопровозглашённому интроверту группы, которая предпочитала оставаться на заднем плане, это ощущалось совершенно неестественно. Конечно, быть айдолом было трудно. Но это? Это было намного хуже. Ты не могла даже сказать, что ненавидишь его, это было бы нечестно. Ты никогда не имела для этого причины — большинство ваших встреч сводились к мимолётным взглядам за кулисами, нескольким случайным встречам на наградах и редким кивкам приветствия во время пересечений графиков. Но ты видела его на сцене и в интервью, всегда скрывающего за собой высокомерие и обаяние, как часть своего костюма. Тебя не беспокоила его слава, не его персона, а вот его отношение, самодовольные ухмылки, слишком плавные фразы, манера держаться, как будто он уже знал, что мир согласится с ним. Он был так самовлюблён. Ты выпрямилась, наконец, отвела взгляд от него и повернулась к двери, стиснув челюсти, сдерживая резкий ответ, готовый сорваться с языка. Может быть, ты оценила его несправедливо, может быть, ты просто сделала выводы, основываясь на его образе айдола, но сейчас не было ни времени, ни места, чтобы разбираться в этом. Тебе не было интереса знакомиться с ним здесь, в таком месте. Не когда это наверняка закончится ссорой. Ты потянулась за ручку, пальцы едва коснулись металла, как Джину опередил тебя. Он с силой захлопнул дверь одной рукой, блокируя твой выход этой раздражающей ухмылкой. — Уже уходишь? — Он наклонился достаточно близко, чтобы заставить твоё сердце пропустить удар. — Чёрт, а я уже начал наслаждаться этим. Ты не сказала ни слова, только наблюдала, как его острые и завораживающие глаза медленно осматривают твоё лицо. Казалось, он изучал тебя, запоминая каждую твою реакцию: как морщится твой нос, как мелькает взгляд, как прерывается дыхание, когда ты поняла, что он оказался настолько близко, что смогла почувствовать запах цитрусов и сандала, который витающий в его одежде. Мог ли он почувствовать твой дискомфорт, или это просто игра, в которую он уже вовлёк тебя? — Итак, — проговорил он, — как насчёт твоего номера? Это не прозвучало спешно. Не было отчаяния. Он сказал это так, как будто спрашивал о сет-листе. Может быть, потому, что это был не первый раз, когда он просил твой номер. Ты потеряла счёт, сколько раз на награждениях он загонял твоих девчонок, прося, нет, умоляя о твоём номере, как будто это был какой-то редкий трофей, который нужно было завоевать. И каждый раз он уходил с пустыми руками. Настойчивость, даже близко, не описывает это. Серьёзно, что в тебе его так беспокоило? — Ха, — ты отмахнулась и толкнула его в бицепс. — Не выйдет. Джину не сдвинулся с места. Напротив, его ухмылка только усилилась, самодовольная и изогнутая по краям с характерным высокомерием, которое он носил как вторую кожу. Тот же взгляд, который был у него на сцене перед тем, как он выдал удивительный танцевальный момент или кокетливый взгляд, который заставлял его фанатов сходить с ума. Этот взгляд, который говорил, что он точно знает, что делает, и наслаждается каждым мгновением. — О? — произнёс он с игривым, певучим тоном. — Всё ещё играешь в «труднодоступную»? — Нет, мне просто не интересно. — Конечно, конечно. Слишком хороша для меня, да? — Что? — Ты ответила с сарказмом, глаза сузились от раздражения. Вот оно, последняя капля терпения сломалась, и жар вспыхнул в груди. — Может, я просто не люблю давать свой номер отчаявшимся парням, которые думают, что весь мир вращается вокруг их внешности! — Жестоко, — он рассмеялся, как будто не поверил ни слову, но достаточно громко, чтобы ты услышала. — Нельзя винить парня за попытку. Раздражённая, ты потянулась к ручке и распахнула дверь с таким усилием, что металл заскрипел от твоего захвата. Резкое движение застало Джину врасплох, он отступил назад, подняв руки в притворной сдаче, а брови изогнулись с преувеличённым удивлением. — Ого, полегче. Не знал, что твой отказ приходит с угрозой физической расправы. Ты не удостоила его ответа, просто метнула взгляд, полный презрения. — Принято. Постараюсь носить броню, когда мы поедем в тур с вами. — Тур? — Ты пробормотала, нахмурив брови. — Это что ещё за бред? — Ты не слышала? — Он задумчиво произнёс, — Менеджмент решил, что будет отличная идея, если мы поедем с вами в тур. Сказали, что это будет хорошая реклама или что-то в этом роде. Его голос был таким непринуждённым, как будто он просто говорил о погоде, а не выдавал самые абсурдные новости месяца. Как будто он не делал твоё худшее кошмарное предсказание с улыбкой на лице. — Ну, удачи с этим. Моя группа вас просто уничтожит. — Не думаю, чтобы я жаловался, дорогуша. — Продолжай называть меня так, и я позабочусь о том, чтобы твой микрофон загадочным образом выключился посреди припева. — Соблазнительное предложение, ты так внимательно за мной следишь? — Кто-то должен следить, чтобы ты не споткнулся о своё эго. — Пожалуйста, ты будешь слишком занята, чтобы догонять нас. — Смелые слова от того, чьё последнее живое выступление стало вирусным из-за микрофона, который он уронил случайно. Джину резко поморщился от этого. — Низкий удар, напомни мне вернуть услугу, когда ваша группа забудет хореографию. Ты скривилась, звук был резким и полным недоумения, когда ты закатила глаза. — Да? Я танцевала через гораздо худшие моменты, чем ты. Не дождавшись ответа, ты распахнула дверь резким движением и шагнула внутрь, позволив ей громко удариться о внешнюю стенку, но не раньше, чем его голос снова прозвучал через щель с такой сладостью, что от этого становилось не по себе. — Эй, — он позвал, его голос был низким, плавным и раздражающе самодовольным. — По крайней мере, я всё равно буду твоим любимым кошмаром в конце этого. Дверь закрылась за тобой через секунду, запечатывая его слова в твоей голове, как будто они были предназначены для того, чтобы оставаться там. И они остались. Тебе стоило огромных усилий не повернуться и не ответить. Чтобы оставаться спокойной, с не сжатыми кулаками и с молчанием. Он этого хотел, он хотел, чтобы ты клюнула на приманку, чтобы ты приняла участие в этой нелепой, кокетливой игре. Но ты не собиралась ему давать это удовлетворение. Не сегодня. Тебе нужно было немного дистанцироваться от его голоса, от этого чертовски красивого лица и раздражающей улыбки. Медленно выдохнув, ты оторвала взгляд от двери и оглядела коридор, глаза скользнули от одной стороны к другой, но коридор был пуст. Тихо. Ни одной души из твоей группы. Они, наверное, уже добрались до раздевалки. Прекрасно. Именно то, что тебе нужно было, — любое место, где не было его. К тому же, тебе нужно было получить ответы, и получить их прямо сейчас. Поездка с мальчиками из Саджи в тур? Что это было? Это должно быть шутка, очень плохая шутка, с менеджментом, который потерял рассудок. Типа шутки, над которой смеяшься от чистого недоумения, потом ведёшь себя нормально, а потом плачешь в уединении своей комнаты. Потому что нет, нет, нет, ты не могла поверить, что это правда. Ты едва выносила этого самодовольного, льстящего флирта в течение пяти секунд, а теперь тебе придётся провести с ним недели, жить из чемодана, делить закулисье, репетировать, сидеть на интервью и делать вид, что он не будет постоянно давить на все кнопки, которые он уже умеет нажимать? Даже сама мысль об этом заставляла твоё лицо пылать, но не от смущения, а от чистого раздражения. Как ты должна игнорировать кого-то, для кого дразнить тебя — это главное ремесло? Нет, он станет твоим худшим кошмаром к концу этого.