Глава 4.6 - Лес помнит

      Лес на берегу ничем не отличался от того, каким они видели его в прошлый раз. Те же деревья-исполины, тот же влажный, густой воздух, тот же запах прелой листвы и сырой земли. Никаких обугленных стволов, никаких шрамов на коре — природа не хранила видимых следов их вторжения.       И всё же что-то изменилось.       Сара почувствовала это сразу, едва её сапог коснулся илистого берега. Не звук, не запах — давление. Словно воздух стал плотнее, тяжелее, и каждый вдох давался с чуть большим усилием, чем обычно. Тишина стояла такая глубокая, что звон в ушах казался чужим голосом. Даже птицы, чьи крики обычно сопровождали каждый шаг по опушке, замолкли.       — Он помнит, — тихо сказал Гимель, вытаскивая шлюпку на гальку. Он оглядывался по сторонам, и его взгляд скользил по кромке леса, по неподвижным кронам, по тёмным провалам между стволами. — И теперь ждёт.       Хариберт, паривший над самым берегом, нервно подрагивал крыльями. Обычно его полёт был лёгким, почти невесомым, но сейчас каждое движение давалось с трудом, словно воздух стал гуще.       — Э-э-энергия иная... — прошептал он, и в его голосе не было привычной певучести. — Бо-о-олее... сосредоточенная. Как бу-у-удто вся чаща смо-о-отрит на одно-о-о место. На нас.       Саманта уже растворилась в тени у кромки деревьев, её фигура слилась с узором коры и мха. Только холодок, пробегавший по спине, подсказывал, что бессмертная рядом.       — Засад нет в радиусе ста ярдов, — доложил её безэмоциональный голос откуда-то сверху, с нижней ветви исполинского дерева. — Но почва дышит иначе. Частота вибраций изменилась.       Сара ступила на берег последней. Она не торопилась — стояла, прислушиваясь к ощущениям, которые были слишком тонкими, чтобы назвать их магией, и слишком настойчивыми, чтобы списать на нервы.       Она перевела взгляд на две «тропы», которые лес предлагал им. Первая — едва угадывающийся путь, проложенный ими в прошлый раз, ведущий к месту битвы с Королевой и дальше, к внутренним районам. Сломанные ветки и вытоптанный мох выглядели неестественно чёткими, почти как приглашение. Слишком удобными.       Вторая — абсолютно нетронутый участок чащи, где деревья стояли теснее, а подлесок был сплошной стеной колючих кустов, тихо шелестевших листьями, хотя ветра не было.       — Старая тропа — ловушка, — констатировала Сара, не ожидая возражений. — Лес хочет, чтобы мы шли либо по своим следам, либо идти в сторону неизвестной группы. В любом случае, там будет встреча.       — А новая область? — Гимель нахмурился, окидывая стену колючек взглядом специалиста. — Может быть ещё хуже. Неизвестность здесь убивает быстрее, чем засада.       — Но она честнее, — ответила Сара. — Идём через чащу. Хариберт, держись выше, но не теряй нас из виду. Саманта, веди скрытное наблюдение с флангов. Гимель, прокладывай путь. Проверяй каждый шаг.       Гимель кивнул. Он взял свой молот, не как оружие, а как инструмент, и аккуратно коснулся им земли перед первым колючим кустом. Почва слегка поддалась, издав тихий, влажный вздох.       Он сделал первый шаг, раздвигая упругие, покрытые шипами ветви. Кусты не атаковали, не пытались обвить его, но их шипы оставляли на поножах тонкие, красные царапины. Сара видела, как он поморщился, когда один из шипов впился глубже — кусты впрыскивали под кожу микроскопические дозы раздражителя. Ещё один способ измотать, заставить ошибиться.       Движение было мучительно медленным. Каждый шаг требовал проверки. Гимель прощупывал почву молотом, ища скрытые пустоты или ловчие ямы. Саманта то появлялась из тени, указывая на странное сплетение корней, то исчезала, проверяя обходной путь. Хариберт изредка подавал голос, предупреждая о слишком плотных зарослях.       Сара шла в центре, её золотые глаза сканировали средний ярус. Ветви, лианы, сгустки мха, странные наросты на стволах — в любой из них могла таиться угроза. Её рука лежала на рукояти клинка, и она чувствовала, как оружие пульсирует в такт её сердцу.       Воздух был густым и тихим, нарушаемым лишь их собственным тяжёлым дыханием и постоянным, тревожным шелестом листьев. Шелест не стихал ни на минуту, хотя ветра не было. Казалось, сам лес перешёптывался, обсуждая их продвижение, передавая весть от дерева к дереву: «Они здесь. Снова. Идут туда, куда мы не звали».       Они прошли около пятидесяти ярдов (~45 метров) за полчаса, но это были пятьдесят ярдов чистого, выматывающего напряжения. Сара чувствовала, как на лбу выступил пот, как рубаха прилипла к спине. Но лес не нападал. Он наблюдал. И в этой настороженной, враждебной тишине было что-то более гнетущее, чем открытая атака.       Они нарушили сценарий. Лес ждал их на старой тропе — и они не пришли. Теперь он решал, как ответить на эту дерзость.              Последняя стена колючих кустов раздалась, выпуская их на открытое пространство. На миг Сара почувствовала облегчение — такое острое, что закружилась голова. Но оно тут же сменилось новой, более холодной тревогой.       Поляна, на которую они вышли, была не идиллической лужайкой. Это был сад безумного алхимика — место, где природа была намеренно искажена чьей-то волей.       Вокруг росли деревья, похожие на мутировавшие кактусы-исполины. Их стволы, толщиной с добрый дом, были покрыты бугристой корой, испещрённой глубокими трещинами, из которых сочилась липкая, янтарная смола. Редкие шипы, торчащие из коры, были не зелёными, а цвета ржавого железа.       Вместо листьев с ветвей свисали мясистые, пульсирующие синевой побеги, похожие на щупальца. Они медленно извивались, даже без ветра, и на их концах, подобно странным плодам, висели образования. Одни напоминали капли янтаря размером с голову младенца, внутри которых переливалась густая, медовая жидкость. Другие были похожи на шишковатые орехи, испещрённые серебристыми прожилками, и они тихо пощёлкивали, будто в них бились крошечные сердца.       — Плоды, — прошептал Гимель. — Видны сразу. Слишком уж видны.       Он был прав. Это была приманка. И страж приманки дремал в самом центре поляны.       Сначала Сара приняла его за ещё одно дерево — огромное, корявое, поросшее мхом и лианами. Но когда Хариберт, паривший над поляной, сделал круг, она увидела: пропорции не те. «Ствол» был слишком толстым у груди, «ветви» — слишком гибкими и цепкими, свисая до земли, как руки. А «корни» не уходили в почву, а лежали на поверхности, готовые в любой момент подняться.       Энт. Но не тот древний дух, о котором рассказывают в сказаниях. Нечто иное. Его кора была покрыта движущимся, живым панцирем — тысячами крупных, блестящих, как нефрит, жуков-симбионтов. Они спали, плотно прижавшись друг к другу, образуя вторую, насекомо-подобную кожу, которая дышала и переливалась в тусклом свете.       — Не трогать плоды, — тихо скомандовала Сара. — Обходим поляну по краю. Цель — разведка, а не сбор.       Они попытались. Но лес уже вёл свою игру.       Саманта, двигавшаяся бесшумной тенью в нескольких шагах от группы, наступила на участок, казавшийся твёрдым. Под её ногой провалился не мох — хитиновый панцирь спящего жука-часового, зарытого в землю.       Раздался резкий, трескучий звук, усиленный в тишине до оглушительного хруста. Жук издал тонкий, предсмертный писк, и этот звук разбудил всё вокруг.       В центре поляны энт вздрогнул. Из его глазниц — глубоких дупел в коре — брызнул тусклый зелёный свет. Жуки на его теле проснулись мгновенно. Их было так много, что их жужжание слилось в один сплошной, оглушительный гул, от которого заныли зубы. Они взметнулись в воздух единым чёрно-зелёным облаком и устремились к источнику звука.       — Рой! — крикнул Хариберт, взмывая выше. — Отходим!       Но отступать было некуда. Сзади — стена чащи, сплошная колючая ловушка. С боков — такие же стены. А впереди — энт, который уже поднимался на свои корневидные ноги.       Тактика. Мысль Сары пронеслась со скоростью молнии, отсекая панику. Жуки — первая волна. Быстрые, многочисленные. Энт — тяжёлая артиллерия. Обычные атаки бесполезны против роя. Нужно другое.       — Хариберт, кислота на рой! Саманта, отвлекай энта, цель — сухожилия на ногах! Гимель, со мной — прикрываем!       Хариберт выхватил из пояса алхимическую гранату и швырнул её под ноги наступающему рою. Граната разбилась, выпустив шипящий, жёлтый газ. Запах ударил в нос — едкий, от которого защипало глаза. Жукам было хуже. Кислота разъедала хитин, плавила крылья, превращала насекомых в дымящиеся комки. Рой распался, потеряв координацию.       Но энт уже сделал свой первый шаг.       Его лиана, толщиной с бедро, с свистом рассекла воздух, целясь в Саманту. Но она растворилась за мгновение до удара и материализовалась уже у самой «лодыжки» энта — там, где переплетение корней и лиан образовывало узел, похожий на сустав.       Её клинок душ вонзился в узел сплетения, и по корням пробежала тёмная, пульсирующая рябь. Энт взревел — звук был похож на треск ломающейся древесины и вой ветра. Он захромал, но не упал.       — Ногу! Валим его! — Сара рванула вперёд.       Её клинок, окутанный зелёным пламенем, целился в те же сухожилия. Магическое пламя прожигало живую древесину, разрывало волокна.       Гимель метнул молот в вторую опорную «ногу». Кристаллическая боевая часть с глухим стуком врезалась в корневой ком. С треском, подобным падению башни, энт рухнул на бок. Земля содрогнулась так, что Сара едва устояла на ногах.       — Сердцевина! — указала Сара на участок коры на груди энта, откуда лился самый яркий зелёный свет. — Бей туда!       Хариберт выпустил стрелу с взрывчатым веществом. Она вонзилась точно в цель.       Раздался сухой, глухой хлопок изнутри, и зелёный свет погас. Энт вздрогнул в последний раз, его руки-лианы обмякли, и он затих, превратившись обратно в груду дров и умирающих насекомых.       Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием угасающего на коре пламени и последними судорогами жуков.       — Собираем, — сказала Сара, и голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. — Быстро. Этот грохот был громче любого барда.       Они работали слаженно и без лишних слов. Гимель и Сара срывали драгоценные «янтарные капли» и серебристые «орехи», складывая их в магическую сумку. Хариберт отбирал лишь зрелые, наиболее насыщенные магией плоды. Саманта стояла настороже, её глаза сканировали чащу по краям поляны.       — Хватит, — сказала Саманта, когда сумка наполнилась. — Движение на северо-востоке. Кто-то крупный. Идёт сюда.       Сара кивнула, затягивая ремни сумки. Её взгляд скользнул по поляне, по поверженному энту, по дымящимся останкам жуков, по ярким, пульсирующим плодам, которые они оставили. Они взяли достаточно.       — Уходим, — сказала она, и они двинулись прочь, в чащу, которая снова сомкнулась за их спинами.       Сара чувствовала на затылке тяжёлый, невидимый взгляд. Лес помнит. И он ещё не закончил с ними.