Хозяин

Harlem — Podval Capella Сибирь славилась своим суровым климатом и не менее суровыми людьми, густыми лесами, хранящими не одну тайну и терпким хвойным чаем, обжигающим глотку. Борис Романов слыл хозяином этих мест: не боялся опасной тайги, леденящего душу ветра и сам мог обжечь, стоит протянуть руку. Я тянула к этому мужчине не только руки, в довесок к ним шло сердце, разум и все человеческое нутро. Русские говорят, что смерть, уготовленная человеку, всегда его найдет: родившемуся умереть от утопления, не скрыться от своей участи даже в засушливой пустыне. Если они правы, пусть огонь будет причиной моей гибели. Его голубые глаза затмевали самые чистые лесные озера, а голос ласкал, словно шепот вековых деревьев, заманивающих в свои сети. Борис будто был олицетворением всей русской земли для меня — гордый, уверенный, с ним не было страшно. Но было отчаянно боязно, что это может кончиться. Что разлепив однажды веки, подушка окажется холодной, а постель не будет пахнуть анисом и лавандой, с едва уловимыми нотами дикой малины. Что дом не будет пахнуть им. Романов был моей слабостью, и как бы я ни пыталась ее скрыть, он давно это понял и принял правила игры, демонстрируя каждый раз: ты нужна мне не меньше, Лэйн. Вот и сейчас, когда на первом этаже поместья скрипнула тяжелая дубовая дверь, я продолжала сидеть в кресле, перебирая страницы красного переплета, ожидая, когда он придет ко мне. Томик Толстого уже не вызывал интереса, все внимание было сосредоточено на едва слышной мужской поступи. В наших играх Борис всегда был победителем, оказавшимся у моих ног. Но он не жалел, ведь в ответ получал мою нагую душу, стоящую перед ним на коленях. Он подошел сзади, опустив холодные руки на хрупкие плечи. Я дрогнула, не от неожиданности. Наоборот. От слишком долгого ожидания. Книга полетела на пол, издавая глухой стон. Ледяные ладони потянулись к тонким бретелям красного шелка, медленно сползающим вниз по стройному силуэту. Рваный вздох сорвался с пухлых губ. Борис наклонился и, очертив большим пальцем острую ключицу, поинтересовался: — Скучала, маленькая? — Пальцы продолжали гладить нежную кожу, каждый миллиметр которой он уже знал наизусть. — Скучала… Очень… — сбивчиво прошептала в ответ. Перехватив мужскую ладонь, поднялась с кресла и потянулась к продрогшему телу горячего Бориса. Все мое внимание было поглощено небесно-голубыми водопадами — немигающими, томными, явно довольными развернувшейся картиной, а затем взгляд упал на чуть приоткрытые губы, к которым я тут же потянулась, сплетая языки. Романов ответил сразу же, без малейшего промедления. Сталкиваясь языком с моим, сливаясь в долгожданной встрече. Его руки по-собственнически обвили талию, а я глухо простонала ему в рот. Борис издал рык, когда прервав поцелуй, я переместилась на шею, ловя его запах, вкус и дыхание. Помечая каждый доступный мне сантиметр мужской кожи. Если бы могла, выжгла бы на нем свое имя. Сердце заходилось в эйфории, пока тугой узелок завязывался внизу живота. Борис сминал талию, плавно опускаясь к бедрам, не разрывая при этом кусачие поцелуи. Чувства к этому мужчину не просто заполняли каждую клеточку тела — нет, они буквально оседали густой пылью в легких, медленно убивая изнутри, просачиваясь в этот мир сквозь кожные покровы. Понимаю, что если сейчас не разорвем поцелуй, остановиться не сможем. Я с коротким шумным выдохом отстраняюсь, но все так же крепко продолжаю впиваться в шею Романова, подушечками пальцев оставляя маленькие отметины от ногтей. Он жмется лбом к моему лбу, потираясь кончиком носа об мой. Его дыхание рваное, частое, мое такое же. Я будто не могу им надышаться, сколько бы не пыталась. Его всегда мало. Слишком долго мы были далеки друг от друга, настолько, что оба понимали — оставшееся время на разрушенной земле — наше. Мне недостаточно одних лишь губ, он нужен мне весь. Борис хочет что-то сказать, но я перебиваю его, снова потянувшись за поцелуем. — Отряд ждет у ворот, — произносит мой Бог в человеческом обличии. — К черту их. — Шепчу в его шею. Хриплый смешок опадает на мои губы, крупные ладони сжимают талию с такой силой, что сладкая, болючая пульсация растекается по всему телу. — Спрячь меня от них, — со стоном прошу я. Открываю глаза и утопаю в его хрустальном взгляде. Он таит в себе ту самую таежную опасность, не предвещающую ничего хорошего для моих врагов. Его расширенные зрачки гипнотизируют, затягивая на дно голубых омутов, туда, где бушуют сотни демонов, таких же голодных, как и мои собственные. Борису не нужно отвечать на мою просьбу. Я знаю, он не просто увезет или спрячет. Он сотрет с лица земли тех, кто захочет нас разлучить.