Ребёнок

      Сукуна распахивает дверь, уставший после долгого и изматывающего дня, полного тупости его коллег и ебучего начальника, всё никак не желающего уйти на заслуженный отдых. Прямо под ногами валяются ботинки, носки и фантики с деталями лего, прислоненный к стене велосипед с грохотом падает на пол, с кухни доносится запах горелого.       Ебануться.       Сукуна чувствует, что закипает ещё больше.       Любимый племянничек, явно устроивший всё это, подбегает со спины и принимается скакать вокруг него, размахивая какой-то бумажкой.       — Сукуна, Сукуна, смотри, что я нарисовал! — визжит Юджи, подпрыгивая на месте.       Усталость и раздражение захлестывают Сукуну. Он не в настроении для разглядывания ебучих детских рисунков. Совершенно блядь не в настроении.       — Не лезь ко мне, пацан. Убери лучше за собой этот свинарник и перестань раскидывать свой хлам по всему дому, — рявкает он и проходит дальше.       Листок выпадает из маленьких пальчиков, падает на пол. Юджи смотрит на него огромными, полными разочарования глазами. Его губы начинают дрожать.       Он, всхлипывая, подбирает свой рисунок, уже немного помятый и надорванный. Юджи смотрит на него несколько секунд, а после разрывает пополам и бросает на пол, убегая в свою комнату.       Сукуна, пройдя в гостиную, останавливается. Его гнев постепенно угасает, превращаясь в усталость. И, возможно, чувство вины. Ладно, он чувствует себя немного хуёво из-за того, что сорвался на дитё. Наверное, Сукуна всё же немного любит этого мелкого засранца. Чудненько.       Он возвращается в прихожую и поднимает с пола смятый листок. Вернее, его половинки. Это был портрет. Вероятнее всего, его. Вот же блядство.       И, кстати, довольно похоже. Если бы он был слизнем-соплёй, то вообще один в один.       Сукуна вздыхает. Он знает, что должен исправить свою ошибку. И сука, он ненавидит исправлять ошибки, но здесь уж ничего не поделаешь.       Он идёт к комнате Юджи и тихо стучит.       — Юджи? — зовёт он.       В ответ — только тусклая тишина, прерываемая всхлипами.       Сукуна открывает дверь и входит. Пацан лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку.       Сукуна садится рядом с ним.       — Прости меня, ребёнок, — говорит он, его голос звучит непривычно мягко. — Я был не прав. Я не должен был срываться и кричать на тебя.       Юджи поднимает заплаканное лицо.       Сукуна протягивает ему порванный рисунок.       — Полагаю, что это мой портрет. Спасибо.       Юджи смотрит на рисунок, потом на дядю.       — Мы закончим его скотчем, — говорит Сукуна. — И повесим его на холодильник.       — Магнитом с собакой?       — Магнитом с собакой.       Маленькая улыбка появляется на лице Юджи. Он подползает к дяде и обнимает его. Сукуна устало вздыхает и позволяет пиздюку мазать свою футболку соплями.       — Я люблю тебя, дядя Сукуна, — шепчет Юджи.       — Ага. Спасибо. Я тебя тоже немного. Но имей в виду, что срач в коридоре тебе тоже нужно убрать.       — Если ты мне поможешь, я не скажу дедушке, что ты вел себя, как какашка.       — Не-а.