Часть II

Прошло два дня с того вечера. Впервые они поговорили как нормальные люди, хотя Севриан всё равно оставил тяжёлый отпечаток на душе Теодоры. И вот, в очередной вечер, едва девушка переступила порог после работы, её встретил он. — Есть разговор, — без предисловий произнёс парень. — Ого. Без приветствия. Как нахально.— усмехнулась Теодора, снимая пальто. Он только цокнул языком и уверенно направился на кухню. Теодоре не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. — Ну? — она сложила руки на груди. — Что за серьёзный разговор? Надеюсь, ты наконец раскроешь свою тайну «кто я и зачем пришёл»? — Что за чушь? — буркнул он. Девушка закатила глаза. — Тогда хоть объяснись, зачем столько драматизма. — Помнишь, я спрашивал про браслет? — У меня память получше, чем у золотой рыбки, — заметила она с укором. — Отдай его. — Севриан сказал это так уверенно, будто вопрос уже решён. — Ага. Щас, бегу и спотыкаюсь, — парировала Теодора. — Но ведь не бежишь, — невозмутимо отозвался он. В кухне повисла пауза. — И всё-таки… зачем он тебе? — спросила она уже спокойнее. — Скажи честно, — он прищурился. — Часто снятся кошмары? — Ну... бывает. — И часто ли там появляется человек с крыльями? Теодора резко выпрямилась. — Откуда ты это знаешь? — А знаешь ли ты, из-за чего эти кошмары, и кто этот ангел? — словно не слыша её, продолжил Севриан. — Постой, постой! — она хлопнула ладонью по столу. — С чего ты вдруг стал таким заботливым? Раньше тебя мои сны вообще не волновали! Севриан моргнул, будто удивился самому вопросу. — Я? Заботливый? Нет уж. Я не за тебя беспокоюсь. Я за свою шкуру переживаю. — Он посмотрел на кошку. — Ну конечно, — фыркнула Теодора. — Сверхчеловек, бессмертный воитель, и тут вдруг испугался. Что, кошки страшнее демонов? Он уставился на её питомицу, уютно устроившуюся на подоконнике. — Что? — догадалась она. — Ты серьёзно боишься кошку? — Да нет же! — раздражённо махнул рукой. — Если эта кошка умрёт, всему придёт конец. А эта животинка, как назло, обожает спать рядом с тобой. — Ого, и ты откуда это знаешь? Подглядываешь? — Через магический шар, — с нарочитым пафосом закатил глаза Севриан. Теодора прыснула, но тут же снова посерьёзнела. — Допустим, я отдам тебе браслет. Что дальше? — Заберу себе. — Ага. Великолепный план. Только вот я не понимаю: раньше ты даже не намекал, что он тебе нужен. Что изменилось? И главное — что будет, если я не отдам? Ответа не последовало. Севриан замолчал. Он сидел, уставившись в одну точку. Его глаза начали мутнеть, кожа стала мертвенно-бледной, и на миг показалось, что за столом сидит не человек, а оживший труп.

***

250 лет назад. Небеса.

— Прошло уже семьдесят лет с того дня, как тебя вытащили на свет, а на тебя до сих пор косятся, — хихикнуло нечто, устроившееся на плече Севриана. — С той тюрьмы живым умом не возвращаются. Там у кого угодно глаза стеклянными станут. — Да заткнитесь вы оба, — рыкнул Севриан, сжимая кулак так, что кости хрустнули. С момента его освобождения прошло много лет, но для небожителей, это было сродни неделе человеческой жизни. Чтобы изгладить память о том мрачном заключении, ему понадобятся не сотни, а тысячи лет. Может, даже вечность. Севриан шагал по улицам Золотой Долины, не пряча метку Басуры. Она жгла кожу, но он уже привык. Ему не было дела до того, как на него смотрят, пусть хоть глаза себе выколют. — Хозяин, куда держим путь? — лениво поинтересовалось существо на его плече. — В небесный дворец, — коротко бросил Севриан. — Пора решить парочку… проблем. И вот, перед ним вырастают огромные ворота. Белые, слепящие, словно сотканы из самой молнии. Севриан задержался на миг, оценивая перемены. Четырнадцать лет заточения, а дворец уже не узнать. Колонны, которые он лично воздвиг, чтобы укрепить дополнительный этаж, снесли. На их месте теперь возвышались статуи из облаков, с лицом его сестры. Сестрицы, что когда-то улыбалась ему с наивной теплотой, а теперь смотрела с холодного мрамора. Севриан сжал челюсть, проходя мимо. Дальше, ещё больнее. Там, где раньше раскидывался дождевой сад, гордость его отца, Клавдия Дэ Клопио, теперь цвели банальные золотые розы. — Что за херня... — выдохнул он, остановившись. Он помнил, как отец создавал этот сад: каждая веточка, каждая капля воды, выстрадана и вылеплена руками божества. Сад дышал легендой. Говорили, что сорвать хоть один цветок из дождевой воды, значит навсегда обрести удачу и благосклонность судьбы. Это было чудо, созданное для возлюбленной Клавдия, место силы и памяти. А теперь… пустота. Вместо капельных растений — золотистые розы, одинаковые, как лица на парадном портрете. Убогая подделка роскоши. Такие же растут у каждого второго ангела. Севриан долго молчал, смотря на это издевательство над памятью. И в этот миг в его глазах впервые промелькнула настоящая тень ярости. Пройдя к основному входу, парень остановился перед стражами — небольшими полупрозрачными существами. Их тела сияли бледно-голубым, а глаза выглядели как две выпуклые линзы с зеленоватым отливом. На первый взгляд смешные, на деле, они славились железной надёжностью и силой, которая не уступала боевым ангелам. — Я Севриан Дэ Клопио. Пропустите, — уверенно произнёс он. — Разрешение, — отозвались стражи в унисон. — Я сын вашего хозяина. Пропустите. — Разрешение. Севриан раздражённо цокнул языком, вытащил из кармана скомканный лист бумаги и протянул. — Вот оно, ваше долбаное разрешение. Стражи внимательно уставились на лист, после чего синхронно произнесли: — Вам воспрещён вход. — Кто сказал? — Севриан сузил глаза. — Вам воспрещён вход. — Гребаные пулии, — выругался он. И вдруг за его спиной раздался знакомый, певучий женский голос: — Кого я вижу! Севриан… брат мой. Сколько же дней и ночей я тебя не видела. Он медленно обернулся и улыбнулся самой безупречной, почти добродушной улыбкой. — Сестра! Поверь, будь моя воля, я бы и дальше тебя не видел. И был бы счастлив. — И всё же, — Лилиан скользнула к нему ближе, её взгляд сверкал холодом, — ты здесь. — У меня дело к отцу, — не моргнув, сказал Севриан. — Отец не желает тебя видеть. — Честно? — он чуть наклонил голову. — Я тоже не умираю от желания. — Тогда уходи. Вали на все четыре стороны, пока я добра. Севриан медленно приблизился. Стражники рядом с сестрой тут же наставили на него энергетическое оружие. Но Лилиан, не сводя глаз с брата, лениво подняла ладонь, останавливая их. — Вот так лучше, — одобрительно заметил он. И наклонился к самому её уху. — Лилиан… Если ты меня сейчас не пустишь, я взорву твою драгоценную Лилию. Сестра остолбенела. Её губы дрогнули, но в глазах сверкнул настоящий страх. — Впустите его, — холодно приказала она. Севриан тут же расплылся в радостной улыбке. — Сестрёнка! Как же я рад был увидеть твоё сияющее личико. И не бойся, твоя Лилия в надёжных руках. Не дожидаясь ответа, он шагнул мимо стражей и стремительно скрылся за воротами дворца. — Госпожа, — робко спросил один из стражей, — разве хозяин не накажет вас за это? — Пусть попробует, — процедила Лилиан, глядя ему вслед. — Лучше выслушать отцовский гнев, чем собирать дворец по кускам после взрыва. Севриан прошёл внутрь и замер. Всё было почти так же, как он помнил: те же колонны, тот же потолок, залитый золотым светом, те же длинные коридоры… И всё же атмосфера изменилась. Или же это сам он менял воздух вокруг, наполняя его мраком, где бы ни появлялся. Он поднялся по лестнице и устремился вглубь дворца, к массивным дверям, затянутым орнаментом древних заклинаний. Постучал. — Люци, это ты? Входи, — раздался хриплый голос изнутри. Севриан расплылся в улыбке. — Папуль, не угадал! Мужчина, лежащий на огромной резной кровати, едва заметно содрогнулся. Этот голос он узнал бы среди тысячи, нет, среди миллионов других. — …Севриан. Пришёл-таки. — Да, папуль, пришёл. И не с пустыми руками, — Севриан подошёл ближе, снял с запястья браслет и швырнул его так, что тот перекатился по покрывалу прямо к глазам Клавдия. — Хочу спросить: какого чёрта ты послал ко мне Каэля? Сам ведь мог состряпать эту игрушку. Зачем так “уважительно” поручил сыночку? — Севриан, — тяжело произнёс Клавдий, — то место… оно не для тебя. — Ха! — Севриан наклонил голову, обнажив метку. — Прости, не для меня? Но это ведь именно ты меня туда отправил. И именно ты оставил мне вот это уродство. Знаешь, каково это, сначала ожог от клинка дракончика, а потом ядовитый клык по живой ране? — Хочу заметить, Басура тебе к лицу, — губы Клавдия дрогнули в подобии улыбки. — Правда? — Севриан прищурился. — Что именно? Рисунок русалки с отсечённой головой? Или сам факт того, что шрам орёт о моём прошлом громче, чем я сам? На земле, кстати, говорят: шрамы мужчине к лицу. Может, и тебе парочку оставить? Чтобы шли к твоим глазкам? — Не злись, — с видимым усилием произнёс отец. — У нас ведь был договор. — Хватит юлить. Зачем ты заставил меня создавать этот браслет? Клавдий медлил. Затем тяжело вздохнул. — Я заглянул в твоё будущее. — И? — Этот браслет тебе понадобится. Без него ты не выживешь. — Я бог, — фыркнул Севриан. — Я не умру. — Это пока ты бог, — спокойно отрезал Клавдий. Пауза затянулась. Потом Севриан резко спросил: — Кем тебе приходился тот архангел? На губах Клавдия заиграла ухмылка. — Ты и так знаешь ответ. — Отвечай. Или я надену браслет на тебя. — Ты ведь даже не знаешь, как он работает, — с ленивым вызовом заметил отец. Севриан закатил глаза и отступил к двери. — Как знаешь. Но если вы ещё раз попытаетесь подкинуть мне подобное… я это так просто не оставлю. Он резко распахнул двери и вышел, не дожидаясь ответа. В комнате осталась тишина. Лишь Клавдий, уставившись в потолок, беззвучно прошептал что-то себе под нос, но слов никто не услышал. Устремившись к выходу, Севриан услышал, как существа на его плече загомонили наперебой: — Мы только что стали свидетелями чужой драмы? — Да ладно, это уже не драма, а чистейшая ненависть. — Дурень, ты глянь на рожу Сева! — По-моему, он всегда такой. — Нет, смотри на нос, он же прям как туннель. — Вы закроетесь наконец? — скривился Севриан и отвесил им звонкий щелбан. — Эй! Как ты смеешь так с дипсами обращаться?! — возмутились они в унисон. И вдруг — резкая волна тишины. Уши заложило, будто он нырнул в глубокую воду. В глазах всё почернело. Ноги подкосились, тело перестало слушаться, и он рухнул на холодный мраморный пол. Темнота. Абсолютная, вязкая. — Опять? Чёрт... — прошипел он сквозь зубы, открыв глаза в пустоте. Он сделал шаг, и услышал голос. — Милый... я беременна. Севриан застыл. Сердце болезненно сжалось. Тот же голос, теперь дрожащий: — Я... я не знаю, что мне делать... он... нет... Мир вокруг дрогнул, и стены темноты сменились знакомыми очертаниями. Он стоял посреди дворца, того самого, где только что потерял сознание. Но здесь всё выглядело чужим, как будто сквозь сон. В его руках, клинок. Тяжёлый, ледяной. А на коленях перед ним — женщина. Белые волосы с тёмной чёлкой, болотные глаза, лицо хрупкое, будто вырезанное из стекла. Её глаза блестели слезами, но слёзы так и не падали. Вместо них был лишь немой, оглушающий вопль сердца. Севриан с ужасом понял: он не контролирует себя. Его мысли били тревогу, но тело двигалось само. — Мальчик мой... если так тебе будет легче... — прошептала женщина. Мама... не хочу... не делай этого...мамочка. Он пытался крикнуть, но губы не слушались. — Никогда... не влюбляйся в ту... Которая в тебе не... — она не успела договорить. Клинок взметнулся и рассёк её шею. Голова отлетела прочь, тело осело на пол. Но смертью это не было — он знал. Она будет жить. Но в другом теле. В другой судьбе. Мамочка! Нет! Это не реальность! Это не я! Я не хочу... мам... Он зажмурился, но картинка лишь сменилась. Перед его глазами, девушка вдали. Её лицо скрыто, но он видел простое голубое платье, развевающееся в воздухе. Она улыбалась ему. Тепло, так, как никто никогда не улыбался. Севриан моргнул. Девушка исчезла. Он опустил глаза, у его ног лежало тело. — Лукия?.. — имя вырвалось само, словно было вбито в его память раскалённым железом. Он не знал, откуда знает это имя. Но оно отзывалось болью в каждой клетке. Моргнул ещё раз. И осталась лишь темнота. Холодная, бездонная.

***

      Он почувствовал, как чьи-то пальцы трясут его за плечи. Голос, настойчивый и тревожный, прорезал вязкую темноту: — Эй, Севриан… ты живой? Мир вновь обрел очертания. Парень моргнул и медленно повернул голову. Перед ним стояла Теодора, нахмуренная, с напряжённым взглядом. — Задумался, — хрипло ответил он. — Задумался? — её голос дрогнул. — Да ты уже полчаса сидишь, как каменный, и смотришь в пустоту! Я думала, ты… с ума сошёл! — Браслет, — прервал он. — Ты отдашь его? Теодора молча стянула с запястья украшение и протянула. Севриан замер, уставившись на её руку так, будто увидел невозможное. — Ты… как это сделала? — Ты о чем? — Как ты его сняла? — Взяла и сняла. В чём проблема? Его взгляд потемнел. Он смотрел на неё так пристально, что у неё пробежали мурашки по коже. — Ладно, — выдохнул он. — Потом разберусь. — Потом?! — вспыхнула она. — Ты можешь хоть раз объяснить нормально?! — Ты всё равно не поймёшь. Эти слова оказались последней каплей. Теодора резко вскочила, стул с грохотом отлетел назад. — Знаешь что?! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Ты мне надоел! Постоянно что-то требуешь, что-то скрываешь! Как только я пытаюсь хоть чуть-чуть узнать правду, ты отмахиваешься, как от назойливой мухи! Ты заявился в мой дом, поселился здесь, словно имеешь право! И даже имени своего толком не назвал! — Это всё? — холодно отозвался он. — Нет! — её голос сорвался на крик. — Пока ты не расскажешь, кто ты такой, ты не выйдешь из-за этого стола! Севриан медленно поднял бровь, угол его губ изогнулся в усмешке. — А кто меня остановит? В этот миг на стол легко, как тень, вспрыгнула Лукия. Кошка встала между ними, уселась спиной к Теодоре, и выразительно уставилась на Севриана, словно выбирая сторону. Тишина повисла тяжёлым занавесом. Теодора чувствовала, как бешено колотится её сердце, но отвести взгляд уже не могла. — И ты туда же… — Севриан тяжело вздохнул и отвёл взгляд. — Я не собираюсь участвовать в этом дурдоме. — Тогда уходи. — Голос Теодоры прозвучал неожиданно твёрдо. Он медленно поднял глаза. — Что? — Уходи из моего дома. — Почему ты… так изменилась? — удивление в его голосе прозвучало почти искренне. — Раньше тебя не заботило моё присутствие. — Ты на мои вопросы не отвечаешь, — губы девушки дрогнули, но она держалась, — значит, и я тоже не буду. Севриан резко встал, и в несколько шагов оказался почти вплотную. Его тень легла на неё, голос стал низким и угрожающим: — Слушай сюда. Мне предначертано быть здесь. Хочешь ты того или нет. Мне плевать на твои капризы, твои правила, твой дом. Радуйся хотя бы тому, что я спасаю тебя от того, чего ты сама не в силах даже назвать. От кошмаров, которые могут обернуться куда большим. — Нечто большее? — Теодора вскинула подбородок, стараясь не показать страха. — Это что, по-твоему? Он прищурился. — То, что вам, людишкам, не понять. Ты даже не представляешь, что скрывает этот браслет. До сих пор ты видела лишь бледные отголоски: сонный паралич, тени на границе сна. Но если бы не тот «ангел», который, к слову, далеко не ангел в вашем понимании, — он усмехнулся жестоко, — то ты бы уже давно была мертва. Он шагнул ближе, и его слова обрушились на неё, как удар. — Твои врачи потом написали бы: «остановка сердца во сне». Только вот ошиблись бы. Им никогда не увидеть, как твоё тело разрывают на куски во сне. Как кровь заливает пол, а клочья плоти валяются по углам комнаты. Вашим глазам это не дано. Тишина повисла ледяным покрывалом. Теодора почувствовала, как внутри всё похолодело. Она не понимала до конца, но нутром ощущала — он не лжёт. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и вдруг Севриан резко развернулся. Его шаги гулко прозвучали по кухне, и через секунду он исчез за дверью, оставив её в полной тишине.