Эпилог.

      «Но единственная пристань — высоко, а небо — низко,

Тянут сны из глубины, и до весны нам путь неблизкий».

      Волна окатила его с головой.       Глорфиндель едва сумел устоять, ухватившись за подвернувшийся канат. Проклятье, ладонь и без того была стерта в кровь, теперь от нее одни косточки останутся… а, к Морготу!       «Melethrilfast» вот уже сутки дрейфовала в прибрежных водах Амана. Вернее, в тех водах, которые должны были быть прибрежными, однако впереди не было и намека на континент.       — И это мы называем благословенным?! — крикнул он, глотая хлестающий в лицо дождь. Так и захлебнуться недолго. Бесславная смерть – утонуть прямо на палубе.       — Море следует воле Валар. — Отозвался Олорин, едва не вгрызаясь в посох. — А Илмир всегда ценил триумфальные возвращения. С размахом.       «Вот уж точно. С размахом», — подумал Глорфиндель, когда их гордый кораблик занесло на новый пик и с силой кинуло вниз. Бочки стукнулись о борта, а борта… они, вероятно, тоже о что-то стукнулись – случиться такого толчка от простой волны просто не могло. Кирдан только и успевал поудобнее перехватывать скользкий руль и орать свое «навались», периодически сдабривая его прочими, более забористыми словечками. Эх, если бы не дождь, ходить им всем с красными ушами и записными книжками.       — С каких это пор Владыка Глубин топит новоприбывших? — донеслось с кормы. Элронд надрывался вторым рулевым – изначально первым – и с трудом выговаривал слова сквозь стиснутые зубы. Весь мокрый и злой, сейчас он удивительно и, по мнению Глорфинделя, почти сверхъестественно напоминал сыновей. Ну не молодит же эта вода в самом деле? Да и кого тут молодить, кроме мага, самозабвенно привязывающего себя к мачте? Все эльфы со стажем: как-нибудь своими силами обойдутся.       По небу прокатился раскат грома. После блеснула молния. Да остановите вы это безумие! Подобных Лаурэвиндеэ не видел с Войны Гнева, когда страх сковывал сердце каждого, кто давал слабину. Сейчас тоже было страшно, очень страшно, но по-другому. Холодно, быстро, громко и вместе с тем по-злому весело, звонко, стремительно, будто впервые пустил коня в галоп. Когда остается только ветер, ревущий в лицо и нестерпимо хочется зажмуриться, не тягаться с стихией, но ты уже рискнул и теперь не остановишься. Канаты та же сбруя: скрипят и тянутся, ты только успевай держаться. В бурю подгонять некого, все и так несется, снося голову, но можно впиваться ногтями и перекручивать, перехватываться, когда подбрасывает, и гнать-гнать-гнать…       Глорфинель поморщился и стер влагу с лица. Зрению это не помогло и нисколько не улучшило положение. Вместе с очередной попыткой посмотреть дальше проливной стены, лорд павшего дома силился прогнать дурман. По волнам вровень им мчались клубы дыма, с каждым мгновением все больше напоминавшие лошадей. Строй кавалерии. Образы то сливались с морем, то подступали к самым бортам, махали, свистели, заводили под новый вал и так радовались, выводя… Мираж, казалось, замети все. Кирдан, Элронд, Эрестор – ох, скольких усилий им стоило не броситься к носу. Всадники – те же эльдар из воды и пены – смеялись и хлопали. Их скакуны прыгали и взбрыкивали, изредка ломая строй. Там наверняка был и Асфалот.       Пена солнечных брызг.       «Обожди, mellon nin, совсем недолго до встречи, и тогда все луги Амана будут только для нас двоих». Один из образов, главный в кавалькаде, согласно поддал коню шенкеля и ринулся вперед, подбрасывая в воздух пенную шляпу. Олорин – довольный, Валар, будто гном, нашедший залежи мифрила – ответил ему тем же. Так вот оно что. Не топят. Встречают?..       — Земля! О, Элберет, земля! — подал голос Линдир. В просвете голубого неба возник знакомый альбион.       Как пить дать встречают!

«Цеппелина бок ребристый сквозь туман густой, когтистый, Схватит высверк серебристый острого винта!

Так отвернись уже...»