Камнем по голове

— Почему ты больше не улыбаешься? Я знаю, ты умеешь. Мак поднимает на него глаза, тут же отводит. Такой смешной. Волк ухмыляется. — Я, что ли, виноват? — Нет, — а сам вжимает голову в плечи. Волчий оскал весело сверкает. — Ах так? Он валит испуганного Македонского на кровать и начинает щекотать. Тот задушено смеется, пытается остановить: — У меня игла!.. Волк одной рукой вынимает из обгрызанных пальцев ранее зашиваемый носок, не прекращая экзекуцию. Мак брыкается, но очень осторожно, чтобы случайно не зарядить Волку локтем в глаз или пяткой в живот. Быстро задыхается. — ...х-ха-хватит!.. Волк сегодня милостив, поэтому, так уж и быть, прекращает. Мак красный, как истинный облик, растрепаный и непривычно живой. Смотрит прямо в глаза, забывшись, не прячется, шумно дышит. Внезапно человечный. Волку становится дурно.