Глава 7. Сталкер с разбитым сердцем

С трудом дождавшись конца урока, Энакин вышел из кабинета. Все два академических часа, что длилась пара, Скайуокер смотрел лишь на прекрасную практикантку и почти не слышал, что она говорила. И только замечал, как красива она сегодня в этом голубом строгом платье с жемчужной отделкой по вырезу. Высокая прическа в виде узла, скрытого под золотистой сеточкой, шла ей необыкновенно. Карин глаза лучились добротой и интересом к тому, чем она занималась. — Главной проблемой героя Лермонтова Печорина являлось пренебрежение к тем, кто стоит ниже по уровню социальной лестницы, — лился рекой ее милый голос— А что вы думаете об этом, уважаемые студенты? В ответ поднялось несколько рук и послышалось столько же примитивных рассуждений. — А че тут думать? — небрежно пожал плечами Гоша — Урод он высокомерный, Печорин ваш, думал он выше других стоит, а сам ничуть не лучше. — Точно! — ответила ему Эмма, тощая сутуловатая девица с темным хвостиком — Строит из себя непонятно кого, как будто там есть что-то, кроме рожи смазливой, не зря ни одна баба с ним долго не выдержала. — В рыло бы насовал ему попадись он мне! — конкретнее других выразился сосед Энакина по парте, смуглый парнишка по кличке Кит и фамилии Банаев — Чтобы не высовывался, а жил как все! Энакин тоже решил не ударить в грязь лицом и решительно поднявшись, сказал: — Знаете, а я понимаю этого Печорина, хреново ему среди тех, кто не понимает, думают примитивно, как пожрать да бабла срубить, а ему большего надо, но все считают, что это блажь и записали его в снобы, а он просто хотел жить иначе, вот и все, в наше время бы родился все было бы нормально. Падме улыбнулась мягко и снисходительно, потом сказала так же ласково: — Ты совершенно прав, основная проблема данного героя это одиночество человека, опередившего свое время, вынужденного жить среди низких духом, что невольно сделало Печорина высокомерным и циничным, это помогало не так сильно страдать от непонимания. Энакин слушал и невольно тоже улыбнулся, приятно было когда любимый голос обращен только к нему. Не напрасно вчера перед сном пробежал глазами «Героя нашего времени», понял не все, но главную мысль ухватил и это радовало. Опять же утром постарался на славу - расчесал непокорные волнистые волосы, умылся тщательнее обычного, даже ногти почистил, чего раньше почти не делал. И под конец нацепил новую рубашку, отгладил брюки и начистил гуталином ботинки, чтобы было не так заметно, что они потрепанные. Даже курить по дороге не стал, чтобы не вонять табаком перед таким важным мероприятием. Пригодилась мятная жвачка, которой мама недавно угостила. Все остальные уроки прошли незаметно, их не так много и было, литература шла последней. Когда урок завершился, Энакин выскользнул из класса и пошел следом за Падме, настигнув ее когда она выходила из здания. Остановился у входа, невольно прикрывая его, широко расставив руки и спросил со всей прямотой, какая может быть у юного влюбленного: — Падме, а вы заметили, как я сегодня выгляжу? — Да, заметила, — сказала та с осторожностью — Очень красивая рубашка и очень тебе идет. — Это все ваше влияние, — сказал Энакин с улыбкой — Знаете, а давайте сходим куда-нибудь? Я такое клевое место знаю, не раз там бывал! Падме немного растерялась, тень пробежала по лицу, наконец, взяв себя в руки, она ответила как можно мягче: — Прости, но сегодня никак не могу, я очень занята вечером. — Хорошо, — ничуть не обиделся Энакин — Тогда в другой раз, имейте в виду, я настойчивый. Лицо Падме стало серьезным как будто она лишь сейчас поняла, что ее ждет. — Не думаю, что это возможно, — сказала девушка спокойно, но уверенно — Лучше будет перестать делать мне такие предложения. И найдя возможность пройти, Падме вышла на улицу и стремительно покинула двор. Энакин не знал, что ему делать со своим чувством, которое не позволяло ему сдаться и отступить. Промучившись до вечера, послав нахрен отчима, пристававшего к нему с пьяными бреднями, Скайуокер решил пойти к дому Падме и вновь объясниться с ней. Парень знал, где окна ее квартиры - на втором этаже со стороны двора. Он подошел к нему и подобрав с земли камень, бросил его так, чтобы он попал по подоконнику, но миновал стекло. Грохот вышел невообразимый, Падме, конечно, услышала и открыв окно, выглянула. Увидев, кто стоит внизу, девушка нахмурилась и сжав руки, одна в другой, стала ждать объяснений. Они же заставили ее томиться. — Падме, мое предложение еще в силе и я готов повторить его снова и если будет нужно, то стану это делать ежедневно, пока не услышу согласие, — воскликнул Энакин с безумной надеждой и видимо это стало последней каплей, потому, что Падме ответила не в пример ему ровно и холодно: — Послушай меня, уважаемый студент, я уже сказала однажды и если будет надо, повторю это еще не раз: ты напрасно теряешь время, сколько бы ты не предложил мне встречу, ответом моим будет Нет, прошу тебя, лучше пойми это сразу и прекрати меня преследовать, хорошо это не завершится. С этими словами Падме захлопнула раму, давая понять, что разговор окончен. Энакин покраснел и сдав кулаки, издал бешеный рык раненого тигра и ударив кулаками себе в бедра, развернулся и бросился к дому. Влетев в квартиру, он громогласно хлопнул входной дверью и пролетев мимо застывших в прихожей изваяниями мамы и Уотто, ввалился в свою комнату и закрылся там, ни говоря ни слова. Вскоре оттуда послышалось равномерный звук ударов и почти безумный крик, похожий на вой. — Да, походу, он там рыдает, — прокомментировал Уотто сие явление, Шми дернулась туда, но муж схватил ее за плечо: — Не ходи туда, дура, он тебя щас на лоскуты порвет! Но женщина не послушалась и вырвавшись, скупо бросила: — Отстань, алкаш! Затем молча вошла в комнату сына. Предчувствие не обмануло Шми, Энакин сидел на кровати, уперев локти в колени и опустив голову на руки, дергал себя за волосы и кричал на одной ноте, злые слезы срывались с ресниц, но тот не обращал внимание, лицо было красным и злым, глаза сузились и метали молнии, губы скривились и побелели. Лишь услышав, что кто-то вошел, парень, не поворачивая головы, злобно рявкнул: — Отвяньте все! Пошли вон отсюда! Шми хотела было уйти, но тут Энакин повернулся и увидев, кто это был, сказал уже другим тоном: — Мам, пойди сюда! Женщина присела на кровать с ним рядом и тогда, глянув ей в лицо, Энакин спросил: — Вот, ты мне скажи, я сильно страшный, да? Ну в смысле совсем Квазимодо? Шми ответила как можно ласковее, опасаясь новой вспышки гнева: — Нет, сынок, что ты такое говоришь? Никакой ты не страшный, у тебя глаза очень красивые, и волосы, и лицо тоже… — Все ясно! — перебил ее парень — Я настоящий урод! — Да ничего подобного, — ответила ему мать — Вот, давай вместе посмотрим. Она помогла ему встать и подвела к большому зеркалу в дверце одежного шкафа. — Посмотри на себя как следует, — убеждала его Шми — Ты видишь, какая у тебя интересная и очень приятная внешность, ты похож на твоего папу, а я влюбилась в него почти с первой встречи, ты почти такой же, выражение лица как у него. — Лицо! — небрежно выплюнул Энакин — Кирпича просит это лицо. Ну и рожа у меня! — Все у тебя хорошо, — не стала слушать его женщина — Осталось лишь правильно подать свою внешность, перестать курить, ругаться, разговаривать более вежливо, уметь рассуждать, то есть, читать разные книги, носить более аккуратную и красивую одежду, например, классические костюмы. — Я и не умею в таком ходить, — пожал плечами Энакин — Да и от книг мне скучно. — А я научу тебя всему, я в юности очень читать любила, — пообещала ему Шми — И одежду подберем, вот подкопим денег и сходим в наш универмаг, там все самое лучшее. Шми говорила мягко, при этом обнимая сына и поглаживая его по растрепанным волосам. Постепенно тот успокоился и начал верить маминым словам, а на другой день…

***

Энакин заметно воодушевился разговором с мамой. Он был уверен теперь, что стоит лишь поработать над собой, как Падме непременно полюбит его. Парень пришел в училище немного раньше обычного, так нетерпелось начать соответствовать новому образу. Пускай одежду они пока не купили, но не беда, вчерашняя рубашка сойдет. Опять же причесаться, умыться и заготовить темы для разговора. Думая о том, как начнет обсуждать с любимой прочитанные книги, о которых весь вечер говорил с мамой, парень вошел во двор ПТУ, да там и прирос ногами к асфальту, увидев такую ужасную для себя картину. Падме тоже уже пришла, стояла возле ворот с другой стороны, а рядом с ней был высокий стройный брюнет в сером строгом костюме, замшевой куртке на пару тонов темнее, в начищенных ботинках отражалось небо. И главным было то, что этот лощеный хлыщ стоял от Падме в самой непосредственной близости и как свою собственность, одной рукой обнимал ее за талию, а вторую положил ей на затылок и их лица неукротимо приближались друг к другу пока наконец не соединились губами. Энакин понимал, что должен уйти, но почему-то не мог. Ноги намертво вросли в землю, а в душе закипали эмоции. «Вот, значит, как,» — думал он при этом — «Меня так отшивает, а с этим козлом сосется при всех! Ну конечно, куда мне до него! Ну я ему задам!» Наконец парочка закончила целоваться и Падме направилась к зданию, к счастью, не заметив Энакина, а ее партнер стоял у ворот пока она не скрылась в дверях. Энакин тоже этого ждал и после бросился к парню, без приветствий и предисловий, хватая его за куртку обеими руками и слегка тряхнув, выпалил в лицо: — Слушай, ты, павлин выхоленный! Не смей больше к ней приблизиться, ясно тебе? Она моя! Я один могу ее любить! Парень никак не реагировал на оскорбление, лишь когда Энакин замолчал, чтобы перевести дух, сказал пренебрежительно: — А, так ты и есть тот самый малолетка, что не дает покоя моей невесте, знаешь, как ты ее достал, она каждый вечер мне жалуется, совсем прохода не даешь! — Да, что ты мелешь, хмырь? — так и взвыл от боли Энакин — Лучше отвали от нее по-хорошему, иначе я уже не буду таким вежливым. — Прости, уважаемый, но этого не будет, — так же спокойно ответил мужчина — Мы с Пальмирой любим друг друга и скоро поженимся. — А вот хрен тебе, урод! — запальчиво выкрикнул Скайуокер — Сейчас я тебе лоск весь посшибаю она и не глянет на тебя! Не став более тратить слова, Энакин врезал коленкой в живот мужчины, а когда тот согнулся и захрипел, несколько раз дал ему кулаком в лицо. Кровь хлынула на щегольскую куртку парня из разбитого носа и рассеченной губы, огромное красное пятно расплылось под правым глазом. Но и этого Энакину оказалось мало. Он схватил соперника за плечи и приложив о ворота, швырнул на асфальт и несколько раз сочно пнул. И шумно выдохнув, бросил на прощание: — И чтобы больше я тебя здесь не видел! На занятия в тот день Энакин не пошел, прогулял по городу до самого вечера, успокаиваясь и приходя в себя. А возле дома его уже ждала полиция по главе с участковым Василием Ивановичем Таркиным - худым, жилистым мужиком с пронзительным холодным взглядом. Так Энакин узнал, что избитый им жених Падме принадлежал к партии и имел там высокую должность. Теперь судьбе парня не позавидовать. Большого труда стоило избежать тюремного срока, к делу подключилась администрация ПТУ и Шми, да и Падме не хотела ломать судьбу незадачливому ухажеру. В общем, в тюрьму Энакин не сел, ограничился штрафом и отчислением из училища. По протекции соседа дяди Валеры парень устроился работать на АТС и теперь надеялся восстановиться в училище, сдав вступительный тест. Так продолжалось пару месяцев и сегодня во мраке забрезжил свет в виде долгожданного похода в универмаг.