Глава 14. Помощь по дружбе

— Давай сперва ты, — великодушно предложил Энакин. Асока посмотрела на него и потом опустила взгляд. Дело в том, что едва узнав о проблеме своего нового приятеля по части учебы, тогрута думала предложить ему свою помощь в этом. Догадывалась, что сам парень едва ли справится, учитывая его прошлые успехи, пробелов в знаниях явно будет много, а времени на их ликвидацию почти нет. Всего четыре неполных месяца осталось. И если Энакин провалит вступительных тест и не сможет вернуться на учебу, то вся его жизнь скорее всего пойдет под откос. Не один раз за этот спонтанный совместный вечер Асока хотела завести разговор об этом, но в последний момент что-то будто останавливало ее, парализуя язык во рту и намертво запечатывая губы. Причина была в страхе показаться навязчивой, чтобы Энакин не подумал, будто она нарочно хочет к нему подкатить. Тем более знала, что тот влюблен в практикантку. Пусть и не говорил этого прямо, но в каждой фразе у него так и сквозило обожание к этой девице. И за то время, что они с Асокой провели вместе, она узнала про эту Падме, наверное, все. Явно побольше, чем про самого Энакина. О себе тот рассказывать не любил, только в общих чертах, что живет с мамой и отчимом, отца никогда не видел, только фото, со слов матери его убили на войне. Но на какой точно неизвестно. Мама работала на рынке, так же и с отчимом познакомилась, потом он спился и сел ей на шею. И это было все, что парень рассказал о себе, остальное было посвящено его увлечению разными механизмами, в которых он, как догадалась Асока, нашел отдушину. Затем про учебу в ПТУ и про свою Падме. Из рассказов о ней тогрута сделала вывод, что эта девушка из совершенно иной среды - приехала с юга России, происходила из обеспеченной семьи, училась в престижном институте и свою практику в провинциальном ПТУ воспринимала скорее как развлечение, желание узнать другую жизнь. И разумеется она никак не могла не привлечь внимание местных парней, как всегда привлекает что-то яркое и красивое. Поневоле будешь считать это великой любовью, не думая, чем это может оказаться на самом деле. Асока и не стала ничего объяснять Энакину, знала, что тот не послушает и еще разозлится, а ей не хотелось разрушать их так внезапно возникшую симпатию, возможному дружбу, ведь этот парень всегда ее привлекал и очень хотелось быть в его жизни, даже в такой роли. И вот наконец сейчас, когда Асока решилась заговорить с ним на тему учебы, как Энакин внезапно сам решил о чем-то ее спросить. Но увидев, что и она хочет того же, позволил сказать первой и она, преодолев робость, заговорила: — Видишь ли, ты мне сказал, что у тебя проблемы с учебой, что тебе нужно готовить тест, так вот, я могла бы помочь тебе подготовиться, если ты не возражаешь… Сказала и снова отвела взгляд. Нужно было сейчас об этом поговорить, едва ли она решилась бы снова подойти к Энакину и неизвестно когда еще они окажутся наедине. И стараясь заранее убедить себя не волноваться ни в коем случае, замерла в ожидании ответа. Парень неожиданно улыбнулся и ответил: — Вот я как раз и хотел тебя попросить меня натаскать, ты же вроде отличница, а я сама понимаешь, только не думал, что это вообще допустимо. — Все нормально, — ответила Асока, стараясь быть спокойной и не показывать своих эмоций заранее — Я тоже думаю, что так тебе будет проще догнать программу. — Значит, заметано? — спросил Энакин, облегченно вздыхая — Говори когда и во сколько прийти? — Давай завтра, часа в три, — подумав, ответила Асока — Если ты можешь, конечно. — Ну, в принципе, да, — без колебаний произнес Энакин. — Вот только во дворе об этом не треплись, — предупредила его Асока — А то сам знаешь, слухи пойдут, вряд ли оно тебе надо. — Окей, ни одной душе, — пообещал Энакин торжественно и внезапно взглянув на часы, висевшие на стене, спохватился — Ой, времени уже много, надо идти, а то мама будет переживать, я же не успел ее предупредить. — Да, точно, иди скорее, твоя майка уже высохла, — согласилась с ним Асока и зайдя в ванную, сняла с батареи действительно уже совсем сухую футболку и протянула ее парню. Тот быстро оделся и прежде, чем уйти, внезапно обернулся к Асоке и взяв ее за руку, крепко пожал. — Спасибо за помощь, ты настоящий друг! — сказал он с чувством и через миг уже спускался вниз по лестнице. Асока долго еще стояла в прихожей, прислонившись к стене, пока шаги парня не стихли на площадке и долго не могла унять беспокойно бившееся сердце.

***

Домой Энакин пришел когда на улице уже почти стемнело. Сумерки плыли над родным двором, а в окнах его квартиры горел свет. Значит, мама пришла и от расспросов теперь не отвертеться. Тяжко вздохнув, Энакин открыл дверь своим ключом, у них всегда запирали дверь изнутри. Как ни хотелось парню просочиться в свою комнату незаметным и там, за плотно закрытой дверью, улечься на диван и прикрыв глаза, раз за разом воскрешать события этого богатого на события дня у него это не получилось. Услышав скрип ключа в замке, Шми вышла в коридор. Она хотела было спросить, где сын пропадал так долго, но едва взглянув на него, воскликнула с нескрываемым ужасом: — Эни! Что с тобой случилось? Ты подрался? Тебя избили? Слова и вопросы лились из нее как вода из сорванного крана. До того свежи были воспоминания о драке, послужившей причиной исключения с учебы, что женщина до сих пор опасалась повторения. Парень не мог спокойно смотреть на это бледное и испуганное лицо мамы, это просто было выше его сил. Энакин подошел к ней и положив руки на плечи матери, постарался успокоить ее: — Мама, не надо так переживать, все в порядке, я никого не убил и не покалечил, всего лишь объяснил одному подонку, что нехорошо приставать к честным девушкам и он, кажется, понял меня. — Вот как, значит, — уже не так взволнованно ответила Шми — Пойдем на кухню, расскажешь обо всем, пока этот урод не явился. То, что Уотто еще не было являлось очень хорошей новостью, тот уж конечно не оставил бы без комментария помятую внешность пасынка. Энакину, мягко сказано, не слишком хотелось выслушивать его тупые шутки и не менее грязные намеки на то, что его типо хотели опустить. На кухне как раз вскипел чайник, на столе стояла ваза с искрящимся вареньем и вазочка с квадратными карамельками, посыпанными сахаром. Скоро там появились две чашки с ароматным чаем и отпивая из своей, Энакин поведал маме обо всех злоключениях сегодняшнего дня. Только ей одной и можно было рассказать о таком, зная, что мама всегда поймет и поддержит, не станет смеяться и ругать почем зря. Шми и сейчас не сказала ничего из такого, лишь только внимательно смотрела на сына пока он говорил и взгляд этот выражал тепло и внимание. Она всегда знала, что Энакин в душе не такой плохой как многие думают, просто нечасто возникают ситуации, где он показал бы истинное лицо, не боясь насмешек и осуждения. Вот сегодня, например, совершил благородный поступок - спас беззащитную девочку от мерзкого домогателя и потом помог молодой маме ухаживать за больным ребенком. И рассказывал об этом как о само собой разумевшемся, без тени бахвальства и хвастовства, словно и правда не осознавал такие хорошие поступки совершил. Нет, таким сыном можно только гордится. А что ведет себя так, это вина среды и что рядом нет достойного примера, мужчины, что показал бы ему каким надо быть. Сама Шми не смогла бы во всем дать этот пример, она - женщина и многое ей недоступно. Однако могла самое важное - просто любить своего сына таким, какой он есть и не давать завянуть в его душе лучшим порывам. И когда Энакин завершил свою речь, просто подошла к нему и обняв со спины, поцеловала в щеку. — Ты - молодец, сынок, настоящий мужчина никогда не сбегает от трудностей и не прячется за чужими спинами, я рада, что ты понимаешь разницу между показательными выпадами и настоящим поступком. — Просто я знал, что так было нужно, — ответил парень спокойно, но было видно, как ему приятны слова матери. — Знаешь, — сказала вдруг Шми — Если вспомнить отца этой девочки и ее саму, то, я думаю, скоро придется ждать гостей, в случае того, что она расскажет отцу, кто ее спас. Энакин не подумал об этом, но отчего-то при мысли о том, что Асока может прийти к нему в душе стало теплее.