Глава 19. Наказанная злость

Уотто был в ужасном настроении, что в последнее время было для него нормой. Выпить часто не получалось, друзьям надоело, что он постоянно выпивает у них всю водку и от себя ничего не носит и почти перестали угощать. В долг в магазинах уже тоже не давали. Осталось лишь ковыряться в мусорках и вытаскивая бутылки, сливать в рот оставшиеся там вожделенные миллилитры. Сегодня и такого счастья ему не выпало. Бутылок попалось мало и оставшегося в них не хватило для нужного результата, что злило еще сильнее. От этого внутри росла ненависть ко всему живому и бредя к дому шатающейся от похмелья походкой, распространяя вокруг себя удушающее амбре перегара, Уотто тихо бесился и злобно шпынял всех, кто попадался на пути. — Чего расселись тут, дебилы? Щас по заднице дам! — заорал он на компанию подростков, мирно сидевших на лавочке — А ну домой пошли, кому сказал! Ребята презрительно взглянули на неопрятного мужика в растянутой майке и трениках, покрутили пальцем у виска и благоразумно решив не связываться, мирно встали и ушли в соседний двор. Уотто такой оборот разозлил еще сильнее, он-то хотел сорвать злость, а реакция вышла почти никакая. Пыхтя он отправился дальше и не найдя более достойного кандидата, со всей силы пнул мирно лежавшего на солнышке черного кота. — Вали отсюда, комок вонючей шерсти! — рявкнул Уотто, отшвыривая ногой кота — Развалился тут, нормальным людям пройти нельзя! Кот обиженно мяукнул, не привыкший к такому отношению, обычно его все любили и гладили. И потому, не придумав лучшего, он еще в полете яростно зашипел и подпрыгнув вцепился зубами и ногу обидчика. — Уяаааа! — по-бабьи взвизгнул Уотто — Ну ты покойник, черножопый! И схватив кота за шкирку, приготовился швырнуть, ударив головой о стену, но не успел, на подмогу любимцу, услышав его надрывный вой, поспешила его хозяйка, жившая на первом этаже их дома. — Ах ты гад такой! Живодер поганый! — закричала милая с виду старушка в цветастом халате, замахиваясь на пьяницу мухобойкой — Чего творишь, сволочь? Ух я тебе сейчас! Придумал тоже, Васеньку моего гнобить! Ну, что он тебе, уроду сделал? Свои слова она сопровождала ударами пластмассовой мухобойки, Уотто хотел защититься, но куда там. И наконец, тяжело выдыхая после драки, подхватила на руки своего любимца и погрозив Уотто кулаком, пошла в дом. — Сейчас, Васенька, сейчас миленький, — на контрасте с недавним ласково ворковала бабуля — Я тебе вкусного дам, а этого гада я придушу, если еще раз посмеет тебя тронуть. — Да на…й мне твой ублюдок сдался! — пробормотал Уотто себе под нос, поднимаясь на свой этаж, жена явно дома, пусть сгоняет ему за пивом, а то башка трещит. А на сгоняет, как миленькая, пусть только попробует бунтовать, мигом в репу получит, должна вообще ему тапки в зубах носить и ноги мыть, да водой этой умываться. Благодарить по гроб жизни, что взял ее в жену, убогую разведенку с довеском. Щенка ее приблудного принял и живет с ними. Даже много будет для такой тупой уродины. Размышляя так, Уотто открыл дверь ключами и не подумав снять грязные тряпичные тапки, заляпанные глиной, с видом хозяина жизни прошествовал на кухню. Знал, где искать, жена там все время сидит, в окно смотрит как придурочная, нет бы мужа встретить, с улыбкой, с ласковым словом, а потом на колени встать и ублажить как заслуживает. Но нет же, ведет себя как чужая. Уотто так задумался, что не сразу заметил странное. Жена не сидела тихо на кухне, а ее голос тихо и ровно звучал оттуда, а к нему присоединился еще один, мужской, спокойный, приятный ровный. Ярость Уотто достигла критических размеров. «Вот же сука!» — подумал он очевидное — «Мужика привела! Ну, погоди же у меня! Сейчас научу тебя жизни, паскуда!» Горя праведным гневом, мужчина протопал по коридору и ворвавшись в кухню, увидел по истине идиллическую картинку, просившуюся на обложку статьи «Счастливая семья второй половины двадцатого века». Его дорогая жена, которой Уотто сделал такую милость, сделав своей, сидела сейчас за столом с самой счастливой улыбкой попивая чай с тортиком и конфетами, которые ему никогда не покупала. Напротив нее, с видом хозяина, расположился какой-то очкарик лет пятидесяти из породы хилых интеллигентов. Променять его, великого Уотто, вот на это! Это ж какой удар по его самолюбию. Но сильнее всего поразил вид жены, оживленной, радостный, глаза блестят, щеки разрумянились, губы улыбаются. А с ним-то, Уотто, едва не кривится, когда он просит портки его стирать. И в постели обслуживает как будто сортир моет, вздыхает и морду отворачивает. Еще и нарядилась как шлюха, лицо намазала, патлы заплела, не то, что перед ним, в застиранном халате, с постной рожей и мочалкой на башке. Злость разрослась до последней стадии и Уотто с удовольствием дал ей выход, взвешенно заорав на мирно пившую чай Шми. — Ах ты, сука! Хахаля привела сюда! Кормишь на мои деньги! Ах ты тварь! — разразился Уотто площадной бранью и не успела Шми ответит, как тот схватив ее за руку, выдернул из-за стола, размахнулся и сильно ударил по лицу. Женщина вскрикнула и пошатнулась. Из разбитого носа и верхней губы потекла кровь. — Вот так тебе, тварь! — продолжал он наносить удары по щекам женщины — Будешь знать свое место! Быстро в ванну иди, морду отмой и всю ночь мне будешь сосать! Поняла? Айййй! Больно, мать твою! Последнее прозвучало на высокой ноте почти жалобно, когда негодяй почувствовал, как сзади на него навалилась какая-то неожиданная сила. Она же схватила его за руку, что лупила жену и резко завела за спину, заломив так, так хрустнули кости. Следом что-то резко рвануло его назад, отрывая от стонущей Шми, по лицу которой текли слезы, смешанные с кровью. — Да как ты смеешь трогать ее, мерзкий паразит! Пиявка на ее шее! — звучало над головой злое и яростное — Еще раз ты сделаешь это, знай, я тебя убью! Понял меня, тунеядец? Следом его ударили сверху, шею и спину пронзила боль, за одним ударом последовал второй и третий. Наконец схватили за ворот и развернув к себе, со всей силы врезали в живот, заставив Уотто сложиться пополам и долго стоять, схватая ртом воздух. — Вот так-то! — перевел дыхание Пло, брезгливо отшвыривая от себя Уотто — Я вижу, ты не знал, что нельзя бить женщин, тем более тех, за счет которых живешь у них в доме! Но ничего, мне несложно преподать тебе этот урок! Ты точно все понял? Уотто не ответил, продолжая хрипло дышать, сплевывая на пол. Тогда Пло опять поднял его за воротник засаленной майки и подтянув на пару сантиметров от пола, вновь несколько раз врезал ему, расквасив пропитую морду. — А теперь точно понял! — сказал Пло удовлетворено — Теперь извинись перед женой! Быстро, а то я не буду больше таким добрым как сейчас! — Извини, — хрипло бросил Уотто, не глядя на Шми. Пло это не понравилось, тогда он буквально бросил Уотто под ноги той и наступив ему ногой на спину, приказал: — Слушай меня, убогий, и повторяй за мной: я прошу тебя, дорогая, извини меня, больше такого не повторится! Пло нажал ногой посильнее и пнул по ребрам. Уотто нерешительно поднял глаза на обоих и пробормотал: — Прошу тебя, Машка, извини меня, больше не буду тебя лупить… Пло не дослушал, решив, что этого хватит. Он резко поднял Уотто, ставя его на пол и не отпуская, прошипел: — Конечно, не будешь, ведь ты сейчас же соберешь манатки и свалишь отсюда, чтобы через десять минут и духу твоего тут не было! Время пошло! — Э, нет, так не пойдет, — вновь ощетинился Уотто — Я тут, как бы, прописан, Василь Юрич обратно вселит! — За это не переживай, — спокойно ответил Пло — Я скажу господину Таркину и прописку твою быстро аннулируют, моих связей для этого хватит, а ты и до женитьбы где-то жил, вот туда и проваливай, здесь тебя никто не ждет! Ну пошли, чего встал! И подталкивая Уотто в спину, Пло довел его до большей комнаты и встав у дверей, пристально смотрел как Уотто достает потертый фанерный чемодан, с которым явился сюда несколько лет назад и кидал в него свои немногочисленные шматки. Пло следил, чтобы тот не прихватил лишнего и когда дело было сделано, так же проводил его до выхода и открыв дверь, вытолкнул в подъезд. — Уходи сразу, не заставляй спускать тебя с лестницы, я ведь могу и убить, а ты вряд ли этого хочешь! — мило пожелал ему Пло и не дожидаясь ответа, запер дверь. После вернулся на кухню, где тихой мышкой сидела Шми, боясь подать голос. Мужчина подошел к ней и обняв, прижал к себе, чувствуя как она дрожит. — Ну все, успокойся, больше он не явится, — сказал Пло тихо, поглаживая ее по спине — Я знаю такой тип людей, они грозные против слабых, но мигом сдуваются, получив настоящий отпор. Я позвоню Таркину и он его не пустит, прописку его тоже отменят, попрошу бывшего сослуживца, у него жена в домоуправлении работает. И еще нужно сегодня же вызвать слесаря, чтоб поменять замок. У тебя есть телефон? Шми робко кивнула, веря и нет, что все это произошло в действительности. Еще никогда до этого, никто, ни один человек не заступился за нее. Никому не было дела до ее жизни и проблем. И никто не помогал, кроме сына. И никому, кроме него, она была не нужна. И вот теперь этот новый знакомый. Такой сильный, мужественный, смелый. Неужели он все это из-за нее… Шми была так растрогана и так волновалась, что слезы продолжали течь по ее лицу, она всхлипывала и вздрагивала всем телом. Пло продолжал обнимать ее и успокаивать. Когда она немного затихла, мужчина отпустил ее и заглянул в кухонный шкаф, чтобы найти какие-нибудь капли. Нашел лишь полупустой пузырек Корвалола и вылив в чашку, разбавил водой из чайника. — Вот, выпей, — сказал Пло, держа чашку рядом с губами Шми и поскольку ее руки дрожали, начал сам медленно вливать лекарство ей в рот. — Теперь нужно умыться, у тебя все лицо в крови, — произнес Пло когда чашка опустела и подав ей руку, помог дойти до санузла. Там открыл кран и набрав воды в ладони, начал смывать с лица Шми слезы и кровь. До этого найдя в кухонной шкафу перекись и вату, обработал ссадины на губе и щеке женщины. Потом сам позвонил слесарю и остался дождаться его. — Спасибо, я просто не знаю как выразить вам то, что я чувствую, — сказала наконец Шми, наконец обретя голос — Это было просто ужасно, простите я не ожидала, что все будет вот так… — Давно нужно было вышвырнуть этого урода, — спокойно ответил Пло — Можешь не бояться, больше он сюда не сунется. Пло остался ждать слесаря, чтобы не оставлять Шми одну пока не вернется Энакин, а у него сейчас было очередное занятие с Асокой. И вскоре его ждал вступительный тест, а перед этим…