Глава 28. Я тебя не люблю

Асока слушала Энакина молча, понимая важность того, что он скажет сейчас, то, что нельзя нарушать этот момент откровенности. Ведь когда парень так перед ней открыт она просто не имеет права отталкивать его и тем самым разрывать невольную нить, протянувшуюся между ними. Нить, что на глазах крепла и утолщалась, подрастая внутри сосудами и нервами. Одно неосторожное движение и сосуды будут порваны, а начавшаяся связь умрет, истекая кровью. Да и что уж скрывать, девушка сама давно хотела знать, что на душе у этого парня, знать, что там есть конкретно для нее и какое там отведено ей место. Как оказалось сейчас, Энакин много чего хранил в себе и был готов провести Асоку в мир своих мыслей, сделать там своей. — Понимаешь, — сказал он после всего — Когда мы начали общаться, заниматься вместе, да и вообще, я заметил, что становлюсь будто другим, нет, не так даже, становлюсь будто настоящим, каким в детстве был, когда еще мог чему-то радоваться, когда не пришла вся эта грязь… — Знаешь, а ведь я тебя понимаю, — ответила ему Асока — В детстве мы обычно такие как есть, радуемся всему, нам многое интересно, мы не прячем того, что чувствуем и говорим открыто обо всем, но, чем старше становимся, тем больше учимся врать, подстраиваться, хитрить, а это меняет нас, искажает природу души, нам это не нравится, но без этого нельзя. Чтобы нас это окончательно не испортило, нужно, чтобы рядом были те, с кем мы еще можем остаться собой, с кем нет нужды притворяться и что-то скрывать, изображая то, чего нет. Мне повезло, у меня есть папа, Алиса и другие приятели. — Видимо, мне повезло меньше, — откровенно признался Энакин — У меня только мама осталась, но ей приходится много работать и мало времени остается, чтобы поговорить со мной. Друзей всегда было не особо, что-то не выходило их завести. Наверно просто дружить не умею, видишь ли, вокруг многие думают, что если я грубый такой, неразговорчивый, смотрю исподлобья, то значит я быдло и хам, что связываться со мной потому не надо, типо я наору, нахамлю и матом обзову. А того не видят, что может все и не так на самом деле, судят по внешнему виду и не желая узнать большего, убегают. Бесит, словами не передать. Асока смотрела на парня, не сводя с него внимательных глаз. И видела перед собой совсем другого Энакина, того, что видела всегда. Но видела лишь она, не потому, что хотела, а просто потому, что это казалось очевидным. И, похоже, только ей одной. — Не знаю, я отчего-то сразу поняла, что ты не такой, как хочешь казаться, — не стала и она скрывать своих мыслей — Просто тебе не хватало чего-то, чтобы перестать притворяться, ты словно боялся, что тебя обидят и оттолкнут, поэтому и нападал всегда первым, просто заранее, чтобы другие не тронули. — Да, это верно, — покачал он головой — Чтоб тебя не побили, бей сам, чтоб над тобой не смаялись, смейся первым. Только, вот не особо помогало, все видели то, что хотели, ни один не подошел и не спросил ничего. Был один приятель только, ты видела, пушистый, но он вскоре уехал, а больше никого и не появилось. Ты видела его давно, на елке, помнишь? Девушка вспомнила не сразу, ведь это было так давно, в детстве, с тех пор много чего произошло. Однако, сквозь толстый слой времени перед глазами пронесся зал дома культуры и двое мальчишек чуть старше нее. Светловолосый человеческий мальчик и пушистый голубоватый малыш. — Это тогда был ты? — только и смогла она спросить — Мы подарками обменялись и каждый получил то, чего хотел. — Я, — кивнул ей парень — И в парке тоже, когда зубы конфетой сломал, а потом на реке. И ты тоже там была. Знаешь, кто-то нас все время сталкивал, просто мы не понимали. Теперь я понял, зачем это было надо. Тебе и мне. Чтоб мы были друг у друга, просто были и все, ведь когда рядом близкий человек есть, то не так грустно становится, понимаешь тогда, что не один ты, что есть кто-то, кому интересно, что с тобой происходит, о чем думаешь, чего хочешь… Нет, ну я понимаю, у тебя друзья есть, тебе и так хватает, но если вдруг ты не против, то можно я тоже тебе другом стану? Пока так, а дальше не знаю… Я ведь не конченый на самом деле, может и правда получится из меня чего… Если поможешь… Не зная как реагировать на такое открытое признание и почти неприкрытую просьбу не бросать его в беде, Асока знала точно - она не имеет права сказать Нет. Просто потому, что сама этого не хочет. Хочет, чтобы этот парень был в ее жизни, остался там в любом качестве, только бы не рвалась их связь, возникшая, как выяснилось, еще с раннего детства. Но не став отвечать словами, просто не найдя таких, какие бы сейчас подошли, она встала и приблизившись к Энакину, молча обняла его, отчего он оказался прижат к ней вплотную. Его растрепанная голова касалась ее живота. Асока ощущала его тепло, слышала его дыхание, даже ощутила на миг как его сердце толкнулось рядом с ее. Это оказалось понятнее любых слов. Оба они знали, что отныне в их жизни наступил новый отчет. И были этому рады, ведь когда рядом есть тот, кто поддержит, то любая проблема кажется совсем несложной. А любая радость удваивается, когда есть, с кем ее разделить.

***

В тот вечер Асока и Энакин долго не могли расстаться. Сперва они сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Много, обо всем сразу. Как-то так оказалось, что когда ничего не тяготит душу и не надо ничего изображать, то говорить становится легко и темы находятся сами. Потом перешли в комнату Асоки и стали рассматривать ее книги. Асока с удовольствием пересказывала особо любимые сюжеты и даже Энакин захотел их прочитать, просто так, не ради того, чтобы произвести впечатление, а потому, что стало интересно. Лишь когда стало совсем темно парень с сожалением засобирался домой, иначе мама будет переживать, если вернувшись увидит, что его нет дома. — Слушай, может, завтра после школы увидимся? — спросил парень уже стоя в дверях — Я не знаю, куда можно пойти, но можно и просто погулять, ты как? — Думаю, получится, — ответила Асока искренне — Приходи часам к двум, я уже дома буду. Перед тем, как уйти, Энакин сперва хотел просто пожать ей руку, в знак того, что они друзья, но вскоре, сам не зная как, положил руку ей на плечо и коротко обнял, на миг прижимая к себе. Потом развернулся и быстро пошел вниз по лестнице. Асока же стояла в дверном проеме и смотрела на него пока он не скрылся.

***

Следующая неделя прошла просто замечательно, ведь почти каждый вечер ребята проводили вместе. Встречались либо во дворе дома Асоки, либо возле ее школы, если Энакин не работал. И потом шли гулять по району, останавливаясь во дворах, чтобы посидеть на качелях и поесть мороженное. Однажды сходили в парк и немного покатались на каруселях, ведь денег у обоих было не так много. Затем Асока с сожалением возвращалась домой, чтобы сделать уроки, а на другой день все повторялось. Так незаметно пришла пятница. Еще более тихо подкрался ее полдень. Роковой час, когда Энакин окончательно потеряет надежду на взаимность. Но знал, что должен прожить эту ситуацию до конца и только так сумеет от нее освободиться. Асока была еще в школе и времени до встречи с ней было достаточно. Мама была на работе и никто не мешал приготовлениям. И парень сперва тщательно помылся в душе, даже вычистил ногти, после переоделся в строгий синий костюм со светлой рубашкой, что они недавно купили в Универмаге, надел черные летние ботинки, что до этого берег, тщательно причесал свои непокорные волнистые волосы и решил, что готов. На столе лежала крупная купюра и Энакин знал, зачем мама оставила ее сегодня. Он положил ее в карман и посмотрел на висевшие на стене часы, вышел из дома. Палатка с цветами нашлась возле продуктового, там же Энакин выбрал красивый и дорогой букет из разноцветных роз: красных, розовых, желтых и белых, украшенный какими-то зелеными пушистыми веточками, упакованный в серебристую блестящую бумагу. Держа его перед собой, юноша пешком направился к ЗАГСу. Успел как раз к самому основному. Толпа гостей жениха и невесты стояли внизу, в самого подножья лестницы, по которой должны были спуститься молодые под тихий марш Мендельсона, звуки которого были слышны еще с улицы. Энакин встал у нижней ступеньки и стал с ожиданием смотреть вверх.

***

Новоявленные супруги медленно спускались, держась рука об руку, шагнули к первой ступени и медленно пошли вниз. Гости заметили их и устремили взгляды на молодых. Раш был сегодня невероятно красив в строгом бежевом костюме, с гладко уложенными волосами, а Падме чудно хороша в легком белом платье с прямой длинной юбкой, с узким корсажем, державшимся на плечах, украшенном жемчужной вышивкой. Ее руки до локтя скрывали кружевные полупрозрачные перчатки, а блестящие каштановые волосы были уложены в ракушку на затылке, от которой спускалась вниз длинная фата, державшаяся на серебристой диадеме с прозрачными камнями. Девушка сияла улыбкой и то и дело склонялась к своему мужу, шепча ему что-то нежное. Но вдруг девушка чуть замедлила шаг, взгляд ее карих глаз стал немного испуганным, устремляясь куда-то вниз. Раш проследил за ее взглядом и тут же понял, что именно так напугало его любимую. — Ну вот, — шепнул он недовольно — Приплыли. Раш ободряюще сжал руку любимой в своей и решил, что будет лучше пройти мимо, делая вид, что не заметили стоявшего у лестницы Энакина. Однако, он сам, едва они спустились, вышел вперед, привлекая их внимание. Он все это время смотрел на молодоженов, не зная, что ему испытывать. И лишь когда Падме сошла с последней ступени, парень четко знал свои ощущения и то, что должен им сказать. И решительно выйдя перед молодыми супругами, буквально преградив им дорогу, юноша для начала протянул Падме букет, что держал в руках. — Вот, — сказал он когда она с опаской взяла цветы — Это вам. Поздравляю со вступлением в брак. — Спасибо, — осторожно ответил Раш, а Энакин подозвал к себе Падме и когда она приблизилась на шаг, склонил голову к ее уху и громко шепнул: — Я тебя больше не люблю. — Слава Богу! — вслух произнесла Падме с облегченным выдохом, хотела сказать Энакину что-то подобное, но когда подняла взгляд, его уже не было, он ушел, не став прощаться, ставя точку внутри себя и отпуская их для новой жизни.