Есть утешение в том чтобы не видеть, как и блаженство в незнании

Это было не ново, заметьте, но все равно было больно. Маленький ребенок сидел у подножия дерева, окруженный сотнями смеющихся детей. Его заплаканное лицо было закрыто руками, тело согнуто, колени крепко прижаты к груди. Ребенок раскачивался вперед и назад, прижимаясь спиной к дереву. Само дерево было маслянисто-черным, с тысячами ветвей, уходящих далеко в белоснежное небо. Кончики ветвей пронзали бледно-белую пелену, и маленькие капли крови стекали к основанию дерева, где затем были поглощены массивными корнями. …Но тем не менее, дети смеялись. Затем произошла внезапная перемена. Вдалеке кто-то приближался. Кто-то другой, чтобы судить его. Кто-то еще, кто будет смеяться. Ребенок посмотрел на приближающуюся пару глаз, спрятавшихся за маской. *** Дети, дерево и окровавленное бледное небо — все исчезло. Они оба находились в холодной белой камере содержания, существо, которое раньше было ребенком, качалось в углу, всхлипывая и дрожа. В глаза сразу бросалась его истощенность, «кожа да кости», с еле заметной мышечной массой под бледной плотью, покрывавшей тело. Человек, который только что вошел, был скован. Цепи, связывавшие его, уходили обратно в дыру в самой двери. Внезапно сбоку на ошейнике запищал красный свет, и все цепи моментально упали на землю. Теперь свободный от оков, SCP-049 посмотрел на SCP-096. Его тихие крики эхом отдавались от стен вокруг доктора. Все одиночество и боль. Доктор подошел к монстру и медленно положил руку ему на голову. Он перестал плакать, и его дыхание замедлилось. Доктор выглядел озадаченным, словно ожидал другой реакции. SCP-049 быстро пришел в себя и посмотрел на существо, поглаживая его по макушке. — Дитя, тебе не нужно бояться меня, я здесь, чтобы помочь тебе. Пожалуйста… дай мне взглянуть… Свободной рукой доктор убрал руки с его лица, а затем снова поднес собственную к его лбу. Существо издало скорбный крик, когда доктор посмотрел ему в глаза. — Я не могу спасти тебя… Свежие слезы потекли по бледным щекам существа. — …Но я могу помочь тебе. С этими словами Доктор вытащил из-под мантии сумку и достал шприц. — Ты почувствуешь легкий укол, но бояться нечего, поверь мне. Звуки криков и поворачивающихся металлических замков эхом отдавались от двери камеры содержания. Он позволил голове существа обмякнуть, схватил его за руку и поместил шприц прямо на серединную базилика-вену. При легком надавливании шприц скользнул в вену, чтобы ввести лекарство. *** Внезапно они оба оказались под деревом. Смеющиеся дети исчезли. С ветвей черного дерева свисали сотни… возможно тысячи осколков зеркал. Каждый осколок имел отражение глаз, и все смотрели на одиноко плачущего ребенка. SCP-049 начал нерешительно идти в его сторону, игнорируя тот факт что земля была покрыта водой, и доходила ему по щиколотку. Медленное капание красных капель в воду оставляло за собой розовые разводы, которые расплывались и смешивались, когда он делал очередной шаг вперед. Плач ребенка становился все громче и настойчивее. Внезапно, Доктор задумывается о своей жизни. Излечение от великой чумы было его священной целью, но здесь кто-то страдал. Разве он не был врачом? Не в этом ли его высшее призвание? Подойдя ближе к ребенку, он замечает, что тот был покрыт неглубокими порезами, а по всему телу сочатся тонкие струйки крови. Он открывает свою сумку в поисках чего-нибудь, чтобы остановить кровотечение, как вдруг голова ребенка резко поднимется и пара заплаканных алых глаз смотрят прямо на него. Глаза ребенка были красными и опухшими, как будто он плакал уже несколько часов. Ребенок медленно встает, его всхлипы по-прежнему остаются единственным звуком, кроме капающей крови с ветвей дерева. Затем, словно прорвав плотину, он бросился на доктора, раскинув руки. На мгновение врач растерялся, а потом ребенок врезался в него со всей силы. Его качнуло на месте. …Ребенок крепко обнял чумного доктора и зарывшись в его одежды протяжно зарыдал. Доктор лишь качает головой, и приняв неожиданное объятие изо всех сил старается утешить дитя. *** В холодной пустой камере чумной доктор сидел в обнимку с существом, пока охранники не утащили его. Ненадолго оно отдохнуло. Некоторое время он был счастлив. Какое-то время его любили. Почему-то он заплакал еще сильнее.