Глава 9 — «Сталь, что слышит сердце»

Глава 9 — «Сталь, что слышит сердце»

— Под полом хранят двадцать слитков, — сказал Мудзан, не оборачиваясь. — Берём, сжигаем. Кровь людей не трогаем, если не нападут. Наруко коротко кивнула. Сердце било ровно, но глубоко: страх идет рядом, слушается. Храм встретил их расколотым громадным колоколом и запахом руды. Внутри на полу мерцали факелы — шесть охотников выстроились дугой. Во главе стоял широкоплечий кузнец с седой щетиной — Фурукава Гоэй. За спиной пятеро новичков с нихирин-клинками. — Девчонка с демоном, — хрипло выдал кузнец. — Сталь не для вас. — Уйдите, — ответила Наруко спокойно. — Мы возьмём металл и уйдём. Сегодня можно без крови. — Слышали? — один из юных шагнул вперёд. — Демоны творят милость! Он рванул в атаку. Наруко успела: длинный Чёрный Луч встретил клинок ребром, увёл удар вниз; коротким Серым Штрихом она выбила меч из пальцев. Парень рухнул на колено, рука онемела — жив, но выведен. Второй прыгнул сверху: девочка ушла боком, подсекла ногу, рукоятью вбила воздух из легких. Третий и четвёртый рвались вместе, но валун, где секунду назад лежала тень Мудзана, треснул пополам и рухнул перед ними — не задев, а перекрыв проход. Пятого схватил страх и он спятился сам. — Один шанс, — бросила Наруко. — Шаг назад — живёте. Кузнец сжал молот: — Сталь ковалась, чтоб резать таких, как ты! Молот обрушился. Ладонь Мудзана поймала сталь, и железо скукожилось, как фольга. Девочка не подняла клинок; лишь протянула руку между ними. — Живите, если клятву дадите не ковать клинки для бойни, — сказала тихо. Фурукава сплюнул снегом: — Они куют, чтоб защищать. Но ты оставила их живыми. Это долг. Он махнул ученикам; пятеро, спотыкаясь, потащили его к выходу. Крови нет. Ветер выдохнул. Под полом нашли тяжёлые коробки. Носильщики вытащили слитки на двор, обрызгали смолой. Девочка поднесла факел — оранжевое пламя разгорелось до синего. Металл шипел, как лапша в кипятке. — Жаль клинки, — вырвалось у неё. — Клинок не знает правды, — ответил Мудзан. — Сердце знает. Пока сердца слабые, лучше пепел. Снова кивок. Она запомнила горечь дыма: обожжённая сталь пахла невысказанной надеждой. Когда огонь жрал последние слитки, на хребте зажглись новые факелы. Три огонька двигались быстро, будто музыка. Звёздный Столп Тэнгэн Узуй вышел первым — две цепные косы звякали, словно подвески карильона. Позади — Гию Томиока, тихий, как тёмная вода. Третья — Шинобу Кочо, улыбка мёда, глаза с отравой. — Потрясающе яркая сцена! — Узуй раскатисто смеялся, глядя на пепел. — Мы бежали на звон стали, а пришли к костру. — Стали больше нет, — ответила Наруко. — Людей мы не тронули. — Фурукава жив? — спросил Томиока. — Увёл учеников, — она чуть повернула клинок, чтобы те увидели сушёную кровь только на рукояти. Шинобу приблизилась на шаг: — Но вы уничтожили надежду новых мечей. Это враг человечества. — Надежда без рассудка — клинок без рук, — сказала девочка. — Сердце сперва учат слушать. — Сердце демона? Пчёлы жалят раз, — Шинобу улыбнулась тонко. — Ты уверена, что успеешь выбрать сторону? Мудзан сделал полшага, но взглядом звал дочь говорить. — Я уверена, что кровь сегодня — лишняя, — ответила. — Если хотите бой, он будет после выбора. Узуй крутанул косы: — Предлагаю сделку: оставляешь отца, идёшь со мной. Жить в свете — великолепно. — Отец не мешок с рисом, — девочка скрестила клинки крест-накрест. — Уйдите. Тишина звенела — только цепи Звука поскрипывали. Томиока первое нарушил её: он вынул меч наполовину, позволил лезвию блеснуть луне, снова опустил. — Она не дрожит, — сказал он. — Сегодня клинки без пользы. Шинобу пожала плечами. Узуй вздохнул театрально: — Потрясающе скучный финал! Но фейерверк будет. Я вернусь за новой сталью. — Вернёшься — говорить будем снова, — тихо. Три Столпа исчезли во мраке. Звук их шагов таял, как искры на снегу. Девочка убрала мечи и вдруг ощутила, что пальцы дрожат лишь теперь. Не в бою — после. Она не спрятала дрожь. — Страх поздний — правильный, — произнёс Мудзан. — Пока сердце дрожит позже меча, ты жива. — Я дала им выбор, — сказала она чуть хрипло. — И себе тоже. Он коснулся её плеча — только проверка: кожа тёплая, пульс сильный. — Запомни ночь, — тихо. — Если когда-нибудь боль уйдёт совсем — мы умерли. Она кивнула. Горло горело от дыма; глаза — от ряда огней на далёком склоне. Страх улёгся обратно, свернулся тёплым зверьком, и сердце снова отбило ровный ритм: вдох — удар, выдох — удар. Впереди оставалось семь Столпов и тысячи незакованных клинков, но сейчас воздух был общим, и он пах пеплом, хвойным мёдом и сталью, что слышит только сильное сердце.