Глава 23 — «Победа, в которой нет смерти»

Глава 23 — «Победа, в которой нет смерти»

Тёплый утренний ветер разгонял пепел, поднятый кострами у усадьбы Убуяшики. На ровной площадке из кедра лежал закрытый гроб: шрам-змей на крышке указывал, чей путь завершился. Справа, у вазы азалий, стояла Мицури Канроджи. Руки дрожали; силиконовая лента стягивала порезы, но раны были не на коже. — Он любил молчать, — выдохнула она. — И даже ушёл… шёпотом. Наруко опустилась рядом, поставила крошечную чашу с рисом и зелёной солью. — Он не хотел, чтобы тьма решала за него. Он умер, отдав право выбирать нам. Мицури подняла заплаканные глаза: — А мне что делать с этим правом? Он забрал мой гнев вместе с собой. Наруко отвечала тихо: — Заменить гнев делом. Я отдам тебе змеиное дыхание так, как учил Игуро. Ты будешь жить им — для двоих. Мицури закрыла лицо ладонями: рыданий не было, только горячий вдох. Справа шагнул Санэми. Он положил свёрток бумаги: — Отряд ветра подарит имя «Обнажённое небо». Боевой титул для него. Пусть будет ветром рядом с нами. Слова дались тяжело, но дрожь ушла. Мицури кивнула: — Спасибо… брат ветра. * После траурного молчания Столпы собрались под сосной. Ренгоку опирался на повязку: ребро всё ещё болело. — Есть вакантное место Столпа Змеи, — отметил он. — И вопрос: что делать с Бесконечной кузницей? Пепел, но остаточная руда ещё опасна. Тенген щёлкнул пальцами: — Шинобу уже варит кислоту, что растворит остатки. Я устрою «звуковое шоу», чтоб и крысы не вернулись. — Вопрос второй, — жёстко произнёс Санэми, взгляд на Наруко. — Ты носишь дыхание солнца. Ты — не официальный Столп, но сильнее многих. Готова встать на место Игуро? Танджиро хотел вставить слово, но Наруко подняла ладонь: — Столп — не титул, а долг. Если корпус примет меня, я не откажусь. Но моя змея — память Игуро. Новое имя пусть даст она. Кабурамару слабо шипнул, будто решая. Ренгоку улыбнулся уголками: — «Столп Рассвета». У змеи зелёные глаза, но она несёт свет. Подходит? Кабурамару обвился вокруг рукояти Чёрного Луча. Шипение — согласие. Санэми не спорил: его кулак тихо сжал ткани хакама. Убуяшики выступил вперёд, опираясь на трость. Голос слаб, но чёток: — Наше солнце — Йориичи. Но новое солнце — это множество искр. С сегодняшнего дня Наруко Узумаки — Столп Рассвета. Не для славы, но для памяти о тех, кто выбрал свет. Наруко склонилась, коснувшись лбом пола: — Приму долг. Клянусь оставить меч в ножнах, пока слово живо. * Поздно вечером она стояла у канавки, где укрыли кузнечную руду слоями соли. Танджиро поднёс лампу. — Завтра мы пойдём в горы, — сказал он. — Там дети сироты, им нужен наставник. — Я пойду, — Наруко положила ладонь на его плечо. — Но на день задержусь. Мне нужно к южной заставе. — К нему? — спросил. Она кивнула. * Дорога через тростники была пустой. Серый плащ ждал у моста. Мудзан держал посох, будто нуждался в опоре. — Ты стала Столпом? — спросил без прелюдий. — Да. Столп Рассвета. — Хорошее имя, — он прикрыл глаза. — Я… горжусь? Смешно. — Это не смешно, — ответила. — Но и не повод возвращаться. Он извлёк из-под плаща маленький деревянный куб. — Прах высших лун. Бери. Рассыпь в храме Игуро. Пусть тень будет удобрением для нового света. Наруко приняла куб. Тяжёлый, но грел ладонь. — Я спрошу ещё раз, — сказал он. — Нужен ли я миру? — Миру — нет, — ответила. — Но, может, ты нужен себе. Учись быть своим лучом. Даже если никто не увидит. Он постучал посохом по камню, как печать под договором: — Тогда я уйду дальше юга. Лет десять меня не будет видно. Но в сердце — будет. Она вздохнула: — Если однажды захочешь вернуться — иди как человек. Без теней. Он кивнул. — Так и сделаю… дочь. Первый раз он произнёс слово без горечи. Она посмотрела в его серые глаза: больше не багровые. — До встречи, когда свет станет мягче, — сказала. Он ушёл. Тростники сомкнулись. Наруко открыла куб: внутри прах, чёрный, как зола. — Кабурамару, — прошептала змея. — Отнесём домой. Змея согрелась на руке. Сердце билось ровно. За спиной вставало солнце, не раня кровь — лишь освещая длинную дорогу, на которой больше не было королей, только люди, что выбирали свет.