ㅤ

             Тайлер едва успел уклониться. Повернул голову, не дав себя поцеловать, и попятился. Выставил перед собой руки, попытался не то что остановить, но хотя бы просто задержать. Правда, так слабо, что почти ничтожно. Конечно же, это ни разу её не образумило.              Энид разочарованно зарычала и шагнула к нему, сокращая расстояние и наступая. Упёрлась ладошками в грудь, впечатала лопатками в полки с кофейными банками и нетерпеливо ухватилась за ворот рубашки. Потянула на себя, вниз, скользя приоткрытым ртом по подбородку и горячо дыша.              За спиной тряслось всё многообразие чашек и графинов, только чудом не падая и не разбиваясь на осколки под ногами. Сорванная с одной петли и кое-как прилаженная обратно дверка, ограждающая зону бариста от остального зала, жалобно скрипела откуда-то справа. Одна лишь удача — не было посетителей, «Флюгер» пустовал и, очевидно, именно поэтому Синклер решила вытворить такое.              — Эни-тф-мх-м, — она заткнула его, как только он попытался позвать её.              Жадно обхватила губы, толкнула внутрь язык и сама застонала от того, как это было хорошо. Целовала исступлённо и яростно, не давала вдохнуть, кусала и тут же зализывала. Неистово. Дико.              Тайлер схватил её за плечи и потянул от себя прочь. Всхлипнул, когда Энид в протест выпустила когти и оцарапала его грудь сквозь ткань фартука и рубашки поло. С причмоком она отпустила его рот и наклонилась к шее, дотягиваясь и извиваясь в его руках.              — Энид, чёрт возьми, — шумно и протяжно выдохнул Галпин, откидывая голову и подставляясь под прикосновения. — Меня же уволят.              Поздней осенью у оборотней начинался гон. И Синклер уверяла его, что ничего страшного не случится, ведь Академия принимает все необходимые меры для подавления... излишнего влечения у своих учеников в этот период. Именно поэтому помноженная на гормоны любвеобильность его девушки не должна была вылиться во что-то подобное.              Но она примчалась к нему в кофейню как разъярённая фурия, едва не снесла входную дверь и уже точно снесла маленькую калитку, врываясь в его рабочее место разноцветным ураганом. Её укороченная розовая шубка из искусственного меха торчала во все стороны всклокоченным и взмокшим месивом, юбка сбилась, рубашка топорщилась из-под тонкого пояса. Тайлер мог только гадать, бежала ли Синклер до самого Джерико в таком виде или же что-то случилось.              Спросить ему никто не дал. Толком открыть рот — тоже. Энид, его милая маленькая Энид, смотрела на него горящим голодным взглядом и хотела так очевидно и так сильно, что при других обстоятельствах он готов был сдаться в ту же секунду.              И сейчас он молился всем высшим силам одновременно, чтобы им обоим хватило ума и самообладания не трахаться посреди зала кафетерия едва ли не на виду у всего города. Ну, или хотя бы одному из них...              — Энид, — снова позвал, подавившись стоном, когда она прикусила кадык и провела по нему плоским языком. — Энид, там грёбаные панорамные окна. Тебя могут увидеть.              — Плевать, — её голос, непривычно низкий, грубый, ещё чуть-чуть и утробное рычание, бросил в лихорадочную дрожь. Она шумно втянула воздух, кончиком носа вычертив неровную линию вдоль его горла, и заскулила, коротко кусая мочку уха, — Мне от твоего запаха крышу сносит.              Здравый смысл истошно бился в черепной коробке, орал, что надо оттолкнуть её, успокоить, проявить твёрдость... но твёрдость Галпин чувствовал только в паху — член становился тяжелее с каждым вздохом девушки рядом, кровь приливала, мысли путались, и в джинсах было тесно до ощутимого дискомфорта.              Неосознанно он немного подался бёдрами вперёд, и Энид застонала, восхитительно, надрывно и... громко. Звук разнёсся по пустому залу, эхом отскочил от стен. Тайлер вздрогнул. И наклонился сам, целуя. Короткий восторженный визг в свой рот заискрил нервы, подталкивая к краю.              Синклер буквально вибрировала рядом с ним, её трясло от возбуждения и желания, она прижималась так тесно и грубо, что Тайлер готов был бросить всё и увести её в подсобку, подальше от чужих возможных глаз. Беглый взгляд в сторону улицы отрезвил.              Полицейская машина парковалась рядом со входом в кафетерий. Шериф с кем-то оживлённо говорил по телефону и не смотрел в окно. О, Господи...              Галпин резко прервал поцелуй. На мгновение зажмурился, почувствовав, как дёрнулся член при виде Энид, настойчиво к нему потянувшейся и разочарованно захныкавшей от потери контакта. Собрал все остатки сил и торопливо проговорил, надеясь, что девушка его услышит сквозь бушующую в сознании эндорфиновую бурю:              — Отец приехал. Спрячься.              Наверное, он имел в виду что-то вроде «выйди из-за моего рабочего места и сядь в любую свободную кабинку». Но он этого не уточнил. И Синклер — его сумасшедшая, ненормальная девушка — попятилась. Опустилась на колени. И действительно спряталась — под широкой стойкой с кофемашиной и кассовым аппаратом. Тайлер прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы самому по-волчьи не взвыть.              Времени вытаскивать её оттуда и усаживать на мягкий диванчик, делая вид, что она абсолютно нормальная посетительница, которой он собирался предложить большой латте, и она вовсе не пыталась трахнуть его прямо посреди кафе, уже не было — шериф открыл входную дверь, шагнув внутрь под звон колокольчика.              Тайлер машинально одёрнул одежду, провёл рукой по волосам и длинно выдохнул. Подался ближе к месту выдачи заказов и поприветствовал отца. Вниз он всеми силами старался не смотреть.              — Здравствуй, сын, — кивнул в ответ Донован, снимая шляпу и лениво обмахиваясь ею.              — Твой заказ готов, — дежурно улыбнулся Тайлер и хотел уже потянуться к заранее собранному пакету с выпечкой и подставке со стаканами на вынос, как... ох.              Энид. Проклятье. Он почувствовал её ладони, скользящие по его голеням к коленкам и выше. Его девушка когтями оцарапала джинсовую ткань, небрежно откинула нижнюю часть фартука и коснулась ремня. Нетерпеливо и настойчиво завозилась с ним, расстёгивая.              Галпин шумно сглотнул и дрожащими руками поставил заказ на прилавок, молясь, чтобы отец не начал задавать вопросы. Но Донован, кажется, и вовсе не заметил, как его сын на несколько мгновений застыл истуканом. Он лишь огляделся вокруг, криво усмехнулся и хмыкнул, снова натянув шляпу до самых бровей:              — Что-то у тебя сегодня совсем пусто. Никого нет.              Тайлер нарочито тяжело вздохнул, скрывая звук расстёгивающейся молнии: да, никого нет, если не считать сошедшей с ума вервольфа, которая сейчас спускала его джинсы вместе с бельём. Он подступил ещё на полшага ближе, почти вжимаясь животом в полированное дерево широкой полки, и неловко поддакнул:              — До обеденного перерыва ещё больше часа. Обычно всегда так.              Вытянулся струной, запнувшись, и после облокотился на стойку, наклоняя бёдра и подставляясь. Надеялся, что его не слишком очевидно скрутило, когда Синклер без подготовки взяла сразу половину, посасывая и облизывая.              О, Господи... Господи. Что она с ним делала, что она творила... Её губы, жаркие и влажные, её напор. Она поцелуями опускалась от головки и вдоль, языком выводила тугие спирали, втягивала щёки и рукой помогала там, где не могла достать ртом. И всё это с таким совершенным, абсолютным бесстыдством, что становилось трудно дышать.              Не медлила, взяла сразу быстрый и глубокий темп. Пока двигала головой, одной ладонью скользнула по его напряжённому животу и игриво царапнула. Галпин со свистом втянул воздух сквозь зубы, вцепился одной рукой в край прилавка, а другую согнул и подпёр голову, едва удержавшись, чтобы не кончить в ту же секунду. Энид совсем его не жалела. Изводила намеренно, забавляясь, он был уверен.              Шериф о чём-то ворчал, жаловался на коллег, рассказывая вроде бы сыну, но на деле — себе под нос. Тайлеру удавалось кивать и согласно мычать, придавая лицу самый заинтересованный вид, какой только мог быть в сложившихся обстоятельствах. Бёдра непроизвольно дёргались навстречу, когда Энид брала всё больше и больше, кажется, решив заглотить его член без остатка. Это было что-то невозможное. Что-то сумасшедшее.              От адреналина кипела кровь. Глухо шумела в ушах, путала мысли. Тайлер чувствовал, как по виску течёт пот. И боялся, что отец увидит его зрачки, огромные до того, что впору думать, будто он словил приход.              Зажмурился. До цветных пятен под веками, до помех, до потери связи с миром вокруг. И в собственный язык вцепился зубами что есть силы, лишь бы не застонать.              Синклер — его чёртова бешеная волчица — обхватила его ноги выше колен, притянула к своему лицу, взяв член полностью, и ни разу не подавилась. Замерла так, сглатывая обилие слюны и совершенно уничтожая движениями глотки. Довольно заурчала, тихо, но ощутимо, посылая вибрации по всему телу.              Медленно повела голову назад, укладывая нижнюю часть твёрдой и скользкой плоти на язык столько, сколько могла, и у самой головки вдруг показала зубы. Прикусила совсем чуть-чуть, всего лишь сомкнула на долю секунды, и то — не в полную силу. Но этого хватило, чтобы от испуга бросило в холодный пот, а следом — затопило жаром.              Галпин проклинал всех и каждого. Хотелось опустить ладонь вниз, надавить на светлую макушку и самому контролировать движения. Остаточная боль от укуса пульсировала, смешивалась с удовольствием и гнала прочь все здравые мысли. Он чувствовал, сколько влаги было там, внизу, сколько слюны текло, и оставалось только уговаривать себя не представлять лицо Энид в этот момент, иначе он кончит прямо так. С позором до того сильным и сладким, что лучшим выходом будет провалиться под землю.              — Сын, ты в порядке? — Галпин-старший позвал его, прекратив сетовать на свои рабочие будни. Вцепился пристальным обеспокоенным взглядом и нахмурился, — Выглядишь нездорово, весь красный...              — Да, пап, — Тайлер сдавленно пискнул, не сумев совладать с собой. Закашлялся как можно громче, не столько, чтобы прочистить горло, сколько чтобы заглушить хлюпающие звуки, когда Энид сжала его теснее, сочнее и жарче, губами повторяя контуры вен, — Всё в порядке. В полном.              Что ещё он мог сказать? Всё в порядке, пап, просто моя безбашенная девушка отсасывает мне под грёбаным столом, пока я разговариваю с тобой? От мыслей, что будет, если шериф узнает, стало страшнее и... твёрже. Галпин понятия не имел, как Энид удавалось вытворять своим ртом такие безумные вещи и при этом оставаться такой тихой. Воистину, она лучшее, что случалось в его жизни.              Он снова непроизвольно дёрнулся навстречу, толкаясь, и выдавил из себя улыбку, надеясь, что она не будет похожа на оскал. Шериф прищурился, изучая его лицо, и хмыкнул, дёрнув плечами. Потянулся и забрал свой заказ, шурша бумажным пакетом. Спросил, удобнее перехватывая другой рукой капхолдер:              — Ты не откроешь мне дверь? А то руки заняты.              Проклятье. Тайлер поджал губы и вскинул брови, не зная, ни что ответить, ни что сделать. Побарабанил пальцами по деревянному покрытию, свято попросив всех богов разом, чтобы спасение пришло само собой. Ладонь под щекой была тёплой от сжигающего стыда. Уши, наверное, горели и того хуже.              Энид внизу тоже замерла. Но не отстранилась, всего лишь прекратила движение на полпути. Там, где был её рот и горло, было жарко и влажно. Невыносимо.              — Прости, пап, — виновато протянул Галпин, стараясь как можно естественнее заполнить затянувшуюся паузу. Сымпровизировал, добавив абсолютный бред, только чтобы не выглядеть ещё большим идиотом в глазах отца, чем он уже был, — Много заказов. Онлайн.              Для верности даже распрямился и ткнул в экран монитора со схемой зала, будто бы открывая нужную панель, но на деле видя лишь расплывающиеся светлые пятна. Энид сглотнула, и он весь затрясся, с трудом подавив стон.              Донован только хмуро вздохнул. Но удачи пожелал без привычной суровости или обиды. Скорее понимающе и в каком-то смысле сочувствующе. Всё-таки вид сына, всего взмокшего, красного и с растерянным взглядом, не мог не вызвать жалости.              Тайлер искоса наблюдал, как шериф зажал двумя пальцами пакет, балансируя с капхолдером, и открыл дверь. Уже сделав шаг за порог, он обернулся и попрощался. И криво улыбнулся, когда парень помахал ему в ответ, а после направился к машине, более не оборачиваясь.              Выдохнув, Тайлер опёрся двумя ладонями на прилавок и повёл плечами от неприятного ощущения влажной от пота в лопатках рубашки. Надрывно заскулил и зажмурился, напрягая мышцы и напирая в ответ на движения Энид, что обводила языком по кругу и одновременно опускалась ниже по всей длине, не сдерживая уже ни чавкающих звуков, ни своих стонов.              Царапнув дерево ногтями до того, что содрал лак, он мельком взглянул в окно, убедившись, что машины шерифа больше нет, как и кого бы то ни было ещё на улице. Гневно и непреклонно зашипел сквозь зубы, по-прежнему не смотря вниз:              — Хватит. Вылезай сейчас же.              Синклер, на удивление, послушалась. Неторопливо, до последнего упруго ведя губами и втягивая щёки, но отстранилась. С самым непристойным влажным хлопком выпустила его член и — в качестве завершения и ещё одного способа убить его, не иначе — звонко чмокнула головку.              Завозилась под столешницей, выбираясь. Цеплялась за его одежду, подтягивала себя и, не удержавшись, в половине подъёма наклонилась и мягко поцеловала его в выпирающую тазовую кость. Тайлер подавился вдохом.              На свет Энид явилась вплотную к его телу, прижимаясь так, что между ними не было никакого пространства, растрёпанная ещё сильнее, чем когда она ворвалась в кафетерий, раскрасневшаяся, раскалённая и до чёртиков довольная. Её ставшие ярко-красными губы и подбородок блестели от слюны, тушь немного размазалась, но это с лихвой затмевали полные блаженства и желания глаза. Она вся была настолько ни о чём не жалеющей, что у Галпина в первые мгновения не получилось даже рассердиться как следует.              Он протянул руку, толкнув девушку вперёд и вжав в край широкой полки, провёл невесомо от груди вверх, даже так чувствуя ответную вибрацию её тела, и сжал пальцы на шее, под линией челюсти. Повернул её лицо из стороны в сторону, пристально рассматривая, и выругался, стиснув кожу чуть сильнее:              — Ты, чёрт возьми, считаешь нормальным...              — Тебе же понравилось, — она бесстыдно оскалилась, перебив его и не дав отчитать за такое поведение.              Галпин прикрыл глаза, длинно выдыхая. Дёрнулся, когда девушка вывернулась из его хватки и сомкнула рот на большом пальце, прижимая подушечку языком. Ну и вот что ему с ней делать? Игнорировать своё желание тоже не было никаких сил: член пульсировал и болел, а от сиплого и дразнящего голоса Энид и её жара — тем более. Ещё один тоскливый взгляд в окно, чтобы убедиться в полной тишине и безлюдности улицы, стал последней каплей.              Синклер вскрикнула, когда её развернули к прилавку. Заурчала, подставляясь и прогибаясь, как только широкая ладонь коснулась и надавила между лопаток. Довольно зажмурилась, не сдержала нетерпеливый скулёж и опёрлась на руки, оцарапывая дерево.              Тайлер грубо растолкал коленом её ноги, поставив шире, и прижался грудью к спине, навалившись. Вернул одну руку на горло, а второй потащил вверх подол юбки, задирая ткань. Горячо зашептал свой прерванный вопрос, ещё сильнее заводясь от дрожи девушки под ним:              — Ты, чёрт возьми, считаешь нормальным прятаться под столом и сосать мой член, пока я разговариваю с отцом?              Пальцами он вычертил неровные дуги на внутренней стороне её бедра и дотронулся до белья, потирая. Сам несдержанно застонал, потому что ткань была насквозь влажной. О, все святые, с Энид же просто текло... Она была такая мокрая, такая жаждущая и такая желанная. Если ещё едва ли десять минут назад Тайлер готов был отказать ей или хотя бы увести прочь, то сейчас он был просто не в состоянии оторваться от неё.              Он практически зарычал, непривычно низким и до костей пробирающим тоном, целуя девушку за ухом:              — Ты хоть представляешь, что было бы, если бы он узнал? Если бы он увидел тебя, сидящую на коленях, с моим членом во рту, боже мой... Энид, ты хоть представляешь, что было бы тогда?              Ответом ему остался только длинный бессвязный стон. Синклер заёрзала под ним, ища больше контакта и не зная, к чему податься сильнее: к его руке или к его паху. Повторяла на выдохе «пожалуйста», умоляя.              Тайлер толкнул один палец сквозь бельё чуть сильнее. И его самого выкрутило от восхитительного и громкого воющего вскрика девушки. Очередная провокация на изодранных нервах слетела с языка сама собой:              — Ты только посмотри на себя. Так нуждаешься, так сильно хочешь. Ты хочешь меня, Энид? Мой маленький ненасытный волчонок, ты не могла дождаться вечера, ты пришла сюда, потому что так сильно хочешь мой ч...              Энид отзозвалась ещё одним воем, заглушая всю болтовню. Таким надрывным, что её стало немного жаль. Тайлер понятия не имел, откуда у него столько пошлой грязи во рту, но его девушке это, кажется, нравилось. И так сильно, что на ладонь текло жарко, скользко и много, даже через плотную ластовицу.              Он со свистом выдохнул, оставил быстрый укус на задней стороне шеи и пальцами, что до этого были на горле, обхватил скулы, заставляя поднять голову и посмотреть на пустой зал вокруг них.              — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, Энид? Прямо вот так? Чтобы каждый случайный кретин, решивший прогуляться мимо кафе в эту минуту, увидел, как ты корчишься и кричишь от удовольствия, пока я внутри тебя? Ты хочешь, чтобы все в соседних домах услышали, как ты стонешь, когда ты кончишь? Ты ведь не будешь сдерживать себя, Энид, не так ли?              Она заметалась, зарычала, расцарапывая деревянную полку до глубоких борозд. Её скручивало от возбуждения, колотило как в лихорадке и, чёрт возьми, Галпин не мог не чувствовать гордость за то, что это он довёл её до такого состояния, что это его она так сильно хочет, что это он ей нужен.              — Да-а-да-д-да, Т-Тайлер, — его девушка, его самая лучшая девушка в мире, захлёбывалась сбивчивыми словами, подтягивала себя на руках, только чтобы её зад был выше и ближе к его бёдрам, и издавала какие-то поистине щенячьи звуки. Капризные, просящие и жалобные, — Пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.              Любое промедление казалось невыносимым. Галпин отстранился, прикусил щёку с внутренней стороны, потому что Энид бесстрашно наклонилась спиной вперёд за ним, не желая прерывать контакт. Пришлось вернуть её на место, снова толкнув между лопаток, и несильно сжать горло, удерживая и не позволяя двигаться.              Одним рывком он задрал её юбку, безнадёжно сминая, потянул полоску белья в сторону и провёл двумя пальцами по обнажившейся плоти, надавливая и легко проскальзывая внутрь. Энид захныкала, насаживаясь. Ей было так мало этого, ей нужно было больше, и она не находила в себе сил сказать об этом, путаясь в звуках и скатывая все попытки в протяжные громкие стоны.              Тайлер не стал изводить их обоих ещё больше. Вывел неровный круг по клитору, из-за чего Энид прогнулась в спине до хруста позвонков, и убрал руку. Пару раз провёл по всей длине члена, покрывая тёплой и скользкой влагой, и наконец-то толкнулся внутрь.              Застонал сам, жмурясь от интенсивности ощущений и топящего удовольствия. Ненадолго замер, когда вошёл до упора, ткнулся лбом в плечо девушки, фыркнув от защекотавшего нос розового меха. Сдёрнул его в сторону, оголяя кожу, и сомкнул зубы, всасывая до багровой отметки. Синклер взвигнула, ударяя раскрытыми ладонями перед собой:              — Ещё! Тайлер, пожалуйста, ещё, дай мне ещё, м-мх...              — Ненасытная волчица, — довольно хмыкнул он ей, обжигая дыханием чувствительное место под ухом.              Послушно снова укусил, после зализывая вмиг раскрасневшуюся кожу. Подался бёдрами назад и тут же качнулся обратно. Энид была права — от запаха действительно рвало крышу, а от их совместного возбуждение и вовсе застилало глаза плотной пеленой. Что-то тёмное, жадное и звериное заворочалось под клеткой рёбер. Безудержное желание обладать, брать и отдавать, настойчиво стучало в висках.              Ещё пара толчков сбили дыхание окончательно. Галпин хрипел, взяв быстрый и неровный темп, кусал и целовал куда придётся, не контролируя силу ни укусов, ни своих рук — кожу сжимал до белых следов, щипал и царапал. Не удержавшись, ударил всей ладонью, после стиснув упругий зад, и зашипел от того, как восторженно взвыла Энид.              Она подавалась ему навстречу, подставлялась под зубы и пальцы, кажется, не то что не имела ничего против небольшой грубости, а наоборот — желала её. Просила его не останавливаться, едва слышно лепетала что-то о том, как ей хорошо, и стонала-стонала-стонала так, что от восхищения этими звуками дрожь крупно прокатывалась по позвоночнику.              Тайлер сомкнул полукольцом большой и указательный пальцы и надавил ей на горло, заставляя откинуть голову. Поцеловал в висок, в щёку, в уголок губ и пробормотал, после легко кусая мочку уха:              — Тебе нравится, Энид? Тебе нравится то, что ты чувствуешь? Тебе нравится чувствовать мой член так глубоко внутри? Ты такая мокрая, детка, такая красивая...              Его распарывало от этой взрывной смеси: хотелось свести Энид с ума, чтобы до тумана в голове, чтобы она не могла стоять, и одновременно с тем — в угаре щемящей нежности зацеловать её всю и любить, любить, любить. Ритм толчков сбился ещё сильнее. Очередной стон девушки довёл до края.              Тайлер вслепую снова оттянул бельё в сторону и удобнее обнажил горячую плоть. Накрыл, размазывая новый поток скользкой влаги, и пальцами надавил в такт движениям бёдер. Всем телом ощущал, как близко была Энид, и отчаянно хотел увидеть, что с ней произойдёт.              Подбадривающе заурчал, добивая:              — Давай, волчонок, кончи для меня. Покажи, как тебе хорошо, ну же.              Её реакция не заставила себя ждать: Синклер выгнулась, задрожала, чуть ли не вырываясь, если бы не крепко удерживающие рядом руки Тайлера. Её глаза закатились, из приоткрытого рта вырвался долгий скулящий звук, оглушая. Самое прекрасное и исступлённое зрелище. Тайлер застыл, позволяя ей сжимать себя со всей силой и трястись в посторгазменном треморе.              Ласково огладил её бока, чмокнул в затылок, успокаивая. Зажмурился и подался бёдрами вперёд снова. Потом ещё раз. И ещё. Под одобрительное мычание Энид взял быстрый и грубый темп, преследуя своё удовольствие. Влажное столкновение тел и отсутствие латексной преграды, потому что они оба были идиотами и никто не был в состоянии подумать о защите, обостряли ощущения до предела.              Новая волна дрожи Энид, захлестнувшая с головой сразу же после первой, уничтожила окончательно.              Тайлер ещё раз вжался до упора, входя как можно глубже и вырвался. Обхватил член ладонью, толкнулся в кулак, и растерянно огляделся, ища хоть что-нибудь. Взгляд упал на стопку картонных стаканчиков.              Чертыхнувшись и мысленно попросив прощения неизвестно у кого за то, что собирался сделать, он потянулся, снимая один и чудом не роняя все остальные на пол. Ему до падения за край оставалось едва ли пара движений. А потом его сотрясло вспышкой удовольствия такой силы, что заложило уши и потемнело в глазах.              Он пришёл в себя, когда в нос ударил слабый запах шампуня Энид. Проморгался, тяжело дыша, и обнаружил, что прижимается к девушке, втиснувшись так плотно, что ей, наверное, было трудно дышать между ним и прилавком. Неловко с глухим стуком поставил стаканчик с логотипом «Флюгера» рядом и хмыкнул, чувствуя, как горят уши. Его точно уволят ко всем чертям.              Потянулся и заключил Энид в объятия, стискивая, быстро коснулся губами макушки и зарылся лицом в изгиб шеи.              Вспомнил, какую грязную чушь нёс ещё пару минут назад, и вжался в бледную кожу сильнее, прячась. Оставил долгий поцелуй, постепенно приходя в себя, и спросил, поглаживая голый живот под выбившейся рубашкой, на границе с поясом юбки:              — Ты как?              Энид заурчала, отклонилась в его руках, приваливаясь теснее, и оторвала когти от расцарапанного до глубоких следов полированного дерева. Положила свои ладони поверх его и повернула лицо так, чтобы чмокнуть его в щёку. Она была в полном порядке.              Лениво зашевелилась, развернулась, не прерывая объятий, и небрежно одёрнула свою одежду, как будто в этом был хоть какой-то смысл. Поправила воротник его рубашки. И встала на носочки, дотягиваясь до губ в настоящем поцелуе.              Взмокшие, по-прежнему полностью одетые, уставшие и довольные, они целовались так хорошо и так долго, что отголоски пережитого возбуждения снова заворочались где-то глубоко внутри. Галпин отстранился первый, чуть наклонил голову и усмехнулся, когда Энид боднула лбом в ответ и своим носом потёрлась о его, ласкаясь. Волчьи причуды.              Стараясь отвечать на тактильный контакт, он заправил себя обратно в джинсы, застегнул ремень и разгладил фартук. Поцеловал ещё раз, ненадолго скользнув языком внутрь чужого рта. Прервался, не дав углубить касание, и посмотрел на улицу за панорамным стеклом. Просто на всякий случай.              Снаружи по-прежнему никого не было. Только какие-то люди выходили из магазина через дорогу, но они были далеко. Длинный выдох облегчения вырвался сам собой.              Тайлер потянулся, разминая мышцы, взъерошил спутавшиеся взмокшие кудри и предложил, всеми силами пытаясь не слишком поддаваться приятной слабости в теле:              — Ну, как насчёт кофе?              Энид сыто облизала губы. Долго разглядывала его всего, наслаждаясь. Опёрлась поясницей на полку, не в состоянии твёрдо держаться на ногах, потому как все её кости, по ощущениям, превратились в желе.              Почёсывающими движениями провела по неровной цепочке набирающих цвет засосов, красуясь, и хитро усмехнулась. Легко подхватила испачканный стаканчик рядом с собой и покрутила его в руке, вскинув брови:              — Со сливками?              — Да Господи, Энид!              Тайлер вспыхнул за секунду, вскрикнув. Раскрасневшийся и смущённый, выхватил несчастную картонку и швырнул в мусорное ведро, отряхивая кисть и вытирая о фартук под задорный смех. Насупился, не зная куда спрятаться от жгучего стыда, чувствуя, как горят уши, лицо и даже шея. Попытался скрестить руки на груди, но Синклер оттолкнулась и прижалась к нему, забирая в свои объятия.              Обхватила за талию, сцепив пальцы в замок намеренно ниже поясницы, потёрлась носом о впадинку между ключицами, и проникновенно заглянула в глаза снизу вверх. Животная голодная страсть в глубинах её зрачков на время стихла, уступив место трепетной и безграничной нежности. Невозможно было не поцеловать её такую.              Злиться на неё тоже не выходило. Она получила то, что хотела. И он с удовольствием дал ей это. Даже с учётом того, что они наибесстыднейшим образом осквернили его рабочее место.              Тайлер фыркнул.              Он встречался с самой сумасшедшей девушкой в мире. Самой лучшей.