искала путь в свету, но солнце подарило мне крылья.

Ша’арнез знал каждую мизерную трещину в этих скалах. Привычный патрульный полёт был скучным до предела — до тех пор, пока его дракон не рванул в сторону отвесного уступа с таким азартом, будто учуял добычу. Или, хуже того, неведомую проблему. Сквозь рев ветра и пелену сумеречного тумана Ша’арнез разглядел человеческую фигуру. Приглядевшись, понял, что на самом деле она представляла собой эльфийку: лёгкая, будто сотканная из теней. Стояла невесомо, сама по себе, словно кого-то ждала. Ша’арнез хмуро скользнул вниз, соскочив с седла еще до того, как дракон коснулся земли. Он не знал, кто она,но знал другое — она не должна была быть здесь. Потому-что место, где они находились сейчас – неделимая граница и тонкая грань меж двух воюющих империй: Эсшая и Ро’од.  И всё же… ***  Это был глупый план. Но именно он заставлял её кровь буквально бурлить в жилах.  Тисс уже три дня следила за разведывательным патрулём: всего один всадник, всего один дракон. Одно и то же повторяющееся лицо темнокожего светловолосого парня. Тисс даже казалось, что его волосы гораздо длиннее и ухоженнее её собственных. Небо ревело под крыльями дракона, но внизу — в ущелье скал — она была тенью, а настоящиетени знают, что такое терпение. Дракон приземлился на пологий выступ прямо над ущельем. Всадник ушёл вниз, скрывшись в щели между скал, оставив чудовище одного. Тисс затаила дыхание. Она не знала, какой породы был дракон. Но в каждом его движении — в складках тёмных перепонок, в кольцах напряжённых мышц, чувствовалась неимоверная сила. Он был дьявольски умён и невероятно опасен, каждый знал это. Дракон мог убить ее единственным взмахом крыла или раскрытием пасти. Вопреки этому, сейчас он не был тревожен. Тисс вынырнула из расщелины, как вторая тень, словно тихий выдох ущелья. Она приближалась шаг за шагом, не глядя дракону в глаза. Они — янтарные и живые, чутко скользнули по ней: и он не зарычал. Более того, даже не повел носом. Однако продолжал неотрывно следить – держать на прицеле, готовясь в любой момент спустить курок. — Ты уже знаешь, кто я, так ведь? — ласково прошептала она, подбираясь совсем близко. — Я просто гостья. Просто ветер. И мне нужно только одно… Дракон не шевелился – лишь только выжидающе наблюдал. Тисс осторожно дотронулась до его чешуи: местами гладкая, кое-где шершавая и неаккуратная; горячая, дышащая и живая. Он дрогнул, но не двинулся с места — с его стороны не было ни единого протеста. Тисс замерла. В голову закралось множество опасений, их мгновенно вытеснила одна единственная мысль: это было приглашение или предупреждение? — Я всего лишь прокачусь. Обещаю — без глупостей, — усмехнулась она сквозь стиснутые зубы. Сердце билось в груди так, словно кто-то отчеканивал каждый удар кувалдой по наковальне. Ей было откровенно страшно, но вместе с тем – дико интересно. Какого это – оседлать дракона?  И она уверенно шагнула вперед. Схватила стремя, подтянулась и парой ловких движений забралась на спину, прямиком в седло. Крепко ухватилась за него, удобно усаживаясь, ерзая на месте и проверяя крепление. Дракон выгнулся, будто собирался сбросить её… но не сделал этого. Только тяжело вздохнул и повернул голову. Взгляд — в самую душу, в котором Тисс прочла разрешение:  “Я позволяю. Но только один раз.” Он взмахнул сначала одним крылом, затем вторым, словно бы разминая их, а в следующую секунду резко оторвался от земли. Тисс вцепилась в седло как в свое последнее спасение и вместе с тем единственную надежду – таковым оно и являлось.  Сверху всё было иначе: воздух был плотным и тяжелым, словно вода; скалы — будто небрежно раскиданные ребенком игрушки. Её сердце билось слишком близко к небу. Дракон сделал крутой поворот, пролетев стрелой вниз вдоль острых выступов и с такой же резкостью взметнулся вверх. Тисс едва не улетела вперед него. Все это заняло считанные секунды. Несмотря на зрелищный полет, дракон приземлился мягко, позволив девушке аккуратно спуститься наземь. ***  Ша’арнез вернулся в тот момент, когда она проделывала этот трюк: рукой схватившись за чешую, перебросила одну ногу через спину дракона, второй ногой находясь в стремени седла и одним отточенным прыжком оказалась на земле.  — Ты… оседлала его? — спросил он хрипло и почти с благоговением. Тисс только пожала плечами.  Всё-таки попалась… — Ты оседлала моего дракона. — повторил наездник. Голос его был ровен, однако пальцы уже привычно лежали на рукояти меча. Девушка чуть вскинула подбородок, не отступая. Её глаза были резкими, как утренняя роса, а взгляд – острым, как сама истина. — А он не возражал. Может, ему просто надоел ты. — с вызовом произнесла она.  Шаарнез усмехнулся. Вот так, да? Пауза затянулась. Они стояли друг напротив друга, как два охотника, загнавшие друг друга в ловушку. Только вместо арбалета — язык. Вместо цели — правда. — Что ты здесь делаешь? – игнорируя произошедшее, он вновь обратился он к Тисс.  — То же, что и ты. – просто ответила она. — У нас ведь одна цель.  Она была права, но в глубине души Ша’арнез отчего-то не хотел признавать это. Тем временем мозг лихорадочно складывал детали в одну понятную для него картину. Он неожиданно осознал, для чего она здесь…одинокая хрупкая девушка посреди бесчисленного количества скал, ведущих в…  Ро’од.  Это осознание вдруг стало невыносимо болезненным: оно прошибло его током насквозь.  Эсшайская шпионка.  Он не хотел проливать кровь этой девушки. Незнакомки, сумевшей оседлать его дракона. Не желал, даже если она представляет опасность. А она и есть живое её олицетворение.  Ведь он – не беспощадный убийца. В первую очередь – такой же шпион, но лишь под видом «патрульной имперской разведки».  *** Каждый в Ро’од знал, что Ша’арнез – приближенный принца Тая Эйни. Некоторые даже распускали слухи о том, что он является фаворитом принца или самого императора Фоэльха. На деле все это было глупым вздором, чтобы отгородить Ша’арнеза от внимания лишних сомнительных персон и неурядиц.  Ша’арнез ничего не ответил на реплику незнакомки. Молча подошел к дракону и начал разбирать набитые едой и разными нужными предметами сумки. Далее – собрал сухих веток и разжег миниатюрный костер. Тисс наблюдала за ним сверху, сидя на остром выступе неподалеку.  – Ты ведь уже догадалась, кто я? – обратился к ней всадник. Она ничего не ответила, лишь только усмехнулась и ловко спрыгнула к нему вниз. Подобралась со спины незаметно, как кошка, и оказалась рядом. Обошла парня и села напротив него около костра, протянув руки к огню. Какое-то время они просто молчали, согреваясь пламенем.    Пока его дракон дремал неподалёку, Тисс пробовала вытаскивать из наездника информацию тонко, будто бы невзначай… Но и он был не так прост. Ша’арнез не сказал своего имени, она и не спросила, потому что уже знала, кто перед ней. В этом они вдвоем были слишком похожи. – Как ты забралась так высоко? – спросил он, пока готовил спальный мешок ко сну.  – Своими ногами. – без энтузиазма ответила шпионка.  – Тебя послали именно в это место? Поэтому ты здесь?  – Я здесь по той же причине, что и ты. – повторила она свою реплику. – Из-за скорой войны. В которой мы оба будем принимать участие. – добавила она.  – Я не хочу войны – признался Ша’арнез. – И не хочу убивать тебя. Хотя ты знаешь, что я должен, ведь ты – угроза. Это – приказ.  – Я знаю, – тихо ответила девушка. – Это видно по твоим глазам, языку тела. Они выдают тебя. Когда ты говоришь об этом, то очень явно сожалеешь. Как будто просишь прощения от лица императора. Для шпиона ты слишком разговорчивый, и уж подозрительно сговорчив… — сказала она с тем самым выражением, которое заставляет людей спотыкаться о собственные слова. Он даже не моргнул. — А ты слишком наблюдательная, что делает тебя шпионкой куда опаснее, чем ты сама о себе думаешь. Она ухмыльнулась, почти одобрительно, но не раскрылась. Ша’арнез поймал себя на том, что не уходит, что… остаётся.  Ночь, утро, и ещё один день в ожидании начала войны.  Тисс не пыталась бежать, и это было самым опасным из всего. *** — Ты могла убить меня в любую из этих ночей, — бросил он, когда ранним утром третьего дня они собирали травы у подножия скалы. — Я всё ещё могу, — ответила Тисс без тени угрозы: только взгляд в сторону, только… намёк. И он снова улыбнулся. Ша’арнез отчего-то совсем не хотел ее отпускать.  Шепот разведки в королевских залах. Она – Тисс. Эсшайская тень, что крадётся через границу и исчезает без следа. Но он не выдал её, не связал, не увёл к своим. Он просто… любовался ей. А она осторожно наблюдала за ним в ответ, не подпуская ближе, сторонясь.  — Я не понимаю, почему ты до сих пор здесь, — произнесла она. — А я — почему ты до сих пор не исчезла. Она прищурилась, изучая его: — Может, мы оба… просто устали от всего этого? – этот вопрос был адресован в никуда, он был риторическим.  Наездник хотел сказать «да». Хотел сказать: «останься здесь, со мной». Но язык шпионов редко говорит правду. *** Следующим утром Ша’арнез не обнаружил ни единого следа пребывания шпионки. Словно её никогда не существовало, и все это было миражом, галлюцинацией его больной фантазии. Но он продолжал оставаться на прежнем месте из раза в раз — таков приказ.  *** три минувших дня спустя С юга уже был слышен гул. Он не был похож на звук ветра — слишком тяжёлый, с непонятным… металлическим привкусом. Это шли войска Эсшая: не разведка и даже не патрули. Целая армия. А с севера… с севера не было ничего. Ни единого звука, только стражи небес… Драконы.  Война – не на бумаге, не в людских шёпотках, настоящая. Шаарнез знал: как только первые знамена появятся на горизонте — драконов выпустят. И каждый будет знать, в кого стрелять. Он все еще ждал в скалах — тех самых, что глотали звук и время.  И Тисс пришла — уставшая, с пылью в волосах, но отнюдь не сломленная. Грациозная и ловкая. — Север уже знает? — спросила она вместо приветствия. Ша’арнез, увидев её, крадущуюся, хотел броситься навстречу; спросить, где пропадала и почему так внезапно исчезла; но вместо этого лишь сухо произнес: — Да. Сегодня к вечеру поднимут в небо всех, кого осталось поднять. – замявшись, спросил: — Ты пойдёшь с югом? — Я не могу не пойти. Шаарнез смотрел на неё. Ее глаза взирали на него в ответ — острые, как кинжалы и бездонные, как пропасть. Чёрт возьми, как же он ненавидел эти глаза — за то, что не мог солгать, глядя в них. — И что будет, когда мы встретимся в вновь? Ты не мой враг, Тисс. Ты просто не на той стороне. — Верно, — прошептала она. — Мы с тобой — не герои этой сказки. Мы просто… оказались не в том месте, не в то время. Скалы стонали от ветра. Снизу гремело — отряды шли через ущелья, через границу. Но здесь, между двумя точками смерти, был второй рубеж — личный. Их. — Знаешь, почему мы не уходим отсюда? — спросила она. Не дожидаясь ответа, продолжила:  — Потому что там — смерть. А здесь — пока ещё живые мы. Наездник сел на выступ, бросил быстрый взгляд на небо. Сказал с сарказмом и лениво, но слишком устало, чтобы было смешно: — Великолепное укрытие для двух шпионов. Один – слишком честный, другой — слишком разговорчивый. Тисс не ответила, только бросила колючий, обжигающий взгляд. Потому что знала: в этой тишине прощания больше боли, чем в любом бою. *** Ша’арнез ждал. Неимоверно, до тошноты надеясь, что услышит совсем другой ответ.  Ждал, что она передумает. Что останется здесь. Пускай придется скрываться, но ведь она – шпионка –пустая тень в ночи. Пускай она станет предальницей, но ведь она итак всегда и везде чувствовала себя чужой.  Скалы были те же — выжженные, резкие, словно кости древних богов. Ветер дул со стороны Эсшая: теплее и более суше. Он был чужим, далеким.  — Значит, уходишь? Тисс кивнула. Лёгкое, почти ленивое движение головы, как будто сейчас это не имело значения. — Приказ. — пауза. — Или, может, желание. Трудно сказать. Он, горько хмыкнув, произнес: — Для шпиона ты все еще слишком честна и разговорчива. Она глянула на него с прищуром:  — А ты — для всадника дракона — слишком долго сидишь на земле. Шаарнез… ты что, ждёшь, что я передумаю? — Нет, — ответил он. — Жду, что ты скажешь почему. Она подошла ближе. Настолько, что могла дотронуться, но не сделала этого, словно в последний момент передумав.  — Потому что я не тот человек, которого ты смог бы простить, если всё обрушится. И потому что если я все же останусь — ты не полетишь, хотя должен. Ты слишком любишь небо, чтобы сидеть здесь рядом со мной, когда начнётся война. Мы — два незнакомца. Эти три проведенных вместе дня ничего не значат для тех, кто живет едва ли не вечность.  Услышав это, Ша’арнез долго молчал, подбирая правильные слова, но они никак не шли к нему в голову. Дракон на утёсе, где они впервые встретились, издал низкий гортанный звук, будто чувствовал напряжение между ними. — Я и не хочу тебя прощать, — сказал он. — Твоей вины здесь нет и прощения должна просить не ты. Я просто хочу, чтобы ты осталась. Даже если потом буду ненавидеть себя за это. В горле Тисс пересохло. Не веря его словам, она резко моргнула, как будто гнала песок с глаз… но это были слёзы. — Ты же знаешь, — прошептала она, — такие, как я — не остаются. Он наконец встал и подошел вплотную, очень очень близко. Его дыхание опалило шею Тисс, но он не смел сделать ни единого лишнего жеста: простое касание вместо облегчения подарило бы тупую боль. Смотрел на неё, как на что-то ускользающее, как на легчайший пепел в руках. — Тогда скажи… это было правдой? Всё? Она улыбнулась. Без вызова, не защищаясь, наоборот — этой улыбкой она показала, что полностью безоружна. Улыбнулась как человек, который впервые говорит то, что не положено говорить устам шпионов. — Всё. Каждая ночь, каждый спор. Каждый раз, когда я хотела, чтобы ты ошибся, а ты назло мне этого не делал, воображая себя самым умным. Всё это было настоящим.  — Особенно это прощание. – тихо добавил он. Она потянулась. Невесомое движение: касание губ — тихое, мягчайшее, как прикосновение и трепет крыльев. Последнее и единственное. Он не ответил — не потому что не хотел, а потому что не мог.  Если бы ответил — не отпустил бы. Она, отстранившись, не позволила себе заглянуть наезднику в глаза. Быстро развернулась, вместе с тем вальяжно и легко. Почти как в первый день, когда появилась, словно выросла из теней. Слезы нещадно обожгли щеки – они появились из ниоткуда и продолжали течь, капая на ледяной неровный пол скал, оставляя за собой следы. Следы — как напоминание об их встрече. — Если выживешь — не ищи меня, — бросила она через плечо, одним движением вытирая скупую слезу. — А если выживу я — не отвечу на твой зов. *** Когда она ушла, он долго смотрел в небо.  Раньше оно было его стихией, теперь — её следом.  Тисс забрала небо, и Шаарнез нисколько не возражал.