Часть 1

Второй день дождь лил как из ведра. Ева сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела на стекающие по стеклу капли. Вечерело. Город постепенно погружался в темноту. Где-то сквозь пелену дождя виднелись крошечные островки света. Это были одинокие фонари на улицах, которые каким-то чудом всё ещё работали. Или тусклый свет из окон квартир, где от каменной болезни медленно умирали последние жители некогда прекрасного города. Ещё совсем недавно город Крат был великолепен. Теперь же на его улицах царят только безумие и смерть. Город усыпан трупами и где-то среди них лежат тела её родителей. Ева прижалась лбом к холодному стеклу и по щекам её потекли слезы. Любая мысль о погибших маме и папе вызывала неконтролируемые рыдания. Девушка всхлипывала, зажав рот рукой, чтобы хоть как-то заглушить вырывающиеся из её горла звуки. Она не хотела, чтобы кто-то случайно проходивший мимо двери её комнаты это услышал. Её никто не стал бы осуждать за слёзы. Каждый, кто находится сейчас в отеле «Крат» кого-то потерял, но Ева всё равно не могла себе такого позволить. Она должна оставаться сильной ради родителей. Они бы этого хотели. Хотели, чтобы она продолжила жить несмотря ни на что. Поэтому Ева считала, что слёзы — это проявление слабости, но она ничего не могла с собой поделать. Вскоре совсем стемнело. Рыдания постепенно прекращались, но от них начала болеть голова. Девушка слезла с подоконника и направилась в ванную, чтобы умыться. Ева открыла воду и посмотрела на себя в зеркало. Лицо покраснело, глаза припухли. Печальное зрелище. Ева ополоснулась и вернулась в спальню, села на кровать. Находится в одиночестве после такого приступа рыданий было невыносимо, но Ева не выйдет из комнаты, пока не сойдёт краснота с лица. Обычно, чтобы не думать о родителях Ева старается загрузить себя работой. Помогать другим выжившим, которые как и она нашли убежище в отеле «Крат». Готовила, прибирала, бралась за любое поручение, посвящала всю себя заботе о других. И это действительно помогало. В течение дня её почти не посещали мысли о потерянной семье, но с наступлением вечера, когда вся работа была сделана к ней неизбежно возвращалась вся тоска и боль. Сегодняшний вечер исключением не стал. Посидев немного и окончательно успокоившись, девушка вышла из комнаты. Пройдя по тихому пустому коридору, Ева спустилась в вестибюль и прошла мимо стойки регистрации, за которой по своему обыкновению стоял марионетка Полентина. — Добрый вечер, мисс Ева, — произнёс Полентина своим механизированным голосом. — Добрый. Леди Антония ещё не отправилась отдыхать? — спросила Ева у марионетки. — Нет, госпожа ещё в библиотеке. Подать вам чай, мисс? — поинтересовался Полентина. Дворецкий леди Антонии знал, что если Ева направилась к хозяйке отеля, то пробудет с ней долго. Чай будет прекрасным дополнением к их беседе. — Было бы замечательно, — ответила девушка. Чай и правда был бы очень кстати, чтобы привести мысли в порядок. — Чёрный с бергамотом, пожалуйста. И… — И поджаренный тост с клубничным джемом, — закончил за неё Полентина. В его голосе Ева услышала нотку веселья. Или же это просто воображение разыгралось. Уже слышит то, чего нет. Голоса марионеток всегда звучат идеально ровно, без эмоций, но Еву это всё равно заставило кротко улыбнуться. Полентина за время, что она живёт в отеле хорошо успел изучить её предпочтения. — Будет подано через несколько минут, мисс, — дворецкий-марионетка поклонился и отправился на кухню. Ева проследила за Полентиной взглядом. Она до сих пор не могла понять, каким образом безумие марионеток не коснулось его, однако она этому рада. Пусть по-началу девушка и опасалась его, боясь, что и он сойдёт с ума и старалась держаться от него подальше, но за прошедшие полтора месяца он доказал, что остался таким же, как и до начала безумия, верно служа своей госпоже и выполняя заложенные в его программу обязанности. И одновременно по этой же причине её вновь одолевала тупая боль в груди, ведь когда-то её няня-марионетка тоже верой и правдой служила семье Евы с самого её рождения, а потом… Глаза снова защипало. Ева тут же протерла непрошеные слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула. Не время для новых рыданий. Она подняла подбородок, расправила плечи и вошла в библиотеку. Просторный роскошный зал встретил её привычной тишиной. Леди Антония сидела в своём инвалидном кресле напротив большого портрета, на котором изображена она сама в молодости. Пожилая женщина с каждым днём всё больше времени проводила разглядывая картину. — Добрый вечер, леди Антония, — произнесла Ева. Девушка присела на диван рядом с портретом. Перед диваном стоял небольшой столик. — Ты снова плакала, дитя моё, — не вопрос, а утверждение. Ева думала, что она подождала достаточно, чтобы следы недавнего плача исчезли, однако Антония, пусть и ослепла на один глаз из–за каменной болезни, казалось, видела гораздо больше, чем многие вокруг. — Да… — тихо ответила Ева. Пожалуй, только перед Антонией она не стыдилась своих слёз. — Прошло уже столько времени, а больно ровно также, как и тогда… — Боль от потери своих любимых не уйдёт никогда, но её можно притупить, если иногда давать ей выход, — голос Антонии тихий и нежный со свойственной её возрасту хрипотцой. — Ты же пытаешься запереть её внутри. Такое обычно ничем хорошим не заканчивается, моя дорогая. Ева склонила голову. Из уст Антонии это прозвучало так правильно, но Еве каждый раз после пролитых слёз казалось, что такое недопустимо. Что нужно быть сильной. «Слезами горю не поможешь» — по такому принципу Ева старалась жить. Бесконечно лить слёзы удел слабых, и Ева честно пыталась не идти на поводу у своих чувств и не поддаваться слезам, запереть эмоции внутри, но слишком часто они одерживали над ней верх и вместо облегчения приносили ещё больше боли, а потому она никак не могла согласиться со словами Антонии. Раньше справиться с печалью помогали мамины объятия, но теперь её нет. Еве очень хотелось обнять Антонию. Эта добрая женщина приютила её, дала крышу над головой. Она открыла отель для всех, кто искал убежища в этом обезумевшем городе. Однако Ева не могла обнять её. Слишком велик риск заразиться при прямом контакте. А ведь Антония как никто другой заслуживала объятий. В библиотеку вошёл Полентина с подносом в руках. Он приблизился к столику, за которым сидела Ева и поставил перед ней чашку горячего чёрного чая с бергамотом и тарелочку с тостом и клубничным джемом. Для своей госпожи дворецкий принёс чай с долькой лимона и одним кубиком сахара. Антония предпочитала так. Затем марионетка подошёл к хозяйке и подвёз её кресло к столику. — Благодарю, Полентина, — Антония тепло улыбнулась марионетке. Ева тоже сказала ему спасибо за чай. — Если понадобится что-то ещё — я буду в вестибюле, — сказал дворецкий скорее для протокола. Все и так знают, где он будет находиться. — В такой мрачный дождливый вечер горячий чай хорошее средство, чтобы поднять настроение, не так ли? — сказала леди Антония, поднося чашку к губам, но её внезапно охватил сильный кашель. Руки её задрожали. Ева едва не подорвалась к ней, чтобы не дать обжечься чаем, но в последний момент вспомнила, что нельзя прикасаться к больной каменной болезнью женщине. Впрочем, Антония со свойственным ей достоинством справилась с неприятной ситуацией и не пролила ни капли чая. — Ох, как было бы неловко, — с лёгкой усмешкой на губах произнесла Антония. Ева слабо улыбнулась на слова женщины, как вдруг услышала хлопок парадной двери. — Кто-то пришёл в отель? — с удивлением спросила девушка. В последний раз эти двери открывались пару недель назад. И с тех пор новых выживших в отеле не появлялось. — Вы не против, если выйду в вестибюль? — обратилась Ева к Антонии. — Вдруг новоприбывшему нужна помощь? — Конечно, дорогая. Ева поспешила к дверям библиотеки, но остановилась, когда увидела, что некий юноша подходит к Софии, которая встречала его у Звездочета. С расстояния девушка не могла расслышать, о чём они говорили, однако заметила, что незнакомец явно не был ни напуган, ни ранен. Ева старалась рассмотреть его получше, но подойти ближе не решалась, чтобы не мешать разговору. Юноша был одет в белую, чуть распахнутую на груди рубашку и тёмные бриджи. Он выглядел вполне обычно, пока Ева не обратила внимание на его левую руку — та была сделана из металла. Первая мысль — протез, но настолько искусно сделанный стоил бы просто невероятно дорого. Потом Ева снова пригляделась к юноше и теперь тот начал казаться ей каким-то… Неестественным. Его поза, то как он держался… А ещё он слегка подёргивался с некой периодичностью. Всё выглядело искусственно. Люди обычно так себя не ведут. И тут в голову Евы начали закрадываться сомнения… Едва мысль успела сформироваться в голове девушки, как ноги сами понесли её обратно к Антонии. — И кто же к нам пожаловал? — поинтересовалась пожилая женщина. Она отпила немного чая. — Некий молодой человек, — ответила Ева, садясь на прежнее место. — Хотя, честно говоря, я не уверена, что он человек… — Расскажи поподробнее, — Антонию явно это заинтересовало. — Ну, выглядел он точно как человек, но мне показалась, что в том, как он держался было что-то механическое, — в доме Евы всю её жизнь была марионетка, так что она хорошо, знала как они себя ведут. — А ещё его железная рука. — Хм… Похоже, марионетка Джеппетто нашла дорогу к отелю, — сказала Антония. — Марионетка Джеппетто? — удивилась Ева. — Вы имеете в виду та самая марионетка? Ева слышала от Антонии и Евгении, да и от самого Джеппетто тоже, что сейчас он работает над особой марионеткой, которая должна стать вершиной его мастерства. Она познакомилась с Джеппетто пока жила в отеле, но не была с ним близка. Обычно она только приносила обеды и ужины в его кабинет, пока тот был занят работой. Так он и обмолвился о будущей марионетке. Зато Евгения, местная оружейница, могла просто часами восхищаться старым мастером и без конца говорила, о том как же ей хочется поскорее увидеть эту марионетку. Ева же, по большей части, была равнодушна к рассказам об этой особенной марионетке, поэтому не вдавалась в подробности о ней. И она уж точно не думала, что эта марионетка будет так похожа на человека. Ева услышала голос Полентины из вестибюля. Видимо, теперь марионетка Джеппетто говорила с ним. Кажется, дворецкий рассказывал что-то об Основном Протоколе. Девушка подумала, что это немного странно, что эта особенная марионетка Джеппетто ничего не знала об Протоколе, ведь он был заложен в каждую марионетку ещё на стадии производства. Она вслушивалась в голос Полентины, но как ни старалась, никак не могла расслышать голос новой марионетки. Вскоре и Полентина затих, а ещё через пару мгновений Ева увидела марионетку в дверном проёме библиотеки. Нежданный гость рассматривал убранство помещения, но даже с расстояния Ева заметила, что его лицо оставалось непроницаемым. Оглядев ближайшие к нему книжные полки, марионетка заметил её и Антонию на противоположной стороне зала и направился к ним. Ева внезапно для себя напряглась. — Мы рады неожиданным гостям, — улыбнулась пожилая женщина, когда марионетка приблизилась к ним. — Я Антония, хозяйка этого отеля. Добро пожаловать, — она внимательно оглядела марионетку. — Я сразу поняла, что ты марионетка Джеппетто. У него, может, и заходят шарики за ролики, но его мастерство неоспоримо. Впрочем, хорошего мало. Он ушёл на бульвар Элизион, но так и не вернулся. Если он вскоре не объявится, то нам придётся делать новый гроб… — Антония сперва тихо рассмеялась, но тут она снова закашляла. Хорошо, что в этот раз чашки с чаем в её руках не было. — О! Чуть не забыла, что храню для него этот костюм… Ева, дорогая, — Антония обратилась к девушке, — будь добра, подай тот свёрток, что лежит на дальнем столе. Ева даже не сразу поняла, что к ней обращаются. Она разглядывала марионетку Джеппетто, как диковинный экспонат в музее, чуть разинув рот, пока внимание той было полностью обращено на Антонию. У неё никак не укладывалось в голове, что марионетку возможно сделать настолько похожей на человека. И только, когда марионетка посмотрела на Еву, девушка отреагировала на просьбу. — О… Да, сейчас… — она поднялась с места и подошла к указанному столу. Ева взяла бумажный свёрток, вернулась к гостю и протянула свёрток ему. Марионетка осторожно его приняла. — Кстати, меня зовут Ева Ферретти, — она сделала книксен в знак приветствия. Марионетка взирал на Еву пустым взглядом, от которого у девушки прошёл холодок по коже и сделал ответный поклон, но имени своего так и не назвал. Может у него его даже и не было. Затем марионетка снова переключила своё внимание на свёрток и начала его разворачивать. Внутри и правда оказался костюм тёмно-синего цвета. — У этого костюма долгая история, — продолжила Антония, — но, пожалуй, лучше отдать его тебе. — Может стоит примерить его сейчас? — неожиданно предложила Ева, заметив, что одежда марионетки всё ещё была мокрой после дождя, испачкана машинным маслом и даже порвана в паре мест. Даже в его волосах она заметила масло. Возможно, на пути к отелю ему пришлось отбиваться от множества обезумевших марионеток. А ещё та огромная марионетка, которая уже несколько дней ошивалась у главного входа… Неужели он смог её как-то обойти? Девушке стало невероятно жаль эту человекоподобную марионетку. Он проделал такой сложный путь, чтобы попасть сюда. — Но прежде не помешало бы отмыть всё это масло, — Ева указала на его одежду. — Какая хорошая мысль, дорогая, — согласилась Антония. Марионетка переводил взгляд с Евы на Антонию и обратно, и девушка могла поклясться, что на его прежде безэмоциональном лице появилось лёгкое замешательство. Затем он посмотрел на свою одежду так, будто до сего момента даже не замечал, что она вся мокрая и грязная. — Ты ведь не против? — осторожно поинтересовалась у него Ева. Марионетка покачал головой, показывая, что он не против. Девушка слегка улыбнулась. — Тогда иди за мной, — она поманила его за собой ладонью, не догадываясь, что марионетка только что сохранил её жест в своей памяти. — О, только верни мне нашего гостя, когда закончите, дорогая, — сказала девушке Антония. — Мне ещё есть, о чём с ним поговорить. — Конечно, леди Антония, — ответила Ева, выходя из библиотеки. Она направилась к своей спальне. Марионетка послушно шёл за ней. Девушка поглядывала на гостя и видела, как он продолжал осматривать роскошное убранство отеля. Его лицо не выражало никаких эмоций, но нельзя сказать, что оно было неподвижным. Он моргал, его брови иногда двигались, уголки губ слегка подрагивали. И все эти движения происходили с одинаковой периодичностью. А ещё за всё время их знакомства марионетка не произнёс ни слова. Ева даже засомневалась, что у него вообще есть прибор для воспроизведения звуков. Они поднялись на пару этажей вверх, где располагались номера для постояльцев и девушка подошла ко второй двери по левой стороне коридора. — Здесь находится моя комната, — Ева открыла дверь и прошла внутрь, затем пропустила марионетку. Комната была тускло освещена одним торшером у кровати. Люстра была выключена. Дождь всё ещё барабанил по стёклам. — А вон ванная, можешь помыться там, — она указала на дверь рядом. Марионетка проследил за её движением. В руках у него по-прежнему был свёрток с костюмом. — Ты когда-нибудь принимал ванну? — спросила Ева, видя, что гость после её слов не сдвинулся с места. Марионетка отрицательно покачал головой. И тут Ева ещё снова напряглась. Идея предложить ему помыться в ванной вдруг перестала казаться ей такой хорошей. Это ведь означало, что ей придётся… его учить? Ева почувствовала, что щёки у неё загорели, но потом она подумала, что он является всего лишь марионеткой, пусть и очень похожая на настоящего юношу. Причём очень симпатичного она должна признать, но всё же он оставался марионеткой, а значит смущаться нечего. — Ладно, на первый раз я тебе помогу, но потом будешь делать это сам. Договорились? — Ева внимательно посмотрела на его лицо. Марионетка кивнул, но по его выражению лица было невозможно понять, что он об этом думает. — Хорошо, — вздохнула девушка. Они зашли ванную комнату. Марионетка тут же стал её рассматривать, как рассматривал и предыдущие помещения. — Снимай с себя свою одежду. Позже я её постираю, — Ева включила воду в ванной и стала подготавливать принадлежности для мытья. Достала из шкафчика рядом большое белое полотенце, мыло и шампунь. Она старалась пока не смотреть в сторону марионетки, пока тот раздевался, но слышала как шуршит ткань. Ева даже мысленно похвалила себя за то, что почти не смущалась в этот момент. Когда шорох прекратился девушка развернулась к марионетке и… — О, Боже! — воскликнула девушка и мигом отвернулась обратно. Она закрыла глаза ладонью и густо покраснела, а сердце забилось как бешеное. Оказалось, что смущаться есть чего… Марионетка же замер, не ожидая от неё такой реакции. И теперь на его лице замешательство отразилось по-настоящему, вот только Ева этого не видела. — Прости. Я просто не ожидала, что ты сделан настолько подробно, — произнесла девушка. Марионетка нахмурился и, посмотрев вниз, оглядел собственное тело. Внизу он увидел одну необычную деталь. Он проснулся всего несколько часов назад, а потом ему сразу пришлось биться с другими марионетками, так что у него не было времени изучить хотя бы себя, так что до этого момента он и не подозревал о наличии у себя такой детали. Но что ещё интереснее он не знал даже для чего она вообще нужна. Однако, догадался, что именно на эту деталь Ева так отреагировала. — Просто залезай в ванну, — после недолгого молчания произнесла Ева. Она всё ещё стояла к нему спиной. Марионетка послушался и забрался в горячую, но не обжигающую воду. По коже словно прошёлся слабый электрический разряд, но ничего не замкнуло, отчего марионетка решил, что это так отреагировала на воду его искусственная кожа. Это ощущение даже можно было бы назвать приятным в отличии от холодного дождя, что лил на улице. Марионетка Джеппетто пропускала воду сквозь пальцы правой руки и с интересом наблюдала за падающими каплями. Собравшись с силами Ева обернулась к марионетке в ванной. Она постаралась заставить себя не думать о том, что он слишком похож на настоящего юношу и держать в голове мысль о том, что он обычная марионетка. — Вот, — Ева протянула марионетке кусок мыла и мочалку. — Натри мочалку мылом, а потом смой ею с себя всё масло и грязь. Я займусь твоими волосами, — она взяла небольшой ковшик и зачерпнула воды, стараясь не смотреть на ту его часть тела. Даже его металлическая левая рука больше не привлекала столько внимания. Марионетка же помня странную реакцию девушки притянул ноги ближе к животу, чтобы скрыть деталь. Ева аккуратно полила водой из ковшика волосы марионетки, а потом налила в свою ладошку немного шампуня и начала намыливать волосы. Как только её пальцы коснулись головы марионетки, тот сразу напрягся, причём настолько, что скользкое мыло выпрыгнуло из его руки прямо на пол. Ева невольно хихикнула и наклонилась, чтобы поднять его. — Постарайся его не ронять, — она с улыбкой протянула марионетке мыло, но вдруг встретилась с ним взглядом. Марионетка смотрела на неё снизу вверх своими неестественно насыщенными голубыми глазами. Ева снова почувствовала, что начинает краснеть. Пусть лицо марионетки и было лишено эмоций, но с мокрыми волосами он выглядел так мило и невинно, что сердце у Евы снова начало ускорять свой темп. И только сейчас она заметила россыпь веснушек на его идеальном лице. «Он всего лишь марионетка» — в очередной раз напомнила себе девушка и постаралась взять себя в руки. — Продолжай, пожалуйста, оттирать масло, иначе мы пробудем здесь ещё долго, — сказала она ему. Марионетка отвернулся и продолжил намывать свои руки и плечи. Ева же вернулась к мытью его волос. От неё не укрылось, что как только она вернула свои руки на его голову, плечи марионетки снова напряглись, но она старалась не заострять на этом внимание. Не получалось, честно говоря. И благодаря этому Ева замечала как постепенно плечи марионетки начали расслабляться. Он достаточно лениво намывался и девушка догадывалась, что это из–за её манипуляций с его волосами. Похоже, Джеппетто как-то удалось сделать его кожу такой же чувствительной как у людей, и если это действительно так, то она прекрасно могла понять марионетку сейчас. Приятно, когда кто-то касается твоих волос и головы. Ей вспомнилось то время, когда она была маленькой и её мама точно также мыла её волосы. У мамы были очень ласковые руки. Эти воспоминания были очень ценными, но теперь вызывали ещё и боль. Глаза Евы увлажнились и она поспешила вытереть их сухой частью запястья. Не хватало ещё расплакаться перед марионеткой. Она наполнила ковшик чистой водой из-под крана и начала ополаскивать его волосы. Вскоре с мытьём было покончено. Марионетка поднялся на ноги и вылез из ванны. Он сделал это несколько неуклюже, поскольку всё ещё пытался скрыть деталь, хотя он всё ещё не мог понять, почему девушка так отреагировала. Однако, он воспринял реакцию как негативную, а значит впредь её надо избегать. Ева тоже старалась не опускать взгляд ниже его груди, чтобы снова не вспыхнуть от смущения как спичка. — Оботрись хорошенько полотенцем и одевайся в костюм, что подарила тебе леди Антония. Я подожду тебя в комнате, — сказала Ева и вышла из ванной. Уж одеться, она надеялась, он сможет сам. Как только дверь за ней закрылась девушка схватилась за щёки. Она впервые в жизни видела полностью обнажённого юношу! И как бы она не напоминала себе, что он марионетка это не отменяло того факта, что он был сделан слишком детализировано. И зачем только Джеппетто создал такую? Ева ходила по комнате из стороны в сторону, пытаясь унять волнение и участившееся сердцебиение. Намотав, наверно, по спальне кругов десять, она смогла всё же кое-как успокоиться. Тем временем марионетка вышел из ванны в своей новой одежде. Это оказалась форма школы-интерната «Монад». Раньше Ева часто встречала ребят оттуда на улицах Крата. — Ну надо же, — девушка постаралась улыбнуться, — как будто точно на тебя сшито, — она подошла к марионетке и поправила криво сидящий воротничок и эмблему школы. В остальном форма сидела на марионетке как родная. — Тебе очень идёт. Марионетка опустил взгляд и Еве даже показалось, что он смутился. Наверно, из-за его человеческого лица воображение само дорисовывало ему эмоции. — Тебе понравилась твоя первая в жизни ванна? — поинтересовалась она. Марионетка активно закивал головой и даже уголки его губ будто слегка приподнялись. — Хорошо. В следующий раз справишься сам? На этот вопрос марионетка помедлил с ответом, но всё же кивнул, хоть уже и не с таким энтузиазмом. — Отлично, — Ева улыбнулась чуть шире. От неё, конечно, не укрылась разница в его киваниях, но она старалась не задумываться об этом. — А теперь давай вернёмся к леди Антонии. Уверена, что ей не терпится увидеть тебя в новом наряде. К тому же, она хотела с тобой ещё поговорить. — Марионетка снова кивнул. Ева повела его обратно в библиотеку. По пути назад он также оглядывался вокруг и в какой-то момент заметил на одном из диванов маленькое пушистое существо. Марионетке захотелось подойти к нему и изучить, но он продолжал следовать за Евой. Та женщина в кресле ждала его для разговора. — О, вот и вы, — произнесла Антония, когда Ева и их гость вернулись. Она внимательно посмотрела марионетку. — В этой форме ты очень напоминаешь мне одного… А впрочем, не важно… Я хотела поговорить с тобой о Джеппетто, — сказала Антония, когда марионетка подошёл ближе. — Тогда вы не против, если я пойду отдыхать, леди Антония? — спросила Ева. Она как и все беспокоилась о Джеппетто, но не была с ним достаточно близка, чтобы участвовать в разговоре. К тому же из-за появления этой марионетки вечер выдался неожиданно насыщенным и теперь ей было просто необходимо переварить всё случившееся. — Конечно, дорогая, — ответила пожилая женщина. — Уже достаточно поздно. Спокойной ночи, Ева. — Спокойной ночи, леди Антония, — попрощалась девушка, затем она посмотрела на юношу. — Спокойной ночи, марионетка Джеппетто, — она улыбнулась ему, и направилась обратно в спальню. Она не видела, как марионетка провожал её взглядом. Зато это видела Антония, но что происходило в зале после её ухода она не слышала. Когда Ева вышла в вестибюль, она посмотрела на Полентину на стойкой регистрации и в её голове возник вопрос. — Полентина! — обратилась она к дворецкому. — Чем могу помочь, мисс? — отозвался тот. — Скажи, а как марионетка Джеппетто вошла в отель? Система защиты ведь не пропускает марионеток. — Так и есть, мисс, но он сказал, что является человеком, поэтому система его пропустила, — ответил Полентина. — Сказал? — брови Евы поползли вверх. — А при мне он за вечер не издал и звука… — Видимо, наш новый друг не очень разговорчив, но его речевой аппарат в полном порядке, насколько я могу судить. — Вот уж действительно необычная марионетка, — задумчиво произнесла Ева. — Которая, к тому же, солгала, чтобы попасть в отель, — добавил Полентина. — Невероятно удивительная марионетка. — Да уж… — девушка вздохнула, собираясь уходить. — Спасибо, что ответил, Полентина. — Всегда к вашим услугам, мисс. Доброй ночи, — сказал дворецкий. — Доброй ночи, Полентина. Ева поднялась по лестнице и направилась в свою комнату. Дождь наконец утих и девушка снова заняла место на подоконнике. Её мысли никак не покидала новая марионетка. Эта марионетка удивительным образом смогла ненадолго отогнать её печали, заменив их сегодня новыми чувствами. Перед глазами возникла картина того, как она впервые увидела его без одежды и её щеки снова начали краснеть. Она сразу попыталась выбросить её из головы и подумать о другом. А подумать было о чём. Почему Джеппетто сделал эту марионетку настолько похожей на человека? Почему он молчит, если вполне способен говорить? И каким образом он смог солгать, если все марионетки не способны ко лжи. Да уж, удивительная марионетка. Через некоторое время, занятая своим размышлениями, Ева увидела как под окнами загорелся свет. Окно её комнаты выходил на сторону бульвара Элизион, а потому она видела как новая марионетка вышла во двор и направилась к воротам. Очевидно, что после разговора с Антонией он отправился на поиски Джепетто. Ева надеялась, что с ним всё будет в порядке и он вернётся вместе со своим создателем целым и невредимым. С этими мыслями Ева слезла с подоконника и направилась в ванную, чтобы подготовиться ко сну.