часть 13

Мне нравилось быть частью компании, но в моменте захотелось просто передохнуть. Встав с места я молча пошла на кухню. Я слышала как у меня за спиной что то эмоциально рассказывал Бяша. Я чтобы отделить себя от этого гула, закрыла за собой дверь. Я налила себе стакан воды и только сделав глоток я услышала голос за своей спиной. Только сейчас я поняла их содства с Ромкой. Уж больно они похожи. — И как она, р-реальность? — спросил, словно подстебывая. — Явно пореальней будет. — сьязвила в ответ я. Странно, словно после того как дверь закрылась, голоса по ту сторону тут же исчезли. В гостинной было тихо и меня это напрягло. — Ты же понимаешь что я только тебе лучше хочу сделать. — сделав шаг ближе, я словно ощущала своей спиной присудствие Волчка нескольких сантиметрах о себя. Мне казалось что я слышала и чувствовала его дыхание на моей макушке. Я вся была напряжена. Я не знала что мне стоит делать. Продолжить стоять как вкопанная? Закричать? Я не успела сообразить как тут же на моей макушке кто то оставил легкий поцелуй. Я молнееностно обернулась, но никого не было. В груди что то дрогнуло. Нет, я точно почувствовала. Он был тут. Я ведь не сумашедшая? Сделав еще глоток воды я вернулась в гостиную к парням.

***

После того как Бяша окончательно перестал пытаться накормить меня всем, что нашёл в холодильнике Ромки, а Рома в очередной раз начал спорить с ним из-за какой-то мелочи, день будто сам собой перешёл в привычное, спокойное русло. Странно. Ещё вчера мне казалось, что я совсем одна в этом огромном и непонятном мире, что никто не сможет понять, что со мной происходит. А сейчас я сидела на полу среди людей, которых вроде бы знала всего ничего, но рядом с которыми почему-то было легче дышать. Словно я вернулась туда, где уже когда-то была. Только память всё ещё отказывалась подчиняться. К вечеру квартира постепенно начала пустеть. Бяша ушёл первым, громко заявив, что ему «к маме помогать бежать надо», хотя все прекрасно понимали — он просто решил оставить нас с Ромкой одних хотя бы на пару минут. Полина так и не пришла, только позвонив среди вечера, что не сможет так как чувствоет себя что то не хорошо. Антон же появился неожиданно. Я сначала даже не узнала его по голосу, признала только когда увидела. Он зашел и в начале там они разговаривали с открывшим дверь Ромкой. — Это кто? — спросила я. — Тоха, — ответил он, выглядывая из проема в комнату. — Он же говорил, что зайдёт. Через несколько секунд они оба зашли в гостиную. В их компании было что-то странное. Они постоянно подкалывали друг друга, спорили, говорили громко, но за этим всё равно чувствовалось что-то настоящее. Это было странно ведь я знала что он такой же только приехавший, как и я. Как будто они действительно были семьёй. Антон кинул на меня взгляд и остановившись, посмотрел на меня внимательнее. Не неприятно. Просто внимательно. Словно пытался что то понять. — Даша… — повторил он задумчиво. — Странно. Я напряглась. — Что? Он моргнул и тут же отвёл взгляд. — Да нет. Ничего. Я так, о своем. Рома посмотрел на него подозрительно. — Тох? — видимо не только я заметила что с Петровым сегодня что то было не так. — Да не, правда. Просто пока шел сюда, мне казалось я тебя видел. Даже думал что с тобой говорил... — Сам осознавая всю абсурдность того что он говорил, он тут же сам себя перебил. — В общем, забей. Мне стало немного не по себе. Но Антон быстро сменил тему, и разговор ушёл в другое русло. Я не стала спорить и расспрашивать, просто мыслями ушла в себя. Почему то в голове всплыл Волчок, сон и то что он был Ромой... По спине пробежался холодок. Нет, такого просто не может быть. Но если ее догадки были хотя бы близки к истине, это могло означать то что это все таки это не она сходит с ума в этой деревне, а тут и в правду происходит какая то чертовщина. Она не могла это оставить вот так. Оставить себя без ответа. Но что если она ошибается? Она же просто не может взять и спросить у него в лоб про детей в костюмах животных, которые терзают плоть людей в ее снах перед их пропажей в реальности, про Волчка. Нужен был момент и сделать это аккуратно. Не на прямую, но так чтобы в случае чего он понял про что я бы говорила. — Кстати… а Алиса где сейчас? — спросил я неожиданно, когда парни закончили диалог. Рома сразу поднял взгляд. — Какая Алиса? — спросил Пятифан, не понимая про кого речь. Он как тут долго живущий обязан был знать про какую то девченку с именем Алиса. Антон замер. Всего на секунду. Но я заметила. Он явно понял про кого я говорила. Это была единственная странность которая смущала меня. У Волчка не было такового имени, а вот лиса.. Страшное существое, угрожала мне, но представилась и у нее было имя. — Да так… — он быстро поправился. — Не думал что ты тоже ее знаешь. — Не только ее, но и друзей... — Что? — Ничего не понимающий, сидящийц между нами Рома, спросил метая взгляд с меня на Антона. Повисла тишина. Антон провёл рукой по лицу, а я тихо сглотнула. Я не псих и на сейчас мне этого было достаточно. — Забей. — Сказала я, вставая с места. — Все нормально? — осторожно спросила он, посмотрев на меня с не привычной заботой. И почему-то именно в этот момент у меня появилось неприятное чувство. — Ром, правда. — даже не ожиданно для себя, я ответила золодной и резко. Я сама не сразу поняла, почему ответила так резко. Слова просто сорвались с губ раньше, чем я успела подумать. И только после того, как они прозвучали, я осознала, насколько холодно это прозвучало. — Ром, правда. Всего два слова. Обычные. Но в них не было той мягкости, которая ещё минуту назад появлялась сама собой, когда я обращалась к нему. Не было привычного тепла, не было той лёгкой улыбки, которая появлялась рядом с ним даже тогда, когда я сама не хотела этого признавать. Рома замер. Я увидела, как его лицо на секунду изменилось. Не злость. Не обида. Скорее растерянность. Он не привык видеть меня такой. Разве что в наши первые дни знакомства. Да и я сама уже забыла об этом. Ещё утром я сидя у него дома, закутавшись в его плед, держала его руку и думала, что рядом с ним впервые за долгое время могу перестать бояться. Он был тем человеком, который казался самым понятным во всём этом безумии. А теперь… Теперь в голове снова были только вопросы. Алиса. Волчок. Звери. И то странное чувство, что всё вокруг связано какой-то невидимой нитью, которую я пока не могла разглядеть. Я посмотрела на Рому. Он всё ещё смотрел на меня, будто пытался понять, что именно изменилось. И в этот момент меня почему-то кольнуло неприятное чувство. Потому что он действительно не знал. Он сидел рядом со мной весь этот день, держал меня за руку, заботился обо мне, пытался защитить… но при этом понятия не имел, что происходит вокруг него. И самое страшное было даже не это. Самое страшное - что я не знала, можно ли ему доверять. Не потому что он сделал что-то плохое. А потому что я больше не была уверена, что вообще понимаю, кто он. А вдруг это снова подмена? — Мне просто нужно немного воздуха, — сказала я, стараясь смягчить голос. Я поднялась с места, поправляя рукава слишком большой для меня кофты. Рома сразу же напрягся. Конечно. Он всегда так делал. Стоило делам пойти в его голове по одному месту, так он сразу. — Я с тобой. Раньше бы от этих слов внутри становилось тепло. Сейчас же почему-то появилось раздражение. Не на него. На себя. На то, что я не могла просто принять его заботу, как до этого. — Не надо. — Я сказала это слишком быстро. Слишком резко. И сразу пожалела. Потому что увидела, как он остановился. Его рука, уже поднятая, чтобы взять кожанку, медленно опустилась. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто не знал, что ответить. — Хорошо, — тихо произнёс он. И именно это спокойное согласие почему-то задело сильнее всего. Я ожидала, что он начнёт спорить. Что спросит, что случилось. Что попробует остановить меня. Но он просто отступил. Позволил мне уйти. И от этого стало ещё тяжелее. Антон всё это время стоял чуть в стороне. Он не вмешивался. Не пытался сгладить ситуацию. Не задавал лишних вопросов. Просто наблюдал. И, наверное, именно поэтому я впервые почувствовала рядом с ним странное спокойствие. Он не пытался меня понять быстрее, чем я сама успевала разобраться в своих мыслях. Когда я надела куртку и уже собиралась выйти, он тихо подошёл ближе. — Даша. Я остановилась. — Что? Он несколько секунд молчал, будто подбирал слова. — Ты ведь хочешь поговорить о том, что спросила. Я посмотрела на него. Внутри всё сразу напряглось. И он понял. Не догадался, не предположил. Понял. — Ты знаешь, о чём я? Антон отвёл взгляд и этого было достаточно. Этого хватала без всех слов. Он понимал про какие ужасы я говорила. — Не здесь, — сказал он. — Почему? — Я нахмурилась. Он посмотрел в сторону комнаты. Туда, где остался Рома и внутри что то кольнуло. — Потому что если мы начнём говорить сейчас, тебе придётся объяснять ему всё тоже. Я замолчала. В его голосе не было осуждения. Только усталость. Такая же усталась от всей херни что тут происходила последнюю неделю. Будто он уже слишком долго носил в себе эту информацию. — А разве он не должен знать? — тихо спросила я. Антон ничего не ответил, но его молчание оказалось ответом. На улице было холодно. Снег под ногами тихо хрустел, а ветер иногда пробирался под ворот куртки, заставляя меня сильнее запахнуться. Мы шли рядом с Антоном молча. Странно. Ещё вчера я бы никогда не подумала, что пойду домой с человеком, которого знаю всего несколько дней, чтобы поговорить о существах из своих кошмаров. Но сейчас это казалось самым логичным решением из всех возможных. — Почему ты мне веришь? — спросила я наконец. Антон посмотрел на меня. — В смысле? — Большинство людей бы решили, что я просто придумала всё это. Он немного усмехнулся, но улыбка вышла грустной. — Потому что я знаю, что это невозможно придумать. Я остановилась на секунду. Он продолжил идти, поэтому мне пришлось догнать его. — Что это значит? Антон посмотрел вперёд. — Это значит, что некоторые вещи существуют независимо от того, верим мы в них или нет. Эти слова почему-то заставили меня замолчать. Когда мы подошли к моему дому, уже начинало темнеть. Я открыла дверь и впустила его внутрь. В доме было тихо. Слишком тихо после шумного дома Ромы. Я провела его в свою комнату и сама села на кровать. Антон остановился напротив. — Ты уверена, что хочешь это знать? Я подняла взгляд. — Да. — Ответ вышел быстрее, чем я ожидала. Потому что, сколько бы мне ни было страшно, неизвестность пугала ещё больше. Антон тяжело выдохнул. — Хорошо. Он сел на стул напротив меня. Несколько секунд просто смотрел в пол. А потом сказал: — Алиса пришла ко мне в первый учебный день. Я уже знала что она была одной из них, но она лишь отшучивалась. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. — Одной из кого? Антон поднял взгляд. — Тех, кого ты называешь зверями. Тех кто танцевали в ночь пропажи Вовы у меня за окнами. В комнате стало слишком тихо. Я слышала только собственное дыхание. — Они все таки настоящие? Я сама не заметила, как прошептала этот вопрос. Антон не ответил сразу. Но его молчание было хуже любого ответа. Он медленно кивнул. — Да. Я опустила взгляд на свои руки. Значит… Я не сходила с ума. Все эти сны. Все эти встречи. Волчок. Это было настоящим. — А Волчок? — спросила я. На этот раз реакция Антона была другой. Он резко поднял глаза. И впервые за весь вечер я увидела в нём настоящий страх. — Ты его видела? Я медленно кивнула. — Он говорил со мной. — Я решила пока не уточнять про сон длинной в пол года и тем что он коммуницирует со мной полноценно. Антон провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул. — Что он сказал? Я вспомнила его голос. То, как он появился. То, как говорил, что просто хочет найти друзей. Груди что то болезнено ныло. Мне теперь это все казалось чем то не правильным. Волчок был моей интимной зоной. Был частью образа Ромки для меня. Я не хотела кому то про него рассказывать. Но вдруг это поможет положить конец всем этим кошмарам и пропажам детей. Может это того стоит? — Что защитит меня. На несколько секунд Антон просто закрыл глаза. — Конечно… — Что значит «конечно»? — Я нахмурилась. — В отличае от твоей Алисы, он меня от всей этой паранормальщины и правда пытался убереч. Он посмотрел на меня. И в его взгляде было что-то, от чего мне стало неуютно. — Даша… Алиса - вот кто наш друг. — Меня как током ударило. Он замолчал. Будто решал, говорить дальше или нет. — Тебе нельзя было с ним встречаться. В ту судную ночь Вовы, он пришел ко мне.. и я думал что мне тоже.. конец. Я почувствовала, как сердце ударило сильнее. — Чего? — Я не верила своим ушам. Слова застряли где-то между мыслью и голосом. Я даже не сразу поняла, что произнесла это вслух. Антон продолжал сидеть напротив меня, опустив взгляд куда-то в пол. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось совсем другим. Не таким, каким я видела его в компании Ромы и Бяши - когда он смеялся, спорил и казался обычным подростком, который просто случайно оказался в этой странной деревне. Сейчас он выглядел старше. Уставшим. Словно он слишком долго держал в себе что-то, о чём нельзя было никому рассказывать. — Ты… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Ты сейчас хочешь сказать, что Волчок… — Я не договорила. Не смогла. Даже само имя в моей голове звучало неправильно. Слишком близко. Слишком знакомо. Антон медленно поднял взгляд. — Я хочу сказать, что тебе повезло. От этих слов мне стало только хуже. — Повезло? В моём голосе прозвучало раздражение. — Антон, я видела его во сне. Я разговаривала с ним. Он знает вещи, которые никто не должен знать. Он появляется тогда, когда происходят эти исчезновения. Он меня спасал из лап это лимы, он буквально мне помогал. Он словно мой ангел хранитель. И ты говоришь мне, что мне повезло? — Я сама не заметила, как повысила голос. Слишком много всего накопилось. Страх. Неопределённость. Эти странные сны, которые казались реальнее самой жизни. И самое страшное - то, что среди всего этого был Рома. Человек, которому я только начала доверять. Человек, который почему-то всё больше напоминал мне кого-то другого. Антон не перебивал. Он просто слушал. И почему-то именно это заставляло меня говорить дальше. — Он сказал, что хочет помочь мне, — тихо произнесла я уже спокойнее. — Сказал, что защитит меня. На лице Антона появилась странная тень. Не удивление. Не недоверие. Скорее усталость человека, который уже слышал подобное. — Конечно сказал. Я нахмурилась. — Что значит «конечно»? Антон провёл ладонью по лицу и на несколько секунд прикрыл глаза. — Даша, ты должна понять одну вещь. Здесь почти никто не говорит тебе всю правду. От его слов внутри неприятно похолодело. — А ты говоришь? Он посмотрел на меня и на мгновение мне показалось, что он сам не знает ответа. — Пытаюсь. Я говорю то что знаю. Комната снова погрузилась в тишину. За окном тихо падал снег. Большие хлопья медленно опускались на землю, скрывая всё вокруг белым покрывалом. В другой ситуации этот вечер показался бы спокойным. Даже красивым. Но сейчас мне казалось, что эта тишина просто ждёт момента, когда что-то снова сломается. — Почему ты говоришь, что Алиса друг? — спросила я. Антон посмотрел в сторону окна. — Потому что она одна из немногих, кто действительно пытается остановить это. — А Волчок? На этот раз он ответил не сразу. Слишком долго. — Волчок не такой. Мне стало неприятно от того, насколько уверенно он это сказал. — Откуда ты то знаешь? Антон сжал пальцы. Будто вспоминал что-то неприятное. — Потому что все кроме Алисы не такие. — У меня перехватило дыхание. — Сова преследует Олю каждую ночь не давая ей мирно спать. А ведь она даже ничего не сделала.. — Он снова посмотрел на меня. — Я встретил их в ночь когда пропал Семён. Именно Алиса спасла меня, она защитила меня. А остальные.. они.. они.. — Говорил он запинаясь и захлебываясь в собственных словах. И в его взгляде впервые появилось что-то похожее на страх. Настоящий страх. Не тот, который бывает, когда тебе рассказывают страшную историю ночью. А тот, который появляется, когда человек уже пережил что-то и точно знает, о чём говорит. — В ту ночь. — сделав паузу, Антон замешкался, словно сомневался в собственной истории. — Рома с Бяшей вели меня до дома. Мы повздорили с Семёном. — Я слушала и впитывала как губка каждое слово, потому что про эту часть дня никто мне не проронил нислова ранее. — У меня не было очков, так что они мне помогали. Было темно, так что я даже не понял как появилась подмена. На их месте оказалась Алиса. Она привела меня к черному гаражу. Тебе парни не рассказывали о нем? Я лишь отрицательно покачала головой. Я не понимала почему мне Рома ранее не рассказывали про то что у них была ссора с Семёном. Так они его проучить решили за все не "не по мужски" дияния? Ну вау. Еще и какой то черный гараж. — В прочем, сейчас это не столь важно, кароче, я постучался туда, а там.. как из какого то ужастика. Я сам не понял что увидел, но вроде я видел расстерзанное тело Вовы и Сени.. Честно, я уже не помню, я был под адреналином в тот момент. Напряжение повисло в воздухе. Я сразу вспомнила сон в ту ночь.Фотографии. Разговоры. То, как звери терзали тело Семёна и тогда с того момента Волчок пытался меня оберегать. — Кто был там? Антон чуть скривился. — Они все были в сборе.. а в центре он. Громадный.. и они называли его Хозяином Леса. — Он сделал паузу. — Я тогда тоже думал, что всё, что происходит вокруг - это просто сон и возможно у меня какие то галюцинации, но Олина Сова... Да и они с мамой пару дней назад сказали что видели Алису. — Он усмехнулся, но без радости. — Я был уверен, что если найду объяснение, всё станет проще. Если дети найдуться в целости.. — Я смотрела на него, не перебивая. По коже снова пробежали мурашки. — Они мертвы. Антон опустил опустошенно взгляд. Он сморщился и аккуратно снял очки. Словно они не могли уже ему никак помочь, а только мешали. Сначала последовали немое качание головы. Он отрицал и не верил в услышаное. Я лишь поджала губы. Перед глазами вновь проматалась пленка из кардров воспоминаний той ночи. Я лично лицезреоа пирование зверей. — Мы не можем знать наверняка.. Может это все таки маньяк или они просто потерялись.. — Пытался парень сам найти любые отговорки моей констатации факта. — Я видела. — Сухо из недер моего горла сорвалась фраза. Я сама не поняла как проронила хоть слово. К моему горлу подкатывала тошнота, но ее держал ком вставший поперек. Слезы начали накатываться, но я понимала что я не могу. Нельзя сейчас давать слабину. Он посмотрел прямо на меня. — Да что ты блять видела... — Вопрос был риторический. Он просто не хотел верить в сказаное. Не хотел, но знал что это так. Антон уперся локтями в колени и уткнулся лицов в ладони, пряча от меня свое лицо. Мне стало тяжело дышать. Он так же не справлялс как и я. — Ты веришь в историю взрослых? Он кивнул. — Но у меня есть доказательства что звери настоящие и не выдумка как говорят родители. Я замерла. Доказательства? В этот момент всё стало слишком ярким и пёстрым. До этого я где-то глубоко внутри всё ещё держалась за мысль, что существует другое объяснение. Что всё это можно рационально объяснить. Стрессом. Травмой. Странным совпадением. — Мне нужно кое что тебе показать. — Я тут же сорвалась с места и кинувшись к столу, начала перебирать все что было там. Антон кинул на меня напряженный взшляд, пытаясь понять что у меня там такое. Мои руки дрожалия, а ноги так и наровились подкоситься, но я стояла выискивая на столе альбом. Тот грёбаный альбом из за которого я провалилась на пол года в сон. В том где были каракули зверей. Их сообщение мне. Найдя его, В глазах словно потемнело, я листала страницы выискивая ту самую. Меня словно ударило током. Да. Она тут. Все это было не напрасно. Я прекрасно помню что перепроверяла его уже и находила рисунок там, но теперь его могла увидеть не только я. Ткнув альбом с открытой на правильной станицой Антону в руки, он обратно натянул на нос очки и сморщившись пытался понять на что он смотрит. Но Антон смотрел так, будто он уже давно перестал надеяться найти обычное объяснение. — Это они мне испоганили страницу и написали мне — снова сказала я, задыхаясь. Антон нахмурился. — Ты уверена что это были они? — Ты мне не веришь? — С обидой в голосе спросила я возмущенно. — Верю, но... Хотя даже яалиса говорила что знает как писать.. — Пытался выстроить логическую цепочку Антон. — Это она написала. Я уверена. Она блять моей сметри желает. Я тебе клянусь. — усевшись на пол напротив сидящего на стуле Антона, чуть ли не жалобно проскулила я, в надежде что он все таки приймет мою сторону правды. Он посмотрел на свои руки. — А что если у нас нету общего врага? В плане, возможно они наши телохронители. Алиса защищает меня, Волчок тебя. Хотя Волчок не то чтобы имел что то конкретно против меня.. Тогда возможно Олина сова не враг для нее как она думает... Я почувствовала, как сердце ударило сильнее. — Но почему? Антон молчал несколько секунд. — Я без понятия. — Покачал головой белобрысый, разкрывая альбом и отклыдвая его на кровать рядом. Я слушала его, затаив дыхание. — Это же по сути такие же подростки, только в костюмах. От этих слов внутри что-то неприятно сжалось. Потому что именно это и было самым страшным. Волчок не выглядел как чудовище. Он говорил спокойно. Он улыбался. Он просил доверять ему. Он казался почти человеком. Ромка. Меня словно ошпарило кипятком. Я чувствовала как побледнела от осознания, но сказать вслух я не могла. — Про какие доказательства ты говорил? — тихо сказала я, переводя диалог на другую тему. Антон поднял взгляд. — Кассета с записью какого то старого репортажа новостей из этого захолустья и там говорили про зверей. — Значит другие тоже об этом знают? Он долго смотрел на меня, а потом тихо ответил: — Никто этого больше не видел. Это со времен когда пропала Сеня. Я ничего не сказала. Потому что понимала. Врядли нам сейчас поверят если мы пойдем в полицию. Нас скорее обоих упекут в дурдом. Он молчал. Словно боялся сказать еще что либо. — Покажешь? Вопрос показался мне странным, потому что было очевидно что мне рано или поздно Петров бы показал эту запись, но молчание так и хотелось нарушить. Он ничего не ответил, просто встал и направился в коридор, а я последовала за ним.

***Рома***

Я не сразу понял, что именно изменилось. Наверное, именно это пугало больше всего. Не её злость. Не резкость. Не то, что она впервые за весь день оттолкнула меня. А то, насколько быстро всё произошло. До этого она сидела рядом. Слушала, как мы с Бяшей спорим из-за какой-то ерунды, улыбалась его глупым шуткам, смотрела на меня так, будто рядом со мной ей действительно было спокойно. А потом что-то словно щёлкнуло. И я даже не понял - что именно. Только понял что это произошло после прихода Антона. — Ром, правда. Всего два слова. Обычная фраза. Ничего особенного. Но от её голоса по спине почему-то прошёл неприятный холод. Она сказала это не так, как раньше. Не с той лёгкой раздражённостью, когда она пыталась скрыть улыбку. Не с привычным теплом, которое появилось между нами за эти дни. В этих словах не было ничего личного, но именно это и задело сильнее всего. Будто она внезапно отдалилась. Будто я в один момент перестал быть человеком, к которому она могла обратиться еще прошлой ночью. Я смотрел на неё и пытался понять, что произошло. Может, я что-то сказал? Может, сделал что-то не так? Я прокрутил последние несколько минут в голове, пытаясь найти момент, где всё пошло не туда. Но ничего не находил. Она просто спросила про Алису. Антон странно отреагировал. Потом они оба начали говорить какими-то обрывками, будто знали что-то, о чём я даже не подозревал. И чем дольше я сидел и слушал их, тем сильнее становилось ощущение, что я нахожусь не внутри разговора, а где-то рядом. Будто все понимают правила какой-то игры, кроме меня. — Мне просто нужно немного воздуха, — тихо сказала Даша. Я сразу поднялся. Даже не подумал. Это было словно как рефлекс. — Я с тобой. Раньше я бы не заметил ничего странного в этих словах. Я бы просто пошёл рядом. Как ходил все эти дни. Как будто это было самым естественным делом на свете. Но она посмотрела на меня иначе. Не испуганно. Не зло. Просто… закрыто. Словно я внезапно стал чужим. — Не надо. Ответ прозвучал слишком быстро, что остановился, окаменел. Наверное, со стороны это выглядело глупо. Будто меня поймали на чём-то. Будто я не ожидал услышать отказ. Но я правда не ожидал. Потому что ещё утром она держала меня за руку. Ещё утром она смотрела на меня так, будто я был единственным человеком, которому она могла довериться. Мы целовались ведь всю ночь. А сейчас она будто пыталась уйти от меня. — Хорошо, — только и сказал я. Я хотел спросить, что случилось. Хотел остановить её. Хотел сказать, что она может рассказать мне всё, что угодно. Но слова почему-то застряли. Может, потому что я впервые увидел в её взгляде не страх от происходящего вокруг. А сомнение. Сомнение в самом себе. И это ощущение оказалось намного неприятнее. Она начала собираться. Медленно, будто старалась не смотреть в мою сторону. Я стоял рядом и чувствовал себя совершенно беспомощным. Это было странное чувство. Я привык решать проблемы. Если кому-то было плохо - я пытался помочь. Если кому-то было страшно - я пытался защитить. Но как защитить человека от того, что он даже не хочет тебе рассказывать? Антон всё это время молчал. И именно это почему-то раздражало сильнее всего. Он стоял спокойно. Слишком спокойно. Будто понимал всё происходящее. Будто знал, почему Даша вдруг стала такой. И в этот момент внутри впервые появилось неприятное чувство. Ревность? Нет. Не к нему. Наверное. Хотя скорее к тому, что у него была какая-то часть её мира, куда меня не пускали. Я смотрел, как они переглядываются, и всё сильнее ощущал себя лишним. Когда Даша уже почти вышла, Антон тихо остановил её. — Даша. Она обернулась. Я не слышал всех слов. Только видел их лица. И почему-то этого хватило. Я видел напляжение на ее лице. Он сказал что-то, после чего она посмотрела на него так, как раньше смотрела на меня. С доверием. Меня будто кольнуло внутри. Глупо. Я понимал, что это глупо. Я это понимал, но не мог с собой ничего сделать. Она знала его всего несколько дней. Даже меньше чем меня. Хотя если не учитывать период притирки ее ко мне. то дальше может и меньше. Он просто пришёл поговорить. Ничего больше. Но я всё равно не мог избавиться от ощущения, что между ними есть что-то, чего я не понимаю. А хуже всего было то, что я не понимал вообще ничего. Когда дверь закрылась, квартира сразу стала слишком тихой. Ещё недавно здесь был шум. Бяша со своими разговорами, Антон, который спорил со мной из-за мелочей, Даша, которая сидела рядом. А теперь осталось только пустое место напротив дивана. Я сел обратно и несколько секунд просто смотрел перед собой. «Что вообще происходит?» Этот вопрос крутился в голове снова и снова. Сначала её кошмары и она в слезах звонит мне прошлой ночью прийти и забрать её из собственного дома. Потом эти разговоры про Алису. Дальше странная реакция Антона. Теперь она ушла с ним говорить о чём-то, что, судя по всему, я не должен был знать. Почему? Это ведь был рядом прошлой ночью. Я видел, как ей было плохо. Я держал её, когда она боялась. Я пытался помочь. Так почему сейчас она выбрала его? Я провёл рукой по лицу. Нет. Это не из-за Антона. Он мой друг, я не должен так думать. Не должен был. Я знал Дашу всего несколько дней. У меня не было права требовать от неё доверия. Не было права обижаться, но от этого легче не становилось. И впервые за долгое время мне стало страшно не от того, что происходило вокруг. А от мысли, что человек, которого я хотел защитить, может однажды понять, что от меня нужно защищаться. Я посмотрел на дверь, за которой они исчезли. Хотелось пойти следом. Хотелось услышать, о чём они говорят. Хотелось наконец понять, что происходит. Но я остался сидеть. Потому что если Даша сама решила не брать меня с собой, значит, у неё была причина. И почему-то именно эта мысль ранила сильнее всего. — Чего? Голос Даши донёсся до меня только спустя время. Я не слышал всего разговора. Но даже через закрытую дверь почувствовал, что что-то изменилось. Она снова испугалась. Только теперь не так, как раньше. Не растерялась, не запаниковала. А словно узнала что-то, чего знать не хотела. Я сжал пальцы. В голове снова всплывали имена пропавших детей. Я ничего не понимал. Я чувствовал что все это как то связано, но не мог дать себе внятного обьяснения. Шум шагов за дверью окончательно затих. Я остался один. Дом моментально стал чужим. Слишком большим, тихим и давящим. Свечи, которые Бяша успел наставить на столе, догорали, пуская тонкие струйки сизого дыма. На диване всё ещё лежал её плед - смятый, хранящий легкий запах её духов. Я сел на край стола, сжав кулаки так, что ногти въелись в ладони. В ушах всё ещё звенело её холодное: «Ром, правда». Почему? Что, блин, происходит?! Еще пару часов назад она прижималась ко мне, испуганная, искавшая защиты. Я готов был зубами грызть любого, кто к ней тронет, забор перемахнуть, лечь костьми - да что угодно! А она просто развернулась и ушла. С Тохой. Человеком, которого знает от силы пару дней. Они смотрели друг на друга так, будто между ними была какая-то своя, непонятная мне тайна. И эта тайна оказалась важнее всего, что было между нами. — Чёрт... — сквозь зубы выдохнул я и со всей дури ударил кулаком по деревянному подлокотнику дивана. Боль глухо отозвалась в костяшках, но голове легче не стало. Сидеть здесь и жрать самого себя изнутри было невыносимо. Стены будто сжимались. Выйти на улицу и искать их? И что я им скажу? Буду бегать за ними, как привязанный Навязываться, когда меня прямо и четко попросили не идти следом? Нет. Пятифан так не делает. Я резко поднялся. В голове не было четкого плана, только дикое, всё выжигающее желание убраться отсюда. Я прошёл в прихожую, сорвал с крючка свою кожанку, натянул её на ходу и подхватил сумку, в которую кое-как сгреб свои вещи. Ключи звякнули в кармане, когда я захлопнул дверь. На улице мела метель. Колючий снег блекло искрился под редкими фонарями, летел прямо в лицо, но я даже не застёгивал куртку. Холод хоть как-то трезвил. Ноги сами несли меня по знакомым улицам. К Бяше идти не хотелось - он со своими шутками и глупыми расспросами сейчас только добил бы. И тут я вспомнил. Полина. Полина, которая звонила вечером и говорила, что ей нездоровится. Полина, с которой всё всегда было просто, понятно и без этой хреновой паранормальной мути. Она не смотрела на меня дикими глазами, не говорила загадками с Петровым. Рядом с ней всё было привычным. Настоящим. Через десять минут я уже стоял у её дома. В окнах горел мягкий, теплый свет. Я подошел к двери и несколько раз громко постучал. За дверью послышались легкие шаги, загремел засов. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Полина. На ней был теплая шаль, наброшенная на плечи, а лицо казалось немного бледным. — Рома? — она удивленно моргнула, разглядывая меня. — Ты чего так поздно? И... без шапки в такой мороз? Что-то случилось? Я стоял перед ней, тяжело дыша, с сумкой через плечо и сжатыми в кулаки руками. Снег на моих плечах и волосах начал быстро таять. — Поль... — я провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Голос прозвучал хрипло и устало. — Можно у тебя сидеть? Хотя бы на полчаса? Я... я просто больше не могу там находиться. Полина замерла на секунду, вглядываясь в моё лицо, а потом тихо отступила в глубину прихожей, освобождая мне проход. — Заходи, — мягко сказала она. — Ты весь промерз. Иди в комнату, я сейчас чай поставлю. Я шагнул в тепло её дома, и когда за мной закрылась дверь, на мгновение показалось, что я вырвался из того липкого кошмара, который сужался вокруг меня весь этот вечер. Но глубоко внутри всё равно колола мысль: где сейчас Даша и о чём именно они говорят с Антоном? На кухне у Полины тихо попёрхивался паром старый эмалированный чайник. Здесь пахло сушёными чабрецом, тёплым хлебом и старым деревом - обычным домашним уютом, от которого я уже успел отвыкнуть. Полина аккуратно поставила передо мной кружку с горячим чаем, поправила сползающую с плеч вязаную шаль и села напротив. В её движении, в том, как она осторожно подперла подбородок ладонью, смотрела на меня своими большими, чистыми глазами - не было ни капли той нервозности, что отравляла последние дни. — Держи. Согрейся, — тихо сказала она. Голос у неё был мягким, плавным, будто созданным для того, чтобы успокаивать. — Ты совсем сам не свой, Ром. Что у вас там произошло? Я сжал шершавый бок кружки, обжигая пальцы. Смотрел на пар, поднимающийся над чаем, и молчал. А ведь раньше... раньше всё было так просто. Полина была той самой девчонкой, из-за которой я был готов с кем подряд сцепиться. Красивая, правильная, с музыкальной школой и этой своей скрипкой. С ней всё казалось правильным. Понятным. Как из нормальной, человеческой жизни, о которой я мечтал, раньше. «Может, я сам всё усложнил?» - вдруг метнулась в голове неожиданная мысль. Я поднял на неё взгляд. Полина улыбнулась - тепло, немного сочувственно. Никаких упрёков, никаких драм. Никаких тайных взглядов за моей спиной, никаких загадок и безумных историй про лесных зверей. Она была здесь, настоящая, живая, безопасная. Внутри затеплилась обманчивая надежда. Снова вернуться к ней. Перечеркнуть всю эту хрень последней недели, сделать вид, что ничего не было, и попробовать начать заново. В конце концов, мы ведь нравились друг другу, наверное. Между нами всё было отлично, пока в этой деревне не появилось... оно. — Рома? — Полина осторожно протянула руку и слегка коснулась моих забордевших, промёрзших костяшек. — Ты будто где-то далеко. Её ладонь была тёплой и мягкой. По идее, от этого прикосновения внутри должно было потеплеть. Я должен был перевернуть её ладонь, сжать в своей и сказать, что всё в порядке. Но вместо этого меня будто током ударило. Перед глазами вспыхнуло другое воспоминание: как прошлым вечером Даша - напуганная, взъерошенная, прячущаяся в моей огромной кофте - держала меня за руку так, словно я был её единственным спасением от всего мира. Как она смотрела на меня. Как её пальцы судорожно впивались в мою ладонь, а тонкие губы дрожали, когда мы целовались в темноте. У Полины была тёплая, спокойная рука. А у Даши... у Даши пальцы всегда были чуть прохладными, но от её прикосновения внутри всё переворачивалось и завязывалось в тугой, болящий узел. Я медленно, старательно нерезко, отвёл руку, словно потянулся за сахаром. — Да так... просто день дрянной, — пробурчал я, уставившись в стол. — Это из-за Даши, да? — прямо, но без злости спросила Полина. В её голосе проскользнула лёгкая грусть. Её имя, произнесённое вслух в этой тихой кухне, отозвалось тупой болью где-то под рёбрами. Чёрт. Снова она. Почему я сижу здесь, с Полиной, которая готова меня слушать и принимать, а в башке всё равно крутится только Даша? Как она там? Пошла с Антоном. О чём они смотрят друг на друга? Почему она выбрала его, а не меня? Неужели я правда для неё просто глупый качок с кулаками, которому нельзя доверить ничего серьёзного? Я сжал зубы так, что желваки заходили ходуном. — Не бери в голову, Поль, — хрипло выдавил я из себя, так и не решившись посмотреть ей в глаза. — Всё нормально. Просто устал. Полина лишь тихо вздохнула, глядя на меня с пониманием, от которого становилось только тошно. Она всё видела. Видела, что я сижу здесь, перед ней, но мыслями остаюсь там - на заснеженной улице, у дверей дома Петрова, где Даша прямо сейчас делилась с кем-то другим тем, что так и не доверила мне. А что если..? Нет, не может этого быть.. Пауза затянулась. Воздух на маленькой кухне стал казаться слишком плотным, и Полина, будто почувствовав это, поднялась из-за стола и подошла к окну. Она чуть приоткрыла форточку, впустив в комнату узкую струйку морозного воздуха и запаха свежего снега. — Слушай... — она обернулась, доставая из кармана кофты пачку сигарет и спички. — Будешь? Я слегка удивился - хоть и знал о её зависимости. Но сейчас это было именно то, что нужно. — Давай, — я поднялся, подошёл к окну и взял из её рук сигарету. Чирканье спички, вспышка огонька. Я затянулся, ощущая, как горьковатый дым обжигает горло, немного оттуда выбивая душный зажим в груди. Полина тоже затянулась, изящно держа сигарету двумя пальцами, и выпустила тонкую струйку дыма в щель форточки. — Ты ведь ко мне не просто так пришёл, Ром, — тихо проговаривала она, не глядя на меня, а смотря куда-то в темноту двора. — Думал, всё станет как раньше? Я молчал, выпуская дым. Отвечать не хотелось, потому что сам себе не мог толком объяснить, на что надеялся, когда стучал в её дверь. — Знаешь, — Полина слегка повернула голову и посмотрела на меня — очень спокойно, без капли обиды или претензии. — Я ведь видела, как ты на меня раньше смотрел. И как сейчас смотришь. Это две большие разницы. Ты пришёл сюда, потому что тебе паршиво и неуютно, а не потому что тебе нужна я. — Поль, я... — попытался было вставить я, но она мягко перебила. — Да ладно тебе, не оправдывайся. Я ведь тоже не дура. Мы с тобой давно знаем друг друга, Ромка. И давай честно: у нас с тобой никогда не было той самой искры. Тебе казалось, что я какая-то особенная, потому что на скрипке играю и не матерюсь, как пацаны на улице. А мне просто нравилось, что ты такой сильный и защитить можешь. Но это не любовь. Я к тебе как к очень хорошему другу отношусь. И я тебя не люблю так, как тебе хотелось бы. Эти слова должны были задеть моё самолюбие, но вместо этого... внутри будто разорвался какой-то тугой узел. Словно Полина только что сняла с меня обязанность играть роль нераскаявшегося ромео. — И у тебя всё совсем по-другому с Дашей, — продолжала Полина, стряхивая пепел в баночку на подоконнике. — Ты за ней ходишь, как привязанный. Ты ради неё готов всю деревню вверх дном перевернуть. Я видела, как ты на неё смотрел в школе, когда думал, что никто не замечает. У тебя в глазах не просто симпатия была - у тебя там настоящая буря. Я затянулся сильнее, чувствуя, как огонек подобрался совсем близко к пальцам. — Она ушла с Антоном, Поль, — хрипло выплюнул я вместе с дымом. — Выбрала его. Мне что, за ней бегать? — Ром, да подумай ты головой! — Полина впервые за вечер чуть повысила голос, искренне всплеснув свободной рукой. — Задумайся ты наконец о своих чувствах к ней! И о том, что у неё в душе происходит. Ты видишь только то, что она от тебя закрылась, а почему - даже спросить нормально не пытаешься. Ты сразу в обиду лезешь и драться готов. Она затушила сигарету и посмотрела на меня очень серьезно: — Даша — хорошая девчонка. Ей сейчас до смерти страшно, она потерянная в этой деревне. И если ты продолжишь вести себя как ребенок, у которого игрушку забрали, ты ей просто сердце разобьешь. И себе тоже. Ей не твой кастет сейчас нужен, Пятифан. Ей нужно, чтобы ты её услышал. Разберитесь вы уже между собой. Я замер с дымящимся окурком в руках, не в силах вымолвить ни слова. Слова Полины били точно в цель, пробивая всю мою привычную броню из упрямства и злости. — Услышал… — повторил я выдохнувшимся, глухим голосом и затушил сигарету о край жестстяной банки. — А если она сама не хочет, чтобы я её слышал, Поль? Если она на меня смотрит так, будто я… будто я чужой? Или, сука, опасаюсь её, как монстра какого-то? Полина тихо вздохнула, закрыла форточку, высекая остатки сквозняка из комнаты, и вернулась к столу. — А ты не думал, почему она так смотрит? — Она облокотилась о столешницу, глядя на меня снизу вверх. — Даша приехала сюда недавно. Тут происходят вещи, которые даже взрослые объяснить не могут. Дети исчезают, Ром! А ты для неё - ураган. Ты привык решать всё силой, переть напролом. Она просто боится, что если вывалит на тебя все свои страхи, ты полезешь в самую печь и сгоришь там. Или её за собой потащишь. Я сжал кулаки, уставившись на свои потемневшие костяшки. — Так я ж защитить её хочу! — вырвалось у меня с давленым рыком. — Из-за этого и бешусь! Я ж ради неё… — Вот именно, ради неё, — мягко, но твердо перебила Полина. — Но защищать - это не значит закрывать собой от всего мира и требовать, чтобы тебе сразу во всём отчитывались. Иногда защита - это просто дать человеку время и показать, что ты рядом, что бы ни произошло. Без условий и без драк. На кухне снова повисла тишина, но на этот раз она перестала быть давящей. В голове будто прояснилось. Вся эта дурацкая ревность к Тохе, обида на Дашу за её холодность - всё это показалось таким мелким и глупым по сравнению с тем, что она сейчас, возможно, переживала. — Твою мать… — я тяжело опустился обратно на стул и провёл ладонями по лицу. — Каким же идиотом я был. Полина едва заметно улыбнулась - впервые за весь вечер абсолютно искренне. — Не идиотом. Просто Пятифановым. Тебе всегда сложнее всех давались простые вещи, где кулаки не помогают. Она протянула руку и слегка щелкнула меня по носу, совсем как в детстве. — Ищи её, Ром. Не завтра, не когда-нибудь. Пойди к Тохе или подожди у её дома. И просто выслушай. Без психов. Я поднял взгляд на Полину, чувствуя, как от сердца постепенно отлегает тяжелый камень. — Спасибо, Поль. Правда… Прости, что припёрся со всем этим. — Да брось, — она махнула рукой и поднялась, чтобы убрать кружки. — Друзья на то и нужны. А теперь собирайся, пока окончательно не стемнело. И шапку надень, ухажёр. Морозный воздух после теплого дома Полины ударил по легким, заставив меня окончательно протрезветь. Я на ходу натянул шапку, застегнул кожанку и шагнул в метель. Слова Полинки всё еще звучали в голове: «Ей нужно, чтобы ты её услышал. Без психов». Внутри больше не было глупой обиды. Оставив сумку у Полины, я шел быстрыми, размашистыми шагами, готовый дойти до Тохи, дождаться Дашу у порога - сделать всё, что угодно, лишь бы просто поговорить. Но деревня словно сама не хотела, чтобы все было просто. Возле старого, покосившегося магазина я замешкался. Под единственным работающим фонарем, прямо посреди сугробов, стояла одинокая фигура в меховой шапке. Катя. Она стояла, съежившись от холода, и крутила в руках свой тяжелый «Зенит». Заметив меня, Смирнова тут же оживилась и сделала шаг навперерез. — Пятифан? Ты чего тут один носишься в такую темнь? — выпалила она, сузив глаза. — Не твое дело, Кать. Отойди, спешу, — отмахнулся я, пытаясь обойти ее по сугробу. — Да ладно тебе! Спешит он... — она ядовито хмыкнула и увязалась за мной шаг в шаг. — А я вот гуляю, смотрю. Замечаю всякое. Ты же у нас вроде как главный защитник в поселке? А ничего странного не замечаешь? — Смирнова, отвали, а? Не до тебя сейчас, — буркнул я, не сбавляя шагу. — А ты послушай, Пятифан! Полезно будет! — Катя забежала вперед и резко встала передо мной, вынуждая остановиться. В ее глазах блестел нездоровый, азартный огонек. — Ты вообще думал, когда всё это началось? Сёма пропал, Вова пропал... До этого годами всё тихо было! А тут бац - и один за другим! — И к чему ты клонишь? — нахмурился я, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — А к тому! Кто у нас появился аккурат перед всеми этими исчезновениями? А? — Она нагнулась ближе и понизила голос до шипения. — Петров, Рома. Твой шелковый Тошенька. Очки надел, маменькиным сыночком притворяется, а сам? Сначала с Семёном не поладили.. Теперь с Дашей этой снюхался, а дети тем временем испаряются! Тебе не кажется, что твой городской дружок и есть тот самый маньяк? Или его наводчик? Меня будто ошпарило. — Ты совсем бабкой базарной стала, Смирнова?! — гаркнул я, сгребая ее за отворот пальто. — Заткнись! Тоха - мой кент! Он мухи не обидит, ты его видела вообще?! — Да хоть за грудки меня бери! — Катя даже не испугалась, лишь скривилась в победной ухмылке. — Правда глаза колет? Вспомни, как он себя ведет! Вспомни, куда он Дашу твою повел! Видела как они пошли в сторону леса. Он же над ней мозги каплет, втягивает во что-то! Смотри, Пятифан, как бы она следующей не стала, пока ты тут со мной дерзишь... Я резко оттолкнул её. — Еще хоть слово про них скажешь - мобилку твою о твой же лоб расшибу. Поняла?! Я развернулся и побежал. Мысли Кати были полным бредом. Абсурдом. Тоха - маньяк? Да он очков без лупы не найдет, какой из него убийца! Но ее ядовитые слова, как мелкие осколки, впились в мозг. «Куда он Дашу твою повел... смотри, как бы следующей не стала...» Сердце колотилось где-то в горле. Снег лепил в лицо, ноги вязли в сугробах, но я несся к дому Даши, перемахивая через канавы. Вот и ее дом. В окнах - темным-темно. Ни огонька. Я взлетел на крыльцо, начал остервенело стучать в деревянную дверь. — Даша! Даш, открывай! Это Рома! Тишина. Только ветер воет в водосточной трубе. Я дернул ручку - заперто. Прижался ухом к доскам - ни звука. Их здесь не было. Они не пришли сюда. Ладони сжались в кулаки с такой силой, что кости затрещали. В голове вспыхнули слова Кати, смешавшись с воспоминанием о том, как Даша оттолкнула меня и ушла с Петровым. «Сука... Не дай бог...» Я сорвался с крыльца, выскочил на дорогу и во весь дух рванул на другой конец деревни - к дому Петровых. Снег хрустел под ногами, легкие жгло от морозного воздуха, но я не замечал боли. В голове была только одна мысль: лишь бы она была там. Лишь бы с ней всё было в порядке. И если Петров действительно втянул ее в какую-то хрень - я выбью из него всё прямо у него на пороге. Я несся сквозь метель, не разбирая дороги. Морозный воздух обжигал легкие, словно я глотал битое стекло, а в голове упрямым молотом стучала одна-единственная мысль: «Только бы успеть. Только бы они были там». Бред Кати про Тоху-маньяка я пытался вытравить из башки, но эти ядовитые слова въелись глубже, чем хотелось признавать. Не потому что я верил в эту чушь. А потому что Тоха реально был странным в последнее время. Эти его бледные губы, этот вечный испуганный взгляд в темноту. А теперь он утащил Дашу к себе. Одну. Вечером. В дом, где из-за всей этой херни в поселке висела давящая тишина. Вот и знакомый двухэтажный дом Петровых. На первом этаже в окнах кухни горел тусклый желтый свет, а на втором - в комнате Антона - едва мерцал мягкий отблеск настольной лампы. Живы. Дома. Я взлетел на крыльцо в два прыжка и со всей дури вломился кулаком в деревянную дверь. — Петров! — рябью отозвался мой голос на всю улицу. — Тоха, отпирай! Тишина за дверью длилась всего пару секунд, а потом послышался быстрый топот ног вниз по деревянной лестнице. Щелкнул засов. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Антон. Без куртки, в своем привычном растянутом свитере, с нахмуренными бровями и чуть сбившимися набок очками. — Рома?.. — он ошарашенно моргнул, разглядывая меня — взмыленного, тяжело дышащего, с дикими глазами и согнутыми в кулаки пальцами. — Ты чего так стучишь? Что случилось? Я не стал отвечать. Вместо этого я грубо оттолкнул его плечом и сделал шаг в прихожую, тяжело дыша и сканируя взглядом сумрак дома. — Где она? — хрипло гаркнул я, поворачиваясь к нему. — Тоха, где Даша, блять?! — Тихо ты, Оля на кухне! — прошипел Антон, быстро закрывая дверь за моей спиной. — Наверху она, у меня в комнате! Мы... мы просто разговаривали. Меня будто ошпарило. Я оперся ладонью о косяк лестницы, пытаясь перевести дух. Жива. В порядке. Сидит наверху. Напряжение, которое держало меня последние полчаса, чуть спало, но на его место тут же пришла горькая, колючая злость. — Разговаривали они... — выплюнул я, снизу вверх глядя на темный пролет. — Значит, со мной ей поговорить «воздуха надо», а с тобой - на весь вечер запереться?! — Ром, успокойся, — Антон сделал шаг ко мне, подняв ладони в защитном жесте. В его голосе не было наглости, только та самая дикая усталость, которую я видел у него еще у себя дома. — Ты всё неправильно понял. Она не хотела тебя обидеть. — Да мне похуй, что она хотела! — я резко повернулся к нему, сделав шаг в упор и ткнув пальцем ему в грудь. — Ты какого черта её сюда притащил?! Тебе Смирнова на хвост еще не села? Она уже по поселку треплет, что ты девок по углам зажимаешь и детей воруешь! Ты хоть соображаешь, во что ты её втягиваешь со своими сказками?! Петров даже не дернулся от моего тычка. Он просто посмотрел на меня сквозь линзы очков - по-взрослому, с какой-то тяжелой, давящей жалостью, от которой мне захотелось врезать ему еще сильнее. — Смирнова пусть треплет что хочет, — тихо, почти шепотом произнес он. — А Даша здесь, потому что ей нужны были ответы, Ром. Ответы, которые ты ей дать не можешь. Потому что ты просто не хочешь верить в то, что происходит вон там, — он неопределенно махнул рукой в сторону занесенного снегом окна, за которым темнела стена леса. — В какую хрень я должен верить?! — зубы заскрипели. — В маньяков в масках? В зайчиков ваших долбаных?! — В то, что ей страшно, Пятифан! — вдруг резко, с неожиданной для себя силой выдохнул Антон, перебив меня. — Ей просто страшно! И она пыталась защитить тебя, понимаешь ты своим упрямым лобом или нет?! Я замер. Слова Антона зависли в воздухе. Сверху раздался тихий скрип половицы. Я поднял голову. На верхней площадке лестницы стояла Даша. Она держалась за перила, кутаясь в свой свитер, и смотрела на меня вниз. В тусклом свете лампы её лицо казалось совсем бледным, а глаза... В её глазах больше не было того холодного отчуждения, которое разбило меня час назад. Там была только растерянность, усталость и... страх. Страх не за себя. А за меня. — Рома?.. — тихо проронила она.

***Даша***

Шуршание курток и скрип подсыхающего у порога снега тихим эхом отдались в коридоре. Антон первым шагнул за порог, а я, на секунду замешкавшись, оглянулась на закрытую дверь гостиной. За ней царила абсолютная, тяжелая тишина. Сердце болезненно сжалось, но я силой заставила себя повернуться и выйти вслед за Петровым. На улице мороз моментально обжег щеки, выбивая из легких остатки душного домашнего тепла. Снег под ногами не просто хрустел - он будто поскрипывал в такт моим суматошным мыслям. Мы шли к дому Антона молча, уткнувшись воротниками в куртки, и эта пауза не казалась неловкой. Она была необходима, чтобы перевести дух перед тем, что нам только предстояло увидеть. Дом Петровых встретил нас сумраком и непривычной тишиной. Антон тихо разулся, кашлянул в кулак и жестом поманил меня на второй этаж, в свою комнату. Я была тут впервые, но даже нагнетающая атмосфера дома и темный лес рядом, меня уже не пугал. Едва Антон щелкнул выключателем в прихожей, как из кухни навстречу нам выбежала маленькая девочка с большим плюшевым зайцем в руках. — Тоша! Ты наконец-то вернулся! — радостно воскликнула она, но тут же осеклась, заметив меня, и смущенно сделала шаг назад. — Оля, ты чего не спишь? Родители скоро вернутся? — заботливо спросил Антон, разуваясь. Потом мягко подтолкнул меня чуть вперед: — Познакомься, это Даша. Девочка пару секунд разглядывала меня большими, серьезными глазами, а потом вежливо, хотя и немного тихо, произнесла: — Здравствуйте... Я Оля. А Антон про тебя ничего не рассказывал! — Привет, Оля, — я попыталась выдать самую теплую улыбку, на которую только была способна в таком состоянии. — Очень приятно. — Оль, мы с Дашей ненадолго поднимемся ко мне, ладно? Нам по учебе кое-что обсудить надо, — Антон аккуратно взъерошил ей челку. — Ты пока досматривай мультики или иди к себе, хорошо? — Ну ладно, — послушно кивнула Оля и, крепче прижав зайца, тихо утопала обратно в сторону кухни, больше нам не мешая и оставшись в своей комнате. Антон кашлянул в кулак и жестом поманил меня на второй этаж, в свою комнату. — Родители уехали поделам, — вполголоса пояснил он, включая небольшую настольную лампу. — Должны вернуться только к ночи, так что у нас есть время. Дома только Оля. — А она знает? Ну.. обо всем. — спросила и тут же решила узнать я. — К ней каждую ночь приходит Сова. Я демаю она ей кого то вроде как тебе Волчок, а мне Алиса. В его комнате пахло бумагой, старой древесиной и каким-то сладковатым лекарственным сбором. Антон сразу подошел к столу, открыл вверхний ящик и достал оттуда темный прямоугольник. Я сначала не разглядела что это было. Он тут же показал что в его руках лежала темно-серая видеокассета без какой-либо подписи - только на боку была приклеена пожелтевшая бумажная полоска с выцветшим штампом. Он повел меня в соседнюю комнату, к старенькому телевизору, подключил видеомагнитофон и, не глядя на меня, произнес: — Я не пересматривал ее. Надеюсь все и правда записалось. Пленка с глухим шелестом закрутилась в приемнике. Экран замигал рябью, раздался треск помех, а затем пробилось мутное, монохромное изображение. Это был не обычный выпуск новостей, а странный, будто пойманный на запрещенной частоте тревожный репортаж. На экране показались мрачные силуэты заснеженного леса, бесконечные ряды деревянных крестов на старом кладбище и черно-белая фотография совсем маленькой девочки - Сени Талалаевой. Из динамика, пробиваясь сквозь сиплый шум и треск, донесся загробный, глубокий голос диктора: — «...в исчезновении девочки винят так называемого Хозяина леса. Хозяином леса существо нарекли не просто так - ему подчиняются все звери, пернатые и лохматые, и они считаются лишь предвестниками появления самого чудовища...» Камера на экране сменилась сюжетом с интервью: пожилая местная жительница, заикаясь и испуганно оглядываясь на темную стену деревьев, напуганно шептала о нечистой силе. А диктор продолжал чеканить слова, которые заставили мои вены буквально леденеть: — «Если порог вашего дома истоптан звериными следами, если воет вдалеке и за окном караулят птицы - прячьтесь! Он уже идет за вами... Проснувшись ночью, вы увидите глаза в окне...» Изображение на экранах забилось в судорогах. Закадровый голос вдруг начал ломаться, искажаться до неузнаваемости, зацикливаясь на одном-единственном слове, звучавшем уже не человеческим, а тваринным, эхом: — «Скоро... Скоро... Скоро... Скоро...» На миг сквозь белый шум пробился жуткий, гигантский силуэт с рогами и клыкастой пастью, после чего картинка окончательно схлопнулась в рябящую «лапшу», а кассета с треском остановилась. Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как немой ужас парализует тело. Словно вся земля уходила из-под ног. Те же имена. Те же предупреждения. — Понимаешь теперь? — тихо сказал Антон, выключая телевизор. Комната снова погрузилась в полумрак. — Это происходит здесь уже давно. Снова и снова. И каждый раз, когда появляются звери, кто-то исчезает. — Но Рома... — мой голос сорвался на шепот. — Рома ведь ничего этого не знает? Или... или он просто делает вид? Антон повернулся ко мне. В свете лампы его оправа блеснула. — Ромка — жесткий парень, Даш. Он привык решать проблемы кулаками и считает, что может контролировать все вокруг. Но против этого у него нет защиты. Он просто не верит в то, чего не может ударить или объяснить понятными ему законами. Если мы втянем его сейчас, не имея ответов... он просто пойдет в лес с ножом. И больше не вернется. Я зажмурилась, вспомвив, как еще несколько часов назад Рома заботливо укутывал меня в плед и сжимал мою ладонь. Его сила, его уверенность - все это казалось нерушимым щитом. Но против монстров из кошмаров его кожанка и кастет были бессильны. Понимание этого отозвалось во мне острой, почти физической болью. Я оттолкнула его не потому, что перестала верить. Я оттолкнула его, потому что боялась за него больше, чем за себя. — Что нам делать, Антон? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Если Волчок... если он пытается меня защитить, а Алиса - тебя... К чему они нас готовят? Петров ничего не ответил. За окном комнаты медленно завыл ветродуй, заметая следы, по которым мы только что пришли, и окончательно отрезая нас от остального мира. Я сидела на краю кровати, обняв себя за плечи. Колени до сих пор мелкой дрожью бились друг о друга, а перед глазами всё ещё стоял тот монохромный кадр с рогатым силуэтом и надрывный, ломающийся голос диктора: «Скоро... Скоро...» — Значит... — я выдавила из себя слово, пробиваясь сквозь сухой ком в горле. — Это правда не маньяк. И не выдумка. Они… они существуют на самом деле? Антон сидел напротив на стуле, упершись локтями в колени и уткнувшись лицом в сцепленные пальцы. Очки он сдвинул на лоб, и без них его лицо казалось совсем беспомощным и детским. — Даша, я сам до последнего надеялся, что у меня просто галлюцинации от стресса, — тихо, почти шепотом ответил он, не поднимая головы. — Думал, переехал в эту глушь, вот крыша и поехала. Но когда Оля начала говорить про Сову... когда Алиса пришла ко мне... А теперь эта кассета. Мы не сумасшедшие. Но от этого только страшнее. Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы до сих пор помнили те каракули из альбома, а в ушах эхом отдавался спокойный, защищающий голос Волчка. — И ты думаешь, Алиса тебя защищает? — спросила я, поднимая на него глаза. — А Волчок — меня? Но почему именно мы, Антон? Почему они выбрали нас? — Не знаю, — Антон тяжело вздохнул, надел очки и посмотрел на меня сквозь мутные линзы. — Может, потому что мы здесь чужие. Приезжие. Мы не выросли с местными байками, мы для них - чистый лист. Но я точно знаю одно: они играют с нами в какую-то свою игру. И правила знаем только они. В комнате снова повисла тяжелая тишина. Оля внизу затихла - судя по всему, досматривала мультики на кухне. За окном с унылым свистом завывал ветер, бросая в стекла пригоршни прилипающего снега. — Нам нельзя говорить Роме, — проговорила я твердо, хотя внутри всё сжималось от боли при одной мысли о нем. — Ты прав, Антон. Если он узнает... если решит, что это кто-то из местных над нами издевается, он просто пойдет искать их в лес. С кастетом, с ножом... Он не поверит в мистику, пока не станет слишком поздно. — Да, — кивнул Антон. В его глазах отражалась та же застарелая усталость. — Пятифан привык ломать зубы тем, кого видит перед собой. А против этого кулаки не помогут. Если мы его втянем — он погибнет первым. Я зажмурилась. В памяти снова вспыхнуло то, как Рома стоял у себя дома, укутывая меня в плед и бережно сжимая мою руку. Он казался таким сильным, таким непробиваемым. Но сейчас я понимала, насколько тонка эта броня из кожанки и уличной дерзости перед настоящим древним кошмаром. Я оттолкнула его у него дома не потому, что мне было на него плевать. А потому что до смерти боялась привести эту тьму к его порогу. — Я не хочу разбивать ему сердце, — тихо шепнула я, обращаясь скорее к себе, чем к Антону. — Он смотрит на меня так... будто я от него отреклась. — Он остынет, — попытался успокоить меня Антон, хотя в его голосе не было уверенности. — Ромка отходчивый. Просто ему нужно время. И именно в этот момент снизу, разбивая тишину дома в дребезги, раздался оглушительный, бешеный стук в входную дверь. Деревянные перекрытия дома дрогнули. От неожиданности я вздрогнула и подскочила с кровати, а Антон мгновенно подорвался со стула. — Петров! — донесся с улицы яростный, сбитый хриплый крик Ромы, пробивающийся даже сквозь закрытые окна и вой метели. — Тоха, отпирай! Мы с Антоном переглянулись. В его глазах вспыхнул испуг, а у меня внутри всё похолодело. — Это он... — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечетку у самого горла. — Как он нас нашел? — Сиди здесь, — быстро проговорил Антон, уже направляясь к выходу из комнаты. — Я сам с ним pogворю. Успокою его. Он выбежал в коридор и начал быстро спускаться по деревянной лестнице. Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в кулаках край своей кофты. Загремел засов, заскрипели петли, и снизу тяжелой волной донеслись тяжелые шаги, ругань и тот самый разрывной голос Ромы, в котором смешались дикая злость, страх и отчаяние. Я стояла на верхней площадке лестницы, сжимая деревянные перила так, что занемели пальцы. Сердце колотилось где-то у самого горла. Внизу, в полумраке прихожей, стояли они - Антон и Рома. Ромка выглядел так, будто только что прорвался сквозь ураган. Снег на его кожанке и взъерошенных волосах медленно таял, превращаясь в блестящие капли. Он тяжело, прерывисто дышал, а его кулаки были сжаты с такой силой, будто он собирался крушить всё вокруг. Но больше всего меня ударил его взгляд. В нём не было злости или той привычной самоуверенности, с которой он обычно шел по деревне. Там была дикая, сжигающая изнутри боль человека, которого только что предали. «Ей просто страшно! И она пыталась защитить тебя, понимаешь ты своим упрямым лобом или нет?!» — эти слова Антона всё ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом мороза и старой древесины. Я увидела, как Рома замер. Как его широкие плечи опустились, а дёрганый, агрессивный порыв мгновенно угас, уступив место полной растерянности. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. — Рома?.. — тихо проронила я. Голос предательски сорвался на шепот. И в этот короткий миг, когда наши глаза встретились, до меня наконец дошло всё. Вся моя отсранненость, вся эта резкость у него дома, когда я вырвала свою руку и ушла с Антоном... Я ведь искренне думала, что так будет лучше. Я хотела уберечь его. Я панически боялась, что если расскажу ему про кошмары, про Волчка, про то, что этот монстр из моих снов носит его имя и его образ, - Рома просто пойдет в лес. Возьмет свой кастет, свой нож и пойдет искать того, кого невозможно победить кулаками. Я пыталась спасти его от этого безумия, а вместо этого просто раздавила. Он стоял на пороге - промёрзший, прибежавший за мной через всю деревню сквозь метель, потому что наслушался сплетен Кати и испугался, что со мной что-то случилось. Он стоял и смотрел на меня так, будто ждал приговора. — Ты... ты в порядке? — хрипло, со сбитым дыханием вымолвил Рома, сделав осторожный шаг к первой ступеньке. Он словно боялся, что если шагнет слишком резко, я снова закроюсь или угасну. — Катька сказала... Я думал, тут... — Всё хорошо, Ром, — перебила я его. Голос всё ещё дрожал, но неприятный зажим в груди наконец ослаб. Я медленно начала спускаться по лестнице, шаг за шагом. Полы слишком большой кофты задевали ступени. Антон тихо отступил в сторону кухни, оставляя нас двое и давая нам то самое пространство, о котором говорила Полина. Рома не сводил с меня глаз. В его взгляде вспыхнула какая-то детская, до конца не осознанная надежда, смешанная с глубокой затаённой обидой. Когда между нами осталась всего пара ступенек, я остановилась. Нас разделяло буквально полшага. От Ромы пахло сигаретным дымом, колючим зимним ветром и тем самым привычным, тёплым запахом его кожанки, который ассоциировался у меня с единственным безопасным местом в этой проклятой деревне. — Прости меня, — тихо сказала я, глядя прямо в его потемневшие глаза. — Прости за то, как я ответила тебе у тебя дома. Я... я не хотела тебя отталкивать. Рома молчал несколько секунд. Он лишь провёл горячей ладонью по своему мокрому от снега лицу, тяжело выдохнул и слегка качнул головой. — Ты блин... Даш, ты хоть понимаешь, что я передумал, пока бежал сюда? — его голос звучал глухо, почти с надрывом. — Если ты боялась... если тебе плохо - почему ты Тохе говоришь, а меня отгоняешь? Я же рядом, слышишь? Я же для того и... — Пойдём на улицу, — мягко перебила я его, протягивая руку и касаясь его жесткого рукава. Пальцы обдало морозным холодом его куртки, но я не отстранилась. — Я всё тебе расскажу. Столько, сколько смогу. Только пойдём отсюда. Рома замер, посмотрев на мою руку на своем рукаве, а потом снова на меня. Упрямая морщинка между его бровями медленно разгладилась. Он ничего не сказал, но сжал мою ладонь своей - крепко, до хруста пальцев, будто снова нашел ту самую опору, которую панически боялся потерять этим вечером. Мы вышли из дома Петровых в морозную тишину поселка. Я плотно запахнула куртку, натягивая рукава свитера прямо на замерзающие пальцы. Снег под ногами скрипел громко и ритмично, разбавляя наше тяжелое, напряженное молчание. Рома шел рядом, втянув голову в плечи и засунув руки глубоко в карманы кожанки. Он явно ждал, когда я заговорю первая, но с каждым шагом внутри меня закипало не утихающее, а разгорающееся пламя. Мы отдалились от дома Антона на пару десятков метров, выйдя к пустому, занесенному снегом пустырю у самого берега замерзшей реки. И тут меня окончательно прорвало. — Ты вообще соображаешь, что ты устроил?! — резко оборачиваясь к нему, выкрикнула я. Мой голос звонко эхом разнесся над ледяной гладью. — Ты ввалился к нему в дом! Орал на весь переулок! Напугал сестру его! Ты хоть на секунду можешь включить голову перед тем, как ломиться куда-то с кулаками?! Рома от неожиданности остановился, ошарашенно глядя на меня. Он попытался сделать шаг навстречу и вытащил руки из карманов, активно размахивая ними в воздухе. — Даш, да ты че?! — начал он оправдываться, и в его голосе слышалась искренняя, досадующая обида. — Я же за тебя испугался! Я от Полины бежал сюда во весь дух, ног под собой не чуя! Мне Катька у магазина такого наплела про Тоху, что у меня чуть крыша не съехала! Она говорит - Тоха маньяк, дети из-за него пропадают, а вы с ним вдвоем заперлись! Я же думал, с тобой опять что-то случилось! Что ты в беде! — От кого ты бежал?.. — перебила я его, и мой голос резко изменился, потеряв прежнюю громкость, но став опасным и колючим. Рома мгновенно сник и замялся. — Ну... от Полинки, — буркнул он, поняв, что сболтнул лишнего. — Я к ней заходил просто... — От Полины?! — я сделала шаг к нему, скрестив руки на груди. Внутри вдруг вспыхнула дикая, обжигающая волна ревности, о существовании которой я даже не подозревала. — То есть, пока я тут с ума сходила от страха, ты побежал к своей прекрасной скрипачке?! Серьёзно, Ром? — Даш, да ты всё не так поняла! — замахал руками Пятифан, отступая на шаг и выглядя совсем растерянным. — Я ушел из дома, потому что мне паршиво было! Ты меня оттолкнула, я не знал, куда деться! Я просто зашел к ней чай попить и вещи сбросить, мы с ней вообще ни о чем таком не... — И как чай? Вкусный был? — с горьким ядом выплюнула я, наступая на него. — Удобно, да? Чуть что не по-твоему - сразу бежишь к той, которая всегда рада тебя видеть! А ко мне прибежал уже потом, когда Смирнова тебе мозги накрутила?! — Да не бегал я к ней за этим! — рявкнул Рома, и на его щеках проступил темный румянец - то ли от мороза, то ли от досады. Он сжал кулаки и уставился на меня прямо. — Полина сама мне сказала, что я идиот! Она сказала, что не любит меня, и чтобы я дурью не маялся, а шёл искать тебя! Мы с ней сидели, куриили у форточки и говорили про тебя, понятно тебе?! Я только о тебе и думал всё это время! — И ты решил просто прийти после этого и выбить из Антона душу?! — я всплеснула руками, наступая на него. — Это твой лучший друг, Рома! Человек, с которым ты каждый день за руку здороваешься! Ты ему настолько не веришь?! А мне?! Ты думал, я совсем дура и не соображаю, с кем и куда иду?! — Да при чем тут дура-не дура! — Рома сжал пальцы в кулаки, тяжело и прерывисто дыша. На морозе от его дыхания вырывались густые клубы пара. — Я просто не могу, когда ты от меня закрываешься! У тебя что-то происходит, тебя от страха трясет, а ты мне «забей» и «не надо»! А с Тохой, значит, секретики?! Я стоял там у двери как идиот и чувствовал себя лишним, поняла ты?! Я просто хотел защитить тебя, Даш! Чтобы с тобой всё нормально было! — Защитить?! — с моих губ сорвался горький, надрывный смешок. — Ты защищаешь так, что вокруг всё трещит и рушится! Ты не слушаешь, Рома! Ты просто лезешь напролом, даже не пытаясь понять, почему я так поступаю! Я не от тебя закрывалась, я... Я осеклась. Слова застряли где-то в гортани. Гнев, который только что сжигал меня изнутри, мгновенно испарился, уступив место накатившей тяжелой, высасывающей все силы усталости. Рома замер. Его взъерошенные волосы слегка шевелил морозный ветер, а в темных глазах вместо злости застыла растерянность. Он медленно опустил руки. Все его жесткие аргументы и уличная спесь разлетелись в дребезги от моей внезапной тишины. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как морозный воздух обжигает легкие, и тихо, совсем уже другим тоном произнесла: — Я уже раньше была в этом селе... Не знаю, почему не говорила об этом раньше. Рома внимательно слушал, смотря на меня немного ошарашенно, будто пытаясь уложить мои слова в голове. — Когда я была здесь в последний раз, я чуть не утонула в этой речке. Представляешь? Я слабо улыбнулась, но улыбка вышла грустной. Опустив голову, я уставилась куда-то себе под ноги, на слепяще-белый снег. Почти физически я почувствовала, как меня накрывает волна вины. — Я хотела бы сказать, что люблю тебя, но… После того что только что случилось... — слова комом встали поперек горла, не давая договорить. Я сглотнула и продолжила: — Да, и мальчик, который меня тогда спас… Я хочу попробовать найти его. Мне кажется, будто я перед ним в долгу. Надеялась, что ещё есть шанс встретиться с ним снова. Я знала, что не виновата в своих мыслях и чувствах, но легче от этого не становилось. Господи, как же мне в этот момент хотелось просто провалиться сквозь землю или проснуться в том тёмном кошмаре с чудищем - только бы не распинаться сейчас перед Ромой. Со стороны Пятифанова не донеслось ни звука. На миг мне даже показалось, что всё вокруг действительно застыло в дурном сне. Но нет - ледяной ветер всё так же пробирал до костей, а под ногами тихо шуршал камыш у берега замерзшей реки. Я с замиранием сердца подняла на него взгляд. На лице Ромы застыл шок, но, встретившись со мной глазами, он вдруг мягко, почти неуловимо улыбнулся. Я даже не успела осмыслить его реакцию, как в следующую секунду его сильные руки обхватили меня и с силой прижали к себе. Я не стала сопротивляться. Честно говоря, мне и не хотелось. Напротив, я уткнулась носом в его куртку и несмело обняла его за спину. И произошло странное. В момент этих объятий лютая зима будто отступила, мгновенно сменившись теплыми сумерками середины весны. Холод рассеялся, и я просто грелась в его руках. Знакомый запах сигаретного дыма и лесных орехов заполнил лёгкие, окончательно лишая меня желания вырваться. Он пробормотал что то тихим, непривычно низким голосом, уткнувшись губами мне куда-то в макушку. Я тихо усмехнулась прямо ему в грудь, хоть и не поняла что он говорил. Все было так странно, будто до этого мы прясали в огне, потом меня кинули на холодную улицу, а теперь снова согревают. Рома немного ослабил объятия, но рук с моих плеч так и не убрал. Он слегка отстранился, ровно настолько, чтобы взглянуть мне прямо в глаза. В его взгляде больше не было ни капли той дикой, слепой уличной злости, с которой он ломился в дом к Антону. Исчезла и прежняя напускная развязность. Передо мной стоял Пятифанов - взъерошенный, с красными от мороза ушами и удивительно настоящими, глубокими глазами. — Слушай меня, Даш, — произнёс он тихим, но настолько твёрдым голосом, что ветер на берегу, казалось, на секунду стих. — Я в этих ваших тонких материях не силен. Учиться на одни пятёрки, стихи писать или ребусы гадать - это всё к Тохе. А я... я прост как валенок, ты и сама знаешь. Но одну вещь я знаю точно. Он запнулся, качнул головой и провёл шершавой ладонью по моемим волосам, стряхивая налипший снег. — Ты мне нравишься. Не просто так, как девчонки в школе нравятся, а... до чёртиков, понимаешь? Я, может, сам от себя такого не ожидал. Но когда тебя рядом нет или когда тебе плохо, у меня внутри всё к чертям собачьим переворачивается. Я замерла, пытаясь перевести дыхание. Сердце в груди отбивало чечётку. — Я всё понял, что ты сказала, — продолжал Рома, смотря на меня с непривычной, почти взрослой серьёзностью. — Про того пацана. Про долг. И если тебе надо время, чтобы со всем этим разобраться, я буду ждать. Сколько надо, столько и буду. Я не стану лезть, не стану требовать ничего. Поищем мы твоего спасителя, если тебе это так важно. Он сделал паузу, глубоко вдохнул морозный воздух и сжал мои плечи чуть сильнее - не больно, а надежно, давая почувствовать свою силу. — Но у меня к тебе будет одно условие, Даша. Одно-единственное. — Какое? — тихо, едва слышно прошептала я. — Больше никогда не закрывайся от меня, — Рома пристально всматривался в моё лицо, словно пытаясь выжечь эти слова у меня в памяти. — Не надо молчать и уходить в себя. Если тебе страшно, если снится херня какая-то, если кажется, что весь мир против тебя - ты говоришь мне. Поняла? Не держи всё в себе. Ты можешь накричать на меня, можешь обозвать идиотом, если я туплю, но просто... делись. Дай мне шанс быть рядом, когда тебе тяжело. Я ведь не из железа, Даш. Я с ума схожу, когда вижу, что тебе плохо, а я даже не знаю - почему. Слова Ромы отозвались внутри невероятным телом. Вся та броня, которую я с таким трудом выстраивала последние дни, рассыпалась в прах. Словно теперь не было нудлы тащить всю ту муть с чудищами одной. — Договорились, Ром, — выдохнула я и, поднявшись на цыпочки, сама уткнулась носом в его холодную щеку. — Я обещаю.