Глава 8. Весенняя жара

Весенняя жара

***

      После происшествия собрал директор всех учителей на педсовет проблему решать. А окна в комнате педсовета как и в кабинете Оси заделали картинами с Наполеоном, Петром Первым и Иваном Грозным. Ну или на крайний случай просто закрыли картонкой. — Ну что будем делать, коллеги? Мы так и не узнали кто это. — А зачем? Зачем надо было взрывать все окна в школе? Как это связано вообще? — спросил Родион Сергеевич с очками без стекол в этот раз. Директор вздохнул. — После того как я посоветовался с Анной Александровной и Энгелем Демидовичем насчет обыска комнат учащихся, я пошел к себе в кабинет. Там, я вдруг осознал, что я могу поманить свое блюдце магией. — А так сначала нельзя было сделать? — Ося, заткнись. Так вот, я поманил его и через небольшой отрезок времени разбились все стекла в школе, а после ко мне вернулось и блюдце. — И что это значит? — Это значит, что наш вор живет в школе и находился в тот момент в ней, и находился он рядом с блюдцем. И он подумал, что будет подозрительно если только окно в его комнате будет разбито. Ося многозначно поднял глаза. — Но как нам это поможет найти виновника? — спросила Анна. — То есть мы имеем дело с учеником… Маловероятно. Учителем… — он покосился на Осю. — Или еще кем-то из персонала школы, который сумел прокрасться к вам в кабинет, украсть вашу вещь и произвести это заклятие? Как вы нам прикажете с ним разобраться, даже если его найдем? Он должен быть невероятно могущественным магом… — вдруг заговорил Захар Иваныч. — Да, Захар, но он всего один, а нас много. — А откуда вы знаете, что он действует один? — спросил Ося, хотя и чувствовал себя беззащитным из-за неспособности к самообороне в связи с отсутствием палочки. — Доверься мне. — как будто он говорил что-то очевидное. — А что если все это никак не связано? — А я уверен, что все это связано. Иначе быть не может. Тут Захар Иваныч притих. — Как нам его вычислить? Как найти этого засранца? — Вероятно, нам не остается ничего. Даже если у нас есть кое-кто на примете, существенных доказательств у нас нет. — А что со стеклами будем делать? Не будем же звать этих неволшебных рабочих? — спросила до этого отмалчивающасяя Аполлинария Евгеньевна, как и Энгель Демидыч, и Мариванна… — Мы можем просто ходить по школе и чинить по окну, по лампочке… Только это будет долго, но не дольше чем ремонт. Сообщите ученикам, что все сегодняшние уроки отменяются. Теперь наше заседание подходит к концу… Кроме тебя. — он посмотрел на Осю. Все, оглядываясь, разошлись по кабинетам. Ося смотрел на них всех и думал… Какие они важные, однако, и серьезные. Но его мысли прервал хриплый голос директора. — Признайся честно… Это сделал ты. — Да я тут ни при чем, это не я. Почему вы вообще думаете, что это я? — У тебя был мотив. Ты единственный кто вообще проявил интерес к этому блюдцу! — Разве? — Ну еще Лена Котик… Но ее я не подозреваю. — Почему же? Я думаю она самая подозрительная… По крайней мере из нас двоих. — А потому что ей тринадцать! — директор уже начал повышать голос. — Создать заклинание такой силы обычно не под силу даже взрослому волшебнику, а ребенку и подавно. — Вы заблуждаетесь. — Ося нагло улыбнулся. — А сейчас я точно выясню так ли это! — он вынул из кармана пузырек с зельем. — Знаешь почему я думаю на тебя?! Потому что ты все время лжешь, всем и всегда… Ты лжешь о себе… Ты лгал каждому человеку которого встречал. Он проговаривал эти слова с таким отвращением насколько это вообще возможно. В это же время он смотрел на Осю сверху вниз во всех смыслах, так как директор стоял, а Ося сидел на стуле. Ося просто таращился на неадекватного директора. Всеволод Владимирович не стал медлить и, воспользовавшись моментом, насильно залил Осе в рот зелье. — Тьфу, что это? — Сыворотка правды! — директор схватил Осю за ворот. — Скажи, ты крал блюдце? — Нет! — Ты знаешь кто это сделал? — Нет! — Это ты разбил все стекла в школе? — Нет! — Ты как-то причастен ко всему произошедшему? — Нет! — Значит, пошел вон! Директор сел в кресло в разочаровании. Ося с радостью вышел из кабинета, стараясь еще долго не разговаривать. На следующий день уроков не было. У Лены был шанс погулять по школе и разведать каждый ее уголок, не волнуясь, что надо на урок или спать. Сначала она прошлась по столовой, затем по балконам и остановилась у кабинета директора. Она не могла не подслушать какие-то важные переговоры директора и, кажется дяди Гели. Но вот разочарование. Говорили они об успеваемости, о зарплате и прочих скучных вещах. Вдруг послышались приближающиеся шаги. Лена прижалась к стене за дверью. Дядюшка вышел из кабинета, распарив дверь, что она должна была удариться о стену. Вдруг послышался звук удара не по стене и тихий хруст, а следом сдавленное «Твою мать!». Он закрыл дверь. А около стены сидела его племянница с разбитым носом. Геля сразу спохватился, ведь он чуть не прибил свою племянницу дверью! Сразу отправились в медпункт, а там как всегда оказался только градусник. Потом Геля осознал, что можно просто магией вправить нос. Хотя он раньше никому из живых людей ничего не вправлял кроме мозгов, но делать что-то надо было. Он поднес палочку к носу Лены, и произнеся заклинание, нос с соответствующим звуком вправился. И пошли они куда глаза глядят. — Что ты там вообще делала? Лена потеряла последнюю надежду, что он этого не спросит. — Играла в жопу к стенке. Одна. — Одна? — Сама с собой. — Слушай, если вчера я и не выдал тебя это не значит, что я сделаю это снова. — Откуда…? — Значит я правильно догадался. И на этом моменте Лена дошла до комнаты и начала готовиться ко сну. Через два дня ей исполнялось четырнадцать лет. Она усердно готовилась принимать подарки и комплименты. Следующий день прошел скучно, в ожидании. А на следующий, в четверг Виоля, Аля, Лиза, дядя и директор поздравляли ее. Задули свечи, загадали желание, поели. Все по стандарту. Время летело быстро. Конец третьей четверти. Сидит Ося перед журналом, а рядом калькулятор. Назвал несколько имен. — Ну что за класс, одни отличники! Так, Ленка… Она начала слушать, только когда услышала свое имя. — Что? — То же самое, сопливая… — Э, в смысле?! — …Сопливая пятерка. — А почему сопливая? — А потому что четыре и пять. Или мне четыре, как в регламенте написано, ставить? — Не надо. Через какое-то время, Ося лениво начал вещать речь. — Так… В следующей четверти, в мае будут происходить всякие последние звонки, принятия там. Ну и прочая фигня, которая вас не касается. — Он сделал совершенно неуместную по своей продолжительности паузу. — Поэтому, получайте оценки в апреле, а в мае меня не трогайте… Весенняя жара усыпляла. И, наконец, учебный год подошел к своему концу.