Часть 5

      Повествование ведется от лица Лампчки.       С самого рождения мы всегда жили вдвоем. Я и отец. Он постоянно чрезмерно заботился обо мне. Даже до катастрофы считал, что внешний мир, слишком опасен, особенно для меня. Помню те моменты, когда приходилось через окно смотреть на свободно гуляющих подростков, что могли без зазрения совести рисковать своей жизнью, пробовать новое: курение, алкоголь и прочие прелести. Папа тогда подходил ко мне, зашторивал окно и звал смотреть наши любимые, вечерние передачи по телевизору, по типу "Поле Чудес" или "Слабое звено". Я понимала, что он делает это исключительно из любви ко мне. Но каждый раз, задавая вопрос «Почему ты на столько сильно за меня переживаешь?», у него не находилось ответа, пока однажды на нервах у него не вылетело «Я не хочу что бы с тобой случилось тоже, что и с ней». Я старалась больше не затрагивать эту тему.       Спустя некоторое время мы смогли договориться на компромисс. Я могла, предупредив его, гулять вблизи дома по улицам и возвращаться ровно в договоренное время. Из-за подобной отстраненности, приходилось гулять в гордом одиночестве, и каждые полчаса отзваниваться папе, что со мной все в порядке, но это лучше чем ничего. Все же раньше мы выходили гулять исключительно вдвоем, чуть ли не за ручку держась. Это достаточно напрягало, особенно последние пару лет.       Еще с раннего детства, папа приучил меня к работе. Я могла с легкостью паять, сооружать, помогать ему в работе с деревом или металлом. Потом сама, по книжкам и урокам из интернета, смогла выучиться гончарному мастерству. Теперь в нашей лавке, продаются мои изделия из глины. Но главной мечтой – было небо. Я всегда считала, что стать пилотом самолета это мое призвание. Даже судьба на это намекала. Не просто так, ведь у меня фамилия Небесная, это точно знак. Я постоянно просила папу купить мне книги по строению и управлению самолета. Просмотрела кучу видео о плюсах и минусах работы пилота и каково это, парить как птица, на огромном, летающем, железном корабле. Но папе о мечте лучше не сообщать, сами понимаете.

***

      Как-то папуле нужно было зайти к одному, незнакомому мне профессору, договориться с ним о материалах для его дела. На этот раз я напросилась на то, что бы выйти в люди вместе с ним. Во время их разговора, очкастый профессор сказал одну фразу. -Да, Прожектор, без проблем, у меня в скором времени будут эти материалы. Через э-э-э пять! Нет-нет, стой, шесть! А, нет, стой... - путался мужчина - Да, пять дней! Мои ребята зайдут и принесут их тебе. Нет, что ты, им не сложно. Они у меня чуть ли не каждый день выходят за пределы купола и носятся там по несколько часов, с утра до ночи, для них это проще пареной репы. Эх, как бы они желудки себе не посадили на этой тушенке, постоянно ей обедают. К слову о тех минералах, я считаю что…       Дальше мне незачем было слушать. В моей голове начал созревать план, как покинуть купол. Выйти из зоны комфорта.       Все эти дни я была как на иголках и вот когда вошли те самые «ребятки Замазыча», меня бросало то в жар, то в холод. Но, кажется, внешне мне удавалось сохранять спокойствие. А то вдруг они подумают, что я психически не уравновешенная и тогда точно не возьмут меня с собой. Хоть я и старалась говорить максимально незаметно и не выдавать себя, особенно перед папой, но удача была не на моей стороне, и отец услышал о планах. Мне удалось оставить ребятам свой номер телефона, надеюсь, что в скором времени удастся с ними связаться. Вечером, после этого случая, отец устроил мне не хилую взбучку, читал нотацию на протяжении двух с половиной часов, честно слово. Речь его завершилась фразой «Ослушаешься – выпорю, так что мало не покажется!». Я понимаю, что отец никогда не поднимет на меня руку, но в этот раз, похоже, говорил серьезно. После таких переживаний у него поднялось давления и мне, сидя с ним за столом, возле тонометра, пришлось пообещать, что за купол я никогда не выйду.