Даже шторм не разбудил

Скрип половиц, звон цепей и качание на волнах, бывшие неотъемлемой частью этого, казалось, бесконечно тянущегося морского путешествия, уже стали чем-то привычным. Привычным — и настолько утомившим драко-демона, сидевшего в наручниках, скованного цепями, со сцепленной специальным обручем пастью, что чешуйчатый уже начинал думать, что это длилось целую вечность. Это ж надо было ему так неудачно угодить прямо в цепкие лапы работорговцев! Они и оружие у него отобрали, и заковали в цепи… и теперь он куда-то плыл. Куда — неизвестно, но, скорее всего, на продажу на какой-нибудь невольничий рынок. Конечно, здесь, на корабле, везли и других рабов, однако с ними особо контактировать не давали. Но всему приходит конец. И далеко не всегда — в пользу работорговцев, наконец-то доставивших «улов» к месту назначения. Иногда всё может закончиться куда менее для них приятно! *** Однажды днём корабль неожиданно затрясло, и гравитация начала утаскивать драко-демона в сторону стены. А за дверью, служившей выходом из камеры, где держали дракх’кхана, раздались какие-то крики. Похоже, у них что-то случилось. Драко-демон расправил ушные перепонки, надеясь расслышать, о чём именно орали его надзиратели, но уши резанул оглушительный грохот и треск рвущихся от удара переборок — весь корабль сотрясся в неистовом взрыве. Пленника дёрнуло к борту, но не выпустило из крепких оков. Брызнуло из дыры в переборке. А потом всё затихло, и слышался только плеск быстро набиравшейся в камеру воды. Эллинор лишь с лёгким раздражением замычал. Мол: «Опять?». Он невольно закатил глаза и поднялся на задние лапы — благо, он вполне мог это сделать. Но его, как и весь корабль, качало, шатало из стороны в сторону, а передние и задние лапы в районе запястий и лодыжек были скованы, так что драко-демон невольно упал снова, и выползать из камеры ему пришлось уже на коленях. Времени было в обрез, а раз вода всё пребывает, то очень скоро Эллинор утонет, если ничего не предпринять. Кое-как поднявшись и выпрямившись перед дверью, бывший пленник что есть силы приложился плечом, чтобы банально выбить её, а затем сразу же попытаться воспользоваться паникой и отыскать тюремщиков, чтобы отобрать у них ключ и освободиться от оков. Вода в комнате, тем временем, уже была драко-демону по щиколотку. Дверь прогнулась от удара Эллинора, треснул замок, ослабленный от отключения электромагнитного засова. Но долго радость драко-демона не продлилась: из затопленного коридора в камеру хлынул ещё один поток воды, смывая беглеца обратно. «Какая прелесть!» — только и успел с сарказмом подумать дракх’кхан, отлетая к противоположной стене и наблюдая, как комната наполняется солёной водой. Выплыть в коридор можно было, лишь задержав дыхание, но сделать это будет непросто из-за скованных за спиной рук. Удерживаемые цепями крылья тоже не облегчат задачу. Но иного выхода не было — похоже, что свежий воздух он почувствует нескоро, а потому Элли сделал что-то вроде гипервентиляции лёгких. Сначала несколько глубоких шумных вдохов, затем столько же шумных выходов. И, наконец, дракх’кхан приподнял руки вверх и через нос набрал столько воздуха, что аж лёгкие невольно заболели, и скрылся под водой, гребя хвостом. Открыв внутренние веки, Эллинор уцепился когтями за дверной проём и силой толкнул себя через него, выплывая уже в затопленный коридор. Настало время избавиться от оков. Обычные механические ключи по-прежнему висели на крючке в коридоре, достаточно тяжёлые, чтобы не слететь с крепления. До них пыталась дотянуться ещё одна рабыня, выбравшаяся из камеры — светлошёрстая драконица с короткой стрижкой и спортивным телом. Но её оковы были по-прежнему прикреплены ко стене её камеры, их не повредило столкновением, поэтому она, мыча в щёки, тянулась пастью к ключам, но не дотягивалась всего на пол-лапы длины до них. Эллинор невольно округлив глаза от зрелища, заметил рабыньку-драконицу. И она была явно в ещё большей беде, чем сам драко-демон. Ну что ж — у них одна беда, а значит — потенциально они союзниками могли стать. Так что… Дракх’кхан подплыл к стене, где висели ключи, и снял их, потратив несколько драгоценных секунд на то, чтобы выбрать нужный. После чего начал их в спешке подбирать, пытаясь освободить свои передние лапы от оков. Тут хвост немного помог ключи подхватить и передать. Одни ключи, вторые, третьи… в лёгких уже начинало потихоньку щипать от подобного, а гребень нервно двигался на голове. И вот, наконец, оковы пали, и Эллинор теперь проделывал то же самое с задними лапами. Наконец, цепи и там пали, и теперь оставался лишь обруч вокруг пасти со штырём, продетым за клыками. Это хитрое устройство не позволяло раскрыть рот, но сейчас оно не сильно и мешало. Поэтому снять его можно будет и потом. Ну а затем драко-демон решил следующим делом подплыть к светлошёрстой и вручить ей ключи. Но заметив, что она самостоятельно не сможет освободиться, закатил глаза и взялся за наручники незнакомки с целью её освободить. Эллинор хоть и был эгоистом, но всё же не настолько, чтобы позволить умереть той, кто попала в ту же беду. Тем более, что пока воздуха в лёгких хватало, так как Эллинор пока успешно его сдерживал, и лишь редкие пузыри просачивались из ноздрей наверх. Пленница постаралась замереть, чтобы не мешать Эллинору открывать её замки, но она не могла полностью контролировать своё тело, дёргаясь лапами, напрягая живот и двигая из стороны в сторону носом, постанывая. Наконец, Эллинору удалось освободить драконицу, и они оба ринулись к двери из тюремного коридора в основной. Правда, Эллинор на секунду отвлёкся, услышав стоны. И даже не удержался и, воспользовавшись случаем, провел по животу плывущей мимо самочки ладонью, ощущая, как он вздымается от напряжения. Шерсть на ощупь, особенно колыхаясь в воде, была мягкая, но под ней чувствовались твёрдые и упругие мышцы, особенно когда живот втянулся от лёгкой щекотки и того, как поглаживание напомнило о нехватке воздуха в теле. Ререя рассерженно глянула на Эллинора перед тем, как выплыть в другой коридор, но пальцы её подрагивали, и уши поднялись от возбуждения. Только на него не было времени сейчас! И Эллинор тут же убрал лапу, нисколько не смутившись, и поплыл следом. По пути драко-демон смог освободить свою челюсть от устройства, которая закрывала его пасть, но размять её и открыть не мог — ибо кругом была вода, а зрение уже слегка кружилось от столь долгой задержки дыхания. Лёгкие уже начали сжиматься в напряжении, а движения становились всё более резкими. Но… они подплыли к люку, который закрывал путь наверх. По идее — на свободу, но его ещё надо было открыть. И драко-демон, недолго думая, сразу же приступил к делу, пытаясь приподнять люк. Морда исказилась в напряжении, и с уголков пасти хлынули тонким потоком пузыри воздуха. Дверь между отсеками не поддавалась — возможно даже, её надёжно заблокировало, чтобы помешать дальнейшему распространению воды по короблю. Самка попыталась помочь Эллинору, скалясь и булькая через уголки пасти, жмурясь от усилий, но ничего не получалось, и она начала испуганно озираться, хватаясь рукой за грудь у шеи и хлеща хвостом по стене и боку Эллинора. Неужели не было другого выхода? И тут дракх’кхан прямо в воде приложил лапу ко лбу. Ну конечно! Он кое-что забыл взять. И этим что-то являлся его собственный меч, который умудрились спрятать работорговцы. И если поначалу драко-демон хотел выплыть на эмоциях так, то теперь понял, что если он сейчас не достанет меч, то уже никогда до него не доберётся. «Мггх…» — издал томный внутренний вздох Эллинор и, зажмурившись на миг, поплыл обратно, пробираясь в трюм. Перед этим он сжал ладонь Ререи и дал ей знак оставаться на месте. Мол, пусть не тратит сил понапрасну. Путь станет ещё длиннее. Но мечом хотя бы можно поддеть люк и использовать оружие в качестве рычага. Другая сторона коридора ещё сильнее была повреждена от удара, буквально смята, но как раз благодаря этому в потолке образовалась достаточно широкая пробоина, чтобы выбраться из корабля наружу, в море. Драконица не послушалась драко-демона и последовала за ним в ту же сторону, она не могла бездействовать, пока всё больше пузырьков сбегало через её ноздри, в глазах сильнее мутнело, а конечности переставали грести ровно, всё чаще рывками и с дрожью. Элли на секунду обернулся в сторону обеспокоенной драконицы и подметил, что та поплыла за ним… Возможно, она его неправильно поняла, а возможно, не хотела оставаться наедине со своим инстинктом дыхания в этом тёмном коридоре на идущем ко дну судне. Что ж. Невольно улыбнувшись, продемонстрировав незнакомке клыки, Эллинор доплыл до трюма, но тот был завален досками, а потому, с лёгкими стонами, дракх’кхан начал отодвигать их, открывая путь вперёд. Возможно, там ещё будет проход, но не факт, что именно в трюме находится пробоина. Это если им с драконицей серьёзно повезёт. А тем временем, грудь и конечности Эллинора задёргались, задрожали, так как он сам стал испытывать нехватку воздуха. И вскоре он был вынужден прижать лапу к морде, сдерживая рвущийся наружу поток пузырей. Возможно, снимание того обруча с морды было преждевременным решением? Подруге по несчастью было не лучше, но это не утешало. Отдирая когтями обломки, чтобы расширить проход, она всё чаще мычала и даже булькала, дёргала бёдрами, перебирая задними, царапая их когтями палубу. Живот вжимался, очерчивались рёбра, а бок и руки, иногда касавшиеся Эллинора, были горячи, как при простуде. Глаза у неё расширялись и закатывались, но то, что выход наружу достаточно расширился, она увидела первой — и сразу же юркнула в пробоину, выбираясь наружу, к поверхности и кислороду. Всё ещё довольно далёким… «Мггх… Ммх…» — Невольно замычал Эллинор в ответ, чувствуя прикосновения самки. Эти странные ощущения возбуждали, но дракх’кхан решил отложить это на потом. А сам он, конечно, сначала потянулся к пробоине, но затем тут же от неё отстранился и поплыл обратно. Сначала меч. Легкие уже готовы были, кажись, лопнуть от ощущений, судя по тому, как они сжимались при каждом движении. Лапа, прижатая к морде, дрожала, а пасть постоянно наполнялась то отработанным воздухом, то водой, которую Элли был вынужден иногда сглатывать с дрожью и мычанием. Она ведь была солёной и неприятной на вкус. Потом придётся ещё как-то восстанавливаться от подобного издевательства над организмом. И всё же — драко-демон должен был найти свой меч. И у него получилось! На стойке в одной из затопленных комнат — к огромной удаче для Эллинора, самой близкой к пробоине — оказался прикреплён тот самый меч из красного звёздного металла, который слегка блестел в комнате. Расталкивая лапой и крыльями многочисленную утварь и мебель, которые плавали в воде после кораблекрушения и теперь служили хоть и незначительными, но препятствиями на пути к цели, Эллинор доплыл до меча. И — как за спасательный круг, ухватился за рукоять. «Ммммпх…» — Выпустив сноп пузырей в сторону потолка, Элли таки воссоединился с оружием и пулей выплыл из комнаты и нырнул в пробоину, по-прежнему закрывая морду одной лапой. Сейчас это было необходимо уже не для того, чтобы не выпускать воздух, а чтобы не вдыхать воду. Лёгкие опустели, ноздри пытались втянуть чешую. От быстрого всплытия грохотало в перепонках, скручивало мышцы от кесонной болезни, лапы вместо того, чтобы мерно грести, пинали воду в разные стороны, а тело обнимали потоки воды, поглаживая по напряжённым контурам, пытаясь под давлением залезть в половую щель, слегка охлаждая чуть ли не кипящий кончик. Сколько метров было до поверхности? Десять? Двадцать? Тридцать? Эллинор даже примерно не мог определить. Лёгкие вовсю работали, вздымая и втягивая грудь, а попадающая в пасть вода так и норовила просочиться не туда. И ему приходилось грести только хвостом и задними лапами, ибо он в одной лапе держал меч, а в другой — свою морду. Глаза болезненно прищурились, чешуйчатые брови подрагивали, а из горла постоянно доносился тонкий стон, но драко-демон плыл. Вот он догнал уже незнакомку, которая пребывала в не меньшем ужасе. И он решил её обхватить свои хвостом, пытаясь подтолкнуть наверх вместе с собой. Хвост, который одновременно и двигал вверх, и обхватил драконицу за талию и таз, и просто мотался в агонии, дёрнулся вниз, больше притапливая самку, чем спасая её. С визгом выдохнув остатки воздуха, драконица и сама набросилась на Эллинора, пытаясь по нему выкарабкаться ближе к поверхности, хватаясь за его плечи ладонями рук и забираясь на бёдра, резко вжимаясь грудью и промежностью в торс Эллинора. Поверхность была уже совсем близко, но, сцепившись так, до неё тяжело добраться! «Ох… ты так точно меня утопишь, и спасать будешь уже меня», — задумался невольно Эллинор, прикрывая глаза. Однако он не упустил возможность и обхватил одной лапой драконицу за спину — той самой, что он держал меч. Пальцами, разумеется не удалось захватить её, так что он поплыл так. Тело всё дергалось, тряслось, в глазах темнело, а грудь сжималась в такт конвульсиям, потираясь о самочье в той же мере. Однако эти стоны… и движения… заводили. Возможно, если они доберутся до берега, то Элли не удержится и отдерёт её как следует за всё это… и в том числе в качестве платы за спасение. Наконец, Эллинор вжался своей мордой в грудь самки и напряг все свои силы, чтобы не всосать воду, и устремился на последнем издыхании к поверхности. От трения по нужным чешуйкам стержень Эллинора вышел сам, не дожидаясь поверхности, и тут же начал натираться о ягодицы и основания хвоста девушки, вертевшейся в его хватке, одновременно пытаясь вырваться и добраться до поверхности, остервенело дрыгая задними лапами и толкаясь крыльями. Уже начиная кашлять водой, они всё же добрались до воздуха, на секунду пробив поверхность головами, погрузившись снова, и поднимаясь над водой уже окончательно, расслабившись, расцепившись и прочищая лёгкие. — Мггха! Аххх! Ахх! — Эллинор прорезал головой поверхность воды и громко закашлялся, вдыхая и выдыхая воздух, как сумасшедший, еле-еле дергая конечностями. При этом всё же был вынужден отпустить самку, даже несмотря на желание ей засадить между булками. А затем одной лапой медленно начал тереть свою морду, приходя в себя и осматриваясь, пытаясь понять, где же они находятся теперь. Мир поверхности оказался холодным, унылым и серым. С плотных туч лил порывистый дождь. Но берег скалистого острова, о который корабль и затонул, не был далеко. К нему уже прибило всплывшие обломки, а по каменистому пляжу ходила, горланя пьяные песни, та черночешуйчатая драконесса, которая не раз хлестала Эллинора хвостом и называя его мясом. За плеском волн и порывами ветра различалась портовая шанти на праговоре : Че ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем, Че ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем, Че ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем На утря́ной зо́ре? Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Во́гаем по мо́рю! Ку́ру и́ну ны счеши́м от пы́ли, Ку́ру и́ну ны счеши́м от пы́ли, Ку́ру и́ну ны счеши́м от пы́ли На утря́ной зо́ре! Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Во́гаем по мо́рю! Ла́дем и́во ко варда́йей до́те, Ла́дем и́во ко варда́йей до́те, Ла́дем и́во ко варда́йей до́те На утря́ной зо́ре! Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Во́гаем по мо́рю! Мо́кем и́во до поре́й трезве́ет, Мо́кем и́во до поре́й трезве́ет, Мо́кем и́во до поре́й трезве́ет На утря́ной зо́ре! Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Ой, ра́но ны отко́рнем, Во́гаем по мо́рю! Се ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем, Се ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем, Се ны сва́рим да со пья́ним мо́рцем На утря́ной зо́ре! Однако Эллинор, пока плыл на спине в сторону берега, гребя одной лапой, а второй удерживая меч, смотрел на новоспасённую самку. — Ну? Что хоть сказать надо? — улыбнувшись, спросил он, желая завязать разговор с ней. — Поблагодарить за то, что спас, или прокусить за то, что домогался? Я тоже не знаю! — шипела пушистая драконица, стараясь, чтобы за шумом волн и дождя её не было слышно пьяной рабовладелице. — Вода холодная, трахать… надо вылезать из неё и сушиться скорее. — Ладно. Пожалею тебя пока, так и быть, — с лёгкой улыбкой ответил Эллинор и затем перехватил меч поудобнее, следя за той чёрночешуйной, которая горланила песню. Её присутствие не означало ничего хорошего, однако, если пробраться в другую часть острова, то, возможно, они и не пересекутся? Но спасённая самка тихо, стараясь не плескаться больше, чем волны, плыла именно к рабовладелице: — Теперь и мне нужно вернуть своё оружие. Эллинор несколько удивился тому, что Ререя, первым делом, направилась именно туда. Однако, не желая пропускать шоу, решил таки поддержать незнакомку. — Ладно. Тогда вместе её вынудим отдать… Хотя мне кажется, что идея так себе, — признался он полушёпотом. — Благодарю. Я Ререя, — представилась драконица, откуда Эллинор её имя и узнал. — Эллинор. Можно просто Элли, — положив лапу на грудь, сказал чёрно-алый и затем перехватил своё оружие получше, — Итак… каков у тебя план действий? — Отвлеку её, ты сзади тихо подходишь и сносишь мечом голову, чтобы броню не повредить, а её саму максимально, — добравшись уже почти до берега, Ререя нырнула, чтобы остаток пути до берега преодолеть скрытно. — Хе… ладно. Насадить на меч — почему бы и нет? — приметив небольшую скалу у берега, за которую можно скрыться, Эллинор поднырнул следом и плотно прижал к себе лапы и крылья, плывя рыбкой и загребая хвостом воду. Однако душу его терзало неприятное предчувствие. Как и некоторые вопросы относительно того, что эта драконица сделала с Ререей. Уж не причастна ли она ко всему этому? — Посоветовать тебе быть собой или не оскорблять? — Ререя выскочила из воды с волной прилива, крикнув надсмотрщице. Та круто развернулась к пушистой и наставила на неё дуло винтовки, у которой рожок переливался подозрительной жидкой радугой. «И на что я вообще подписался, а?» — спросил самого себя Эллинор, выныривая со стороны той самой скалы, пытаясь отдышаться. Пока Ререя спорила с той подозрительной самкой, драко-демон решил медленно и неспешно обплыть скалу со стороны, и затем выбраться из воды, прикидывая путь до противника, чтобы уже привести план в действие. Пьяная шлюха не расслышала, как к ней подкрадываются, и стремительный удар располовинил её голову. Рабовладелица рухнула в песок, Ререя без брезгливости сняла с неё и винтовку, и пистолет с таким же боезапасом, и бронежилет, который на пушистую налез лучше, чем на эту чёрную: — Теперь надо найти укрытие и согреться там… Эллинор сначала с подозрением хмыкнул, тыкнув несколько раз труп своим мечом. Но затем пожал крыльями. — А я-то думал… — с облегчением вздохнул он и потянулся, — ну тогда на разведку. Посмотрим, что из себя этот остров представляет. Насчёт согреться не переживай. Есть у меня одна идея. Драко-демон пошло улыбнулся, будто намекая, но до того, как самка возмутилась, он просто качнул мечом, и на нём загорелось яркое пламя. — А ты о чём подумала? — Именно об этом, — скалясь и улыбаясь, она подошла ближе к пламени. Когда они поднялись на скалистый берег выше, то смогли осмотреть остров через дымку дождя. Растительности здесь почти не имелось, холмы и скалы делали его похожим на родной для Эллинора Дар’Ша, если бы вдруг там решил пойти дождь из обычной воды, а не пепла. «Да, не густо как-то», — решил Эллинор и посмотрел снова на свой горящий меч. — Ладно. Насчёт дров можно не париться. Хотя я никогда не использовал свой меч для жарки еды, — рассмеялся невольно дракх’кхан и затем почесал себя за рогом, — пойду, что ли, рыбы наловлю. А то после такого приключения на двадцать минут охота чего-нибудь отведать. Эллинор воткнул свой меч на землю, оставив его в горящем состоянии, а сам отправился в сторону заводи, где можно будет наловить рыбы. Он спускался к ней по ложбине между двух холмов, и через пару минут услышал отдалённый шум ругани и схватки из-за холма слева. Дракх’кхан насторожился и навострил шейный гребень, услышав какую-то разборку. Конечно, без меча он мог драться и защищаться в случае чего — ядовитые клыки и когти никто не отменял, как и физические возможности его расы, однако Элли чувствовал, что не особо хочет вступать сейчас в бой. Однако посмотреть, что там вообще происходит — он таки захотел. Поэтому, аккуратно и без лишних шумов, он двинулся в сторону звука. Учитывая, что драка была ровно за холмом, можно было подняться на его вершину и глянуть оттуда, или обойти холм слева или справа, выглянув из-за его края. Но драко-демон решил не заморачиваться с подъемом, и потому просто обошёл холм слева, приметив камни, за которыми можно укрыться. И уже оттуда он выглянул, присматриваясь к возне. Эллинор выглянул на ложбину позади дюжины крылатых наг — судя по влажной коже и обилию перепонок, они были больше приспособлены к подводной жизни. Эти наги атаковали на шестёрку грифонов луками и копьями, а те отбивались чем-то древковым и жестоким, вроде гвизарм и алебард. За дерущимися, в метрах пятнадцати от драки, ко склону холма привалился связанный человек-старикашка. «Ах. Разборка местная… Интересно, что или кого они там не поделили?» — задумался дракх’кхан, а затем приметил человека-пленника. Возможно, именно он ответит на нужные вопросы. Пользуясь тем, что наги и грифоны слишком заняты дракой, чёрно-алый медленно подобрался к лежавшему человеку и дал ему знак молчать, приложив палец к губам. А затем взял его за верёвки и потащил подальше от потасовки, рассчитывая скрыться с добычей до того, как драка закончится. Дед активно помогал поскорее и потише убраться, насколько мог в верёвках. Вид у этого человека был дик: седая борода немыта, волосы нечёсаны, тело худое, как после месяца голодания, зато широкие глаза сверкали. Он еле сдерживал себя, чтобы не заговорить, но побаивался зубастого спасителя. Только убравшись достаточно далеко от поля боя, чтобы дождь заглушал слова, старик затараторил: — Ты мне помог, и я тебе помогу! Да! Отведу в укрытие, расскажу про остров, про грифонов и сирланов, что захочешь! — Погодь. У меня уже есть укрытие. Там же и согреться можно, старче, — чуть улыбнувшись, ответил Элли и затем зубами принялся перекусывать верёвки. Благо, зубы у него были достаточно острыми, чтобы сделать это. — Ну как? Идти можешь? Пойдём к моему укрытию. Расскажешь там, — предложил старику дракх’кхан, ожидая, согласится ли спасённый пленник на это или нет. — Это где же? Я этот остров весь знаю, — тот встал, размахивая кистями, чтобы разогнать кровоток, и пошёл за Эллинором. — В особняке грифоны и сирланы — подводные драконы — сражаются, от города только печные трубы и фундаменты остались, храм Тьмы только ещё стои́т! Где ещё можно от дождя голову накрыть и от ветра спрятаться? — Хм? Что-то я не замечал тут города. Ты о чём вообще? — Эллинор на секунду остановился и внимательно посмотрел в глаза старику, проверяя, вменяем ли тот вообще. А затем направился к стоянке, где его уже должна дожидаться Ререя. — Дорогая! Я с уловом. Только улов на сей раз — живой человек, — это первое, что сказал Эллинор, когда они со стариком добрались до временной стоянки, — говорит, что знает остров вдоль и поперёк. Так что нам есть что на вечер послушать. Ну а ты… Присаживайся и рассказывай, — слегка толкнул человека в плечо драко-демон, приглашая усесться у полыхающего пламенем меча, который, возможно, кому-то напомнит бонфаэр из одной известной игры. — Ты кто такой? — «дорогая» спросила «улов». — Сысой меня зовут, но давно так не называли, по имени… Вы — первые драконы за очень большое время, даже не вспомню, какое, да… — дед подошёл к раскалённому мечу, вытягивая к нему руки. — По мне не сказать, а в своё время я квартермействовал Харгону, самому Морскому Королю! А это тот самый остров Замор, не знали? Только он, Король, убит пираткой Лефоной уже очень, очень давно. Ещё волосы у меня были не белые, а лицо без морщин. Когда пираты нагрянули на Замор мародёрствовать, я не сражался, я спрятался, пока большие существа рвали друг другу глотки. Лежал под перевёрнутой лодкой, а они убивали, убивали несколько дней кряду. И, наконец, все пираты кончились, и я остался один на Заморе. Жил в особняке Харгона, его клад охранял — не нашли пираты клад, только всякую дребедень из поместья вынесли. Я сидел здесь, ел крыс, поседел — это уже сколько прошло? — Ну… сдаётся мне, очень много времени, — Эллинор задумчиво почесал свой подбородок и покачал гребнем. Рассказ старика вышел довольно рваным и не совсем понятным, однако можно было разобраться по ходу дела. Элли уселся перед горящим мечом, протянув к нему задние лапы, и затем продолжил: — Лады. А какие у тебя планы то хоть? Раз я тебя спас, то имею право и отпустить на свободу. Не будешь же тухнуть в этой дыре до самой смерти, м? — Планы? Вы уже считаете меня за равного, раз спрашиваете о планах? — Сысой подбочился. — Ну, если мы договоримся поровну делить все сокровища, что попутно найдём, я знаю, как выбраться с острова. — Равный-то равный, но сильно не наглей, — Эллинор поднял указательный палец кверху, — так-то меня больше интересует сам путь спасения. Но от сокровищ не откажусь тоже. Так что… рассказывай давай. — Поэтому я и согласен на треть. Так вот, знаете, что такое погребальные дары? Харгон был христианин и верил во всеобщее воскрешение. Когда мёртвые встанут, они заберут все свои вещи из могил и будут ими пользоваться в Царствии Небесном. У Харгона умер сын, и его захоронили со всем оружием, бронёй, кристаллами, душами еретиков, слугами и даже небольшой яхтой. Можно взять кораблик из катакомб и скатить его по жёлобу в скрытый залив. Но забраться туда будет тяжко! В катакомбы войдёшь только через поместье, а там дерутся сирланы с грифонами. — Наивно думают… — усмехнулся невольно драко-демон и затем глянул на Ререю, — что думаешь по поводу его слов? — Ну эти ж грифоны и их противники не будут же там вечно торчать. Закончат бой и спокойно уйдут… если, конечно, не станут нас специально искать. Какова вероятность этого? Выслушав же ответ, Эллинор затем откинулся на спину и закинул ладони за голову, отдыхая. — Это затянется надолго. По пиратскому кодексу они не могут всей своей силой нагрянуть в поместье или на базу противника, потому что этот остров — безопасная гавань. Могут только спорить друг с другом о добыче, которую растаскивают постепенно, — ответил Сысой. Но Ререя обратила внимание на другое: — А почему ты не уплыл раньше, ещё когда их здесь не было? За все эти годы. — В море без компании ещё опаснее, чем на суше, — дед ответил довольно уклончиво. — Понятно. Ну погнали тогда присвоим у бандитов себе. У них красть никогда не считается зазорным. Так что я готов, — кивнул Эллинор, довольно улыбнувшись, — если, конечно, не придётся идти за сокровищами к Даггонату на рога. — О, они где-то в особняке, я проведу туда. А вот там… — Сысой встал, готовясь вновь пройти под дождём и потирая руки напоследок у меча-костра. — Не все сокровища пираты разграбили и распознали, да и я тоже. Но одно знамо: деревянный пенис, которым Харгон жену баловал. Он трясся только рядком с его кладом. Раньше я б его в руки не брал, но сейчас от него жизня зависит! Эллинор в это время посмотрел на Ререю, задумавшись. — Звучит странно, не находишь? — поинтересовался он её мнением. — Хочешь его жёстче допросить? — с угрозой посмотрела Ререя на испуганного человека, но вопрос предназначался Эллинору. Элли лишь ухмыльнулся и затем одним движением вытащил меч из земли, пока не гася огонь. Остриё клинка смотрело вниз, но могло в любой момент оказаться рядом с человеком. — Всё замечательно, но у меня есть вопросы, боюсь. Мне казалось, что спасённый будет вести себя немного по-другому, а не сразу говорить про сокровища. И… — тут драко-демон прищурился, будто подозревая что-то, — ты как-то очень активно нас пытаешься в это завлечь. С чего нам знать, что ты не ведёшь нас в ловушку? — Полегче! — Сысой поднял руки, глядя то на Эллинора, то на Ререю. — А как иначе вы бы с острова выбрались, без лодки в сокровищнице? Сирланы под водой плавают, грифоны на облаках летают, драконы не умеют этого всего! На словах про грифонов Ререя уже совсем потеряла доверие к старикашке: — Ты нам уже рассказал про указующий дилдак, так что если ты соврал, тебя можно грохнуть, а если нет, ты нам больше не нужен. — А кто вас отведёт к нужному лазу, чтобы в обход патрулей, а? — слова Сысоя оборвал рокот грозы, а дождь усилился, и его холод пробился через световой круг от меча. Дед от этого только улыбнулся. — И вообще, сам Бог за меня, знак послал вам. Околеете на улице без крыши или под молнию попадёте, а я укромное место знаю. Элли посмотрел на человека тяжёлым взглядом, но затем таки кивнул. — Ладно. Веди. Но вынужден предупредить: обманешь или как-то подставишь, и уж поверь, мою клыкастую пасть ты запомнишь надолго.