Разорванный мост

Последние секунды его жизни были не тяжкими, а наоборот. Наконец, этот ад закончится. Он больше не вспомнит о том, какой он ужасный отец. Не вернётся к лицам тех, чью смерть видел. Никакой боли и вины не останется. Ки Хун верит в перерождение. Так что он просто вновь появится на свет, позабыв о всех мучениях, которые он испытывал в этой. Сделав шаг в пустоту, он полетел вниз. Те люди, которые наблюдают за играми, наверняка удовлетворены. Такая драма, драки. Конечно, им понравится. Они ведь ради этого сюда и прилетают. Последнее мгновение и... Он перестал чувствовать своё тело. Мысли не складывались воедино, а наоборот — связывались в узлы. Яркий свет в лицо. Он вновь мог почувствовать своё тело, пошевелить кончиками пальцев. Мысли становились внятнее. Постепенно он всё больше овладевал своим телом. Хоть и двигаться удавалось с большим трудом, он попытался закрыться от света, прожигающего веки. Но, увы, ничего не изменилось. Было чувство, что под ним ничего нету. И вокруг — тоже. Воздух был густым и холодным. Он попытался открыть глаза, но почти сразу ослеп от того, насколько ярким было это место. Видимо, это путь перед перерождением. И с минуты на минуту он будет в новом теле. В его голове больше не будут воспоминания о смерти других. Возможно, он уже будет и не мужчиной. Возможно, даже не корейцем. И наконец, он вновь чувствует под собой землю. Спина лежит на чём-то мягком. Но, по ощущениям, это совсем не похоже на роддом. Да и воспоминания никуда не делись, он до сих пор мог в точности рассказать об играх. Света больше нет, он осторожно приподнялся на локтях и открыл глаза. Дом стоял у подножия холма — большой особняк. У него были открыты окна, откуда доносились очень знакомые голоса... Глаза чуть привыкли к освещению, и он вспомнил голоса тех, с кем виделся на последних играх: Хён Джу, Чжун Хи, Гым Чжа, Ён Сик... Все они выглядели счастливыми, громко смеялись. Он замер. На ступеньках у особняка сидел Сан Ву и Али, а с ними — Се Бэк и Чжи Ён. Они так же улыбались, о чём-то бурно беседуя. Тут никто не страдал. Ки Хун осторожно опустил взгляд на себя.Был всё в той же одежде, но теперь — на ней нет крови. Да и пахнет она приятнее чем раньше. Сон лежал на траве, которая находилась прямо перед домом. Оглянувшись,заметил одно,что выделялось из этой теплой картины: дорогу, уходящую в две стороны. Тот медленно поднялся с травы, стряхнув с ладоней зелёные прядки. Он сделал шаг, потом ещё. Будто вновь пытался научиться ходить. Он шёл не спеша, до сих пор не веря в то, что видит. Оставалось ещё пару метров до лестницы, где и сидел Сан Ву, но ноги были ватными. Либо он не хотел идти, либо ему было стыдно. Собрав всю волю в кулак, сделав глубокий вдох — он наступил на первую ступень. Шаг за шагом он приближался к друзьям, но, пока, никто из них не поворачивался. Ки Хун уже почти поднялся, когда Сан Ву медленно обернулся. И замер. — ..Ки Хун? — выдохнул он. В голосе не было радости или страха — только чистое, нескрытое удивление. Будто увидел призрака. Хотя, они оба являлись ими. — Ки Хун? — переспросила Се Бэк. — Что с моим братом? Мужчина стоял, не двигаясь, не решаясь обернуться и заглянуть им в глаза. Он слышал, как бьётся его сердце, чувствовал их взгляды. — Почему вы снова с номером 456? — Али говорил чётко и медленно, не веря, что он тут. Именно это — было самым больным. Се Бэк и Сан Ву хотели, чтобы он жил, а сейчас, спустя три года — он стоит перед ними. — Я... Хотел остановить эти игры. — он тяжко выдохнул и всё же обернулся в их сторону. Каждый из них смотрел с сочувствием и искренним интересом, желая узнать все подробности его попадания сюда. Ки Хун чуть спустился вниз и сел рядом. Никто не решался говорить что-либо. Видимо, они ждали слов от Ки Хуна. Он мог бы рассказать — про одиночество, про вину, про боль, которая не отпускает. Но промолчал. — Я, может быть, расскажу об этом позже. — мужчина опустил взгляд. — Хорошо. Я вижу, как ты хочешь пойти в особняк, и не буду тебя заставлять. — Сан Ву осторожно положил руку ему на плечо и вздохнул. — Ступай. Если что — мы всегда готовы выслушать тебя. Ки Хун осторожно поднял взгляд и кивнул, в знак благодарности. Он осторожно встал и направился к дверям. Едва прикоснувшись к ручке, он обернулся назад — друзья всё так же смотрели на него с сожалением. Ки Хун зашёл в здание. Там было довольно прохладно и просторно. Белые стены, мраморная плитка на полу. Слева была большая кухня с большими окнами, а справа — просторный зал с телевизором, кофейным столиком, пушистым ковром и мягким диваном. Пройдя чуть дальше — он заметил лестницу на второй этаж, полки с книгами. Справа — маленький коридорчик. Были двери, которые, видимо, вели в чьи-то комнаты. А впереди — стеклянные двери, где был задний двор и веранда, с которой и доносился хохот остальных. Увидев их улыбки, вновь на душе стало теплее. Но когда взгляд упал на Чжон Бэ — на плечи будто свалился тяжёлый груз. Ведь после убийства Дэ Хо он понял — даже если бы тот принёс обоймы, ничего бы не изменилось. Вина его. Из-за него умер его лучший друг. Ки Хун вздохнул. Он был совсем не готов. Не был готов с ними разговаривать. Мужчина всё так же стоял у двери, надеясь, что всё это вот-вот пропадёт. Что он про всё забудет. Он стоял у двери дольше, чем собирался. Он глядел на их счастье и лёгкость через стекло, надеясь, что они его не заметят. Все находящиеся там — притихли, обернувшись на звук открывающейся двери. Он сделал шаг вперёд, а доски под ним тихо скрипнули. С лиц остальных — сползла жизнерадостная улыбка, в воздухе не витала лёгкость. — Господин, что вы здесь делаете? — тихо спросила Чжун Хи, ставя чашку с чаем на стол. — Ки Хун? Я думал, ты выиграл... — Он услышал знакомый голос, это был Чжон Бэ. — Кто в итоге выиграл? — спросил Ён Сик, отодвинувшись чуть дальше, чтобы разглядеть его лицо. Мужчина просто смотрел вперёд. Смотреть на них было ещё больнее, осознавая то, что двоих — убил он. Ён Сик опять что-то спросил, но он не расслышал, что именно. Просто сел рядом с Хён Джу на диване. — Я пожертвовал собой. — каждое слово давалось с большим трудом. — Чжун Хи, твой ребёнок жив. Он — и есть победитель. — тот осторожно поднял взгляд на девушку. Она легонько усмехнулась, осознавая, что он сдержал обещание. Гым Чжа встала и ушла обратно в особняк, не проронив ни слова. Всё время они молчали, а время от времени — Ки Хун переводил взгляд на каждого из присутствующих. Дэ Хо среди них не оказалось. Спустя две минуты старушка вернулась с чашкой чая. Она подводила ею около его лица. — Чувствуете этот запах? Сама травы собирала — гордо сказала она и поставила её на столик. — Жаль, конечно, что вы здесь. Расскажете, что было? Все притихли,тоже надеясь что Ки Хун что-то скажет,но тот промолчал. Был слышен только лёгкий шелест листьев и пение птиц — Что с Дэ Хо? — слова были сказаны без упрека, но именно они гулко отдались в ушах. — Я его видел здесь, но мне он ничего не сказал. Просто... ушёл. Ки Хун не сразу ответил. Ещё пару секунд он смотрел на чашку. В горле пересохло,дышать стало тяжелее. В голове вновь вспыхнули моменты с игр — как он гнался за ним, чтобы убить. Как наконец достиг цели. Внутри всё сжалось в комок. Если Дэ Хо ушёл молча — значит, он до сих пор помнит его слова. И, возможно, винит себя. — Я... — он сжал губы. — Я убил его, — быстро промолвил тот. Всё вокруг замерло. Было чувство, что они вот-вот его раздерут в клочья. Он выступал против убийств и смертей, а сам что сделал? — Ты... Сделал что? — переспросил Чжон Бэ, надеясь, что ему просто послышалось. — Я убил его. — Каждое слово приходилось наждачкой по горлу. Он сделал глоток чая. — Мне так стыдно за это. Я не знаю, что на меня тогда нашло... Возможно, мне просто нужно было выместить свой гнев на ком-то. Я буквально обвинил его в твоей гибели и... — Сон вздохнул. Можно было и не продолжать. Этого было достаточно. Каждое упоминание о нём заставляло сердце ныть, а руки — поддрагивать. Если бы он сдержал свой гнев, то многое могло бы измениться. Бэ разочарованно вздохнул и опустил взгляд. Без слов. Только лишь этот больной вздох, который говорил сам за себя. Он просто сидел. С ощущением, будто между ними что-то сломалось. Хён Джу осторожно глядела на него со стороны, легонько массируя плечо. Чжун Хи допила чай и поставила чашку на блюдце, Гым Чжа ахнула и прикрыла рот рукой. С каждой секундой тишина всё больше намеревалась раздавить его. — Где он? — Ки Хун нарушил тишину. — Где Дэ Хо? — Я видела его идущим по дороге, — ответила Хён Джу, — но единственное, что он мне сказал, было: "это я во всём виноват". Он винит себя во всём. Он слишком хорошо запомнил его слова. Ки Хун резко встал с места и сделал глубокий вдох. — Нам нужно поговорить. — Хён Джу чуть сильнее надавила на его плечо, чтобы тот сел обратно, но Сон скинул её руку. — Господин, стоит просто подождать, и он сам придёт... — успокаивающе говорила Гым Чжа. — Давайте просто попьём чаю. Он, конечно, был рад их всех видеть, но с каждым взглядом всё сильнее ощущал, что стал ужасным в их глазах. Ки Хун напоследок кинул взгляд на разочарованного Чжон Бэ, а после ушёл. Мигом выбежав из особняка, он осмотрелся по сторонам, предполагая, в какую сторону мог пойти Дэ Хо. Слева — лес. Справа — густой туман. Налево — там тишина. Место, где можно раствориться. Там прячутся те, кто не ждёт прощения. Кто просто хочет быть забыт. Направо — он мог уйти для того, чтобы его никто не видел. И он — тоже никого. Ведь винил себя в чужих смертях. Считал, что стал врагом для всех. Молчаливым, ненужным, наполовину мёртвым. Он слышал тёплый и искренний голос Али, который подзывал его, но Сон так не обернулся. Ки Хун не знал, куда мог уйти Дэ Хо, но туман будто манил к себе. Звал сильнее. Не из страха. Не из безопасности. Просто... Будто именно там — незаконченный разговор. Хотя, скорее, не начатый. Ступив на мост и пройдя пару метров, он заметил — это место парит в воздухе. Это буквально летающий остров, где внизу — нет ничего. Только проплывающие облака... Даже не ясно, где заканчиваются опоры моста С каждым шагом туман становится всё густее, что после нескольких минут он едва видел свои ноги. Идя практически на ощупь, путь казался бесконечным. Прохладный ветер дул в спину, заставляя покрываться тело мурашками. Он шёл осторожно, боясь спугнуть тишину. Каждый шаг отдавался эхом. Но, постепенно, густая тишина отступила, и он смог подметить больше деталей: сама конструкция напоминала чем-то "Золотые ворота" Широкая безлюдная дорога, а по бокам — тротуар для пешеходов, фонари там же, но из-за пелены сзади свечение осталось незамеченным. Именно здесь было ощущение, что стало темнее и холоднее. Тело замерло, когда он смог различить человеческую фигуру у края обломанного моста. Та сидела, не шевелясь, сгорбившись, пытаясь разглядеть что-то вдали. Он сделал шаг. Потом ещё. На затылке был завязан маленький хвостик. Волосы чистые и расчесанные. Зелёная кофта, которая была на большинстве, и номер, который не имел никто из них. 388 Он не знал, обернётся ли тот. Не знал, захочет ли слышать. Не знал, простит ли. Но одно знал точно: Ему нужно было сюда прийти. — Это не твоя вина, — тихо сказал Сон, на что силуэт даже не двинулся. Пару минут было тихо, только ветер где-то сзади завывал, подчёркивая пустоту внутри. — Я знаю, — прозвучал ответ. Неуверенный, разочарованный. — Это не твоя вина. — Я знаю, — вновь повторил тот. Ответ прозвучал быстрее, чем в прошлый раз. Ки Хун осторожно сделал ещё пару шагов вперёд. С края моста торчали куски арматуры, изогнутые, будто когти. Осколки бетона — острые и неровные, будто его разорвали. Сон осторожно опустился на корточки и положил руку ему на плечо. Бережно, будто раскаиваясь. — Нет, не знаешь, — он опустил взгляд и сомкнул губы. Парень резко встал с места и хотел уже сделать шаг вперёд, но остановился. Ки Хун вздохнул и встал, отчаянно смотря ему в спину. Он ужасно хотел извиниться, но это заветное "прости" застряло где-то в горле. Но, переведя взгляд вперёд, он напрягся. Там обрыв, внизу которого — густой туман. Неясно, можно ли умереть в мире мёртвых, но и знать не хотелось. Он положил руку ему на спину, будто знал, что Дэ Хо мог сделать шаг вперёд, и после этого всё, что он запомнит о нём — этот момент. Его спина и поддрагивающие плечи. — Это не твоя вина, — он повторял это снова и снова, но что-то другое — он бы просто не осилил. Послышался тихий всхлип, а после — плечи нервно дернулись. — Хватит! — Кан развернулся. Из его глаз лились слёзы, оставляя мокрые дорожки на его щеках. — Если бы я принёс обоймы... — Ты и Хён Джу погибли бы раньше, — перебил его мужчина. Было больно слышать от него эти слова, зная, что это Ки Хун — виновен во всём произошедшем. Осознание пришло сразу после того, как Кан перестал вырываться. Как назло в тот момент, когда уже ничего не изменить. Он просто хотел свалить на кого-то этот груз, лишь бы не признавать свою ошибку. Дэ Хо стыдливо опустил голову и плечи. Словно ему стало легче, будто гребень вины наконец отпустил его. Его пальцы дрожали. Он закрыл лицо, не в силах выдерживать. Горе так и рвалось наружу, но он всё ещё хотел его удержать. Ки Хун едва заметно улыбнулся. По его щеке тоже скатилась слеза — горькая, с отчаянием. — Твоей вины тут совсем нет, — тихо и нежно проговорил он, пытаясь успокоить его. — Ты не плохой. Спустя мгновение тот рухнул в его объятия, крепко прижимая к себе. Уткнувшись ему в плечо, он горько заплакал. Впервые за столько времени его так крепко и искренне обняли. Сон не возразил на это действие, а лишь легонько погладил его по голове. Было ощущение, что он успокаивает ребёнка. — Пойдём к остальным, — дрожащим голосом предложил тот. — Там хорошо... Ответа не последовало. — Прости меня за всё сказанное. — Вы тоже меня простите, — прошептал Кан, задыхаясь, будто каждое слово давалось через слёзы. Слёзы перестали течь. Осталась только дрожь, утихающая в чьих-то объятиях. Мост больше не казался таким-то холодным.