Часть 1

Казалось бы, что может вызвать повод для сомнений? Он все так же убегает от собак, так же дурачится и паясничает, и даже Лань Ванцзи "узнал" его, но Цзян Чэн не верит. Он знает Вэй Усяня лучше всех из ныне живущих — раньше с ним могла потягаться сестра — и он уверен, что это не Вэй Усянь. Именно поэтому особенно раздражает тот факт, что Второй Нефрит по всюду таскается с "Вэй Усянем" и не дает к нему подойти. Случай подворачивается, когда Цзян Чэн отправляется за племянником в Цинхэ. Сидя напротив юноши в чайной, Цзян Чэн убеждается. Это. Не. Вэй. Усянь. — Кто ты и какого гуля творишь?! За последние тринадцать лет Цзян Чэн переловил множество последователей Старейшины Илин и видел много тех, кто пытался выдать себя за него, но это другой случай. Этот Мо Сюаньюй и вправду похож на Вэй Усяня. Очень. Если бы Цзян Чэн не знал Вэй Усяня с семи лет, если бы не делил с ним комнату, не спал в одной походной палатке, не сбегал с ним от разъяренных лавочников, не прожил бы пол жизни бок о бок с ним, то он бы поверил. Это не значит, что он готов простить Ханьгуань-цзюня за то, что тот повелся. — Я? Неужели ты не узнал меня, А-Чэн? — юноша улыбнулся, и Цзян Чэна перекосило. Улыбка, жесты, тон. Все так похоже на него, но так фальшиво. — Прикидываться ветошью ты можешь с Лань Ванцзи, который видел Вэй Усяня только в библиотеке Гусу и на поле боя. Не надо. Мне. Лгать, — Цзыдянь на пальце заискрился. Цзян Чэн даже не пытался его заглушить, рассчитывая припугнуть собеседника, но тот повел себя совершенно неожиданным образом. — Глава Цзян и вправду знал Вэй Усяня лучше всех, — заигрывающе, а в глазах — детский восторг, как будто Мо Сюаньюй — ребенок, который сыграл на дудочке, а мама его за это похвалила. Цзян Чэн хочет ответить, но не успевает — в комнату вваливается Цзинь Лин, говоря что-то про Призрачного Генерала, а Мо Сюаньюй снова прикидывается Вэй Усянем, который прикидывается Мо Сюаньюйем... Черт. «По крайней мере», — думает Цзян Чэн, осознавая, что племянник обманул его, — «он спас Цзинь Лина». ... — Как же остро! Что ты туда добавил!? — Лань Цзинъи попробовал сваренную дурачком Мо кашу и чуть не расплакался. Она настолько острая, что есть ее просто невозможно. Уж лучше отравится трупным ядом, честно слово! — Разве? По моему, вышло неплохо! — Мо Сюаньюй был готов продемонстрировать, что его вполне устраивает вкус, но каши и так получилось слишком мало, едва хватило на всех пострадавших. Правда, на других Мо Сюаньюй обращал внимание постольку поскольку, он вообще не был до конца уверен, что каша поможет, так что в тарелку Цзинь Лина он добавил противоядие. Так, на всякий случай. — Эй, смотрите, кто это там!? — воскликнул один из адептов, всматриваясь в щель в стене. Мо Сюаньюй подошел посмотреть и напрягся. Что здесь забыл этот человек? Но Мо Сюаньюй не мог не впустить его в дом, тем самым разочаровав юных адептов. Черт, что здесь делает Сяо Синчэнь!? — Кажется, ему нужна помощь. Отойдите немного в сторону, я впущу его. Близко не подходите, мало ли, — скомандовал Мо Сюаньюй и открыл дверь. — Эй, заходи сюда! Сначала Мо Сюаньюй просто надеялся, что заклинатель не узнает его, но когда он увидел чужую улыбку, все встало на свои места. — Дети, оставайтесь здесь, я выйду во двор и помогу даочжану. Я не пропаду, а вы не вздумайте выходить иначе снова отравитесь. Ясно? — Мо Сюаньюй осмотрел детей внимательным взглядом. Дождавшись положительного ответа, Мо Сюаньюй вышел из из временного укрытия и направился во внутренний двор, куда уже зашел "Сяо Синчэнь". — Признаться честно, не ожидал увидеть тебя в добром здравии. Думал, что ты валяешь где-то слегка мертвым, — первым делом заявил Мо Сюаньюй, театрально приложив руки к щекам, изображая разочарование и что-то похожее на умиление одновременно. По крайней мере пытаясь изобразить. — А я удивлён, что ты еще способен связно говорить, а не потёк крышей окончательно, — хмыкнул "Сяо Синчэнь", который на самом деле Сюэ Ян. На памяти Сюэ Яна, Мо Сюаньюй всегда был склонен к театральщине. Сам по себе юноша всегда был излишне драматичный и экспрессивный, но каждый раз, когда ему нужно было притвориться кем-то, он делал это безупречно. Цзинь Гуанъяо говорил, что это цзиневская порода, но Сюэ Ян всегда был более категоричен — он уверен, что у Мо Сюаньюйя просто чердак подтекает. — Лучше скажи мне, чем ты здесь занимаешься? Судя по тому, что Печать сейчас у тебя, А-Яо знает, что ты живой? — Конечно знает, удивлён, что ты не в курсе, — погано ухмыльнулся Сюэ Ян. — Вы же всегда были так близки. У Мо Сюаньюйя дернулся глаз. — Я не лезу в планы брата, он сообщает мне то, что считает нужным, я ему доверяю, — Мо Сюаньюй фыркнул и наигранно надулся. Или не наигранно. Гуй его знает. Сюэ Ян рассмеялся. — Я тебя услышал, — Сюэ Ян подавил желание снова затянуть повязку на глазах, чтобы не видеть чужую драму. Единственное, что его останавливало — тот факт, что так станет только хуже. — Как только Гуанъяо узнал, что я жив, он отдал Печать мне на хранение и доработку. Я, конечно, сказал ему, где меня можно найти, но настоятельно попросил не тревожить, у меня были дела, — Сюэ Ян многозначительно махнул рукой. На самом деле, все расчеты для создания недостающей половины Стигийской Печати делал Мо Сюаньюй. Хотя и он, и Сюэ Ян были темными заклинателями, по части поднятия трупов и управления ими всегда был именно Сюэ Ян. Тьма хорошо его слушалась, а он сам быстро разобрался как ей управлять и смог даже обойтись без флейты, заменяя ее мелодию собственным голосом. Мо Сюаньюйю же контроль Темной Ци давался так себе. За всю свою "практику" он не смог толком поднять ни одного нормального трупа, даже слабенького мертвеца поднял только с десятой попытки, а потом едва чувств не лишился от перенапряжения. Но зато разного рода расчеты давались Мо Сюаньюйю гораздо лучше, чем Сюэ Яну — босяку без грамоты. Мо Сюаньюй хоть и рос в деревне, но в семье деревенского старосты, так что получил начальное образование, а в Башне Кои у него обнаружился талант к некоторым наукам — в отличии от таланта к заклинательству — так что недостаток силы Мо Сюаньюй компенсирует мудреными техниками, которые придумал Старейшина Илин, но так ни разу и не воспользовался, предпочитая голую мощь. Ну и талисманами, конечно. Над Стигийской Печатью Мо Сюаньюй и Сюэ Ян работали вместе. Первый занимался расчетами и схемами, а так же "расшифровывал" записи Вэй Усяня, а второй проверял работу на практике и на ходу доделывал так, чтобы работало без перебоев. — Дела? — делано поинтересовался Мо Сюаньюй? — Тебе рассказать забыл, — Сюэ Ян фыркнул. — А ты, значит, под Вэй Усяня косишь? Под Ланя лечь захотелось? — Упаси Небо! Кто знает, что на уме у этого Нефрита? Но красив, гад, это да, — протянул Мо Сюаньюй. — К тому же, пока он рядом и уверен в том, что я — Вэй Усянь, я в безопасности. Главное, чтобы в постель не потащил. — Я все еще удивлен, что он поверил твоим кривляниям. — Все просто — на малую долю души я правда Вэй Усянь, — вдруг сказал Мо Сюаньюй. — Помнишь тот ритуал, инструкцию к которому я долго пытался восстановить? — Это тот самый, с жертвоприношением души, которому больше тысячи лет? — вспомнил Сюэ Ян. Такой правда был и хранится в сокровищнице Цзинь Гуанъяо. Суть ритуала заключалась в призыве яростного духа в собственно тело в обмен на желание. — Он, — Мо Сюаньюй торжественно кивнул. — Я пытался призвать Старейшину Илин, но, скорее всего, где-то ошибся в описании и не так понял или он сам по себе такой, но сработал он немного криво. Вместо полноценной души, я дозвался только до ее кусочка, который оказался привязанным к бренному миру. Скорее всего в момент смерти душа Вэй Усяня раскололась и вышло как вышло. Я все еще я, но мне досталась бо́льшая часть воспоминаний Вэй Усяня, даже некоторые мелкие привычки вроде терпимости к очень острой пище или что-то в этом роде, — объясняя это, Мо Сюаньюй ходил из стороны в сторону, меряя шагами двор. Сюэ Ян наблюдал за ним со смесью удивления и неверия. — А Гуанъяо ты говорил о своем эксперименте? — Не то что бы, — ответил Мо Сюаньюй и наконец повернулся лицом к Сюэ Яну. Взгляд Мо Сюаньюйя излучал восторг и азарт. — Ты представь что будет, если все правда поверят, что я — Вэй Усянь! А какого будет их лицо, когда они поймут, что их обманули?! О, я говорил с Цзян Ваньинем. Он сразу понял, что я — не Вэй Усянь. Серьезно, вообще не проняло! Он так разглядывал меня, будто я — аномалия, — Мо Сюаньюй рассмеялся. Сюэ Ян устало потер переносицу. А потом Мо Сюаньюй резко посерьезнел. Это не значит, что до этого юноша претворялся, ему просто свойствены резкие перепады настроения. Сюэ Ян успел отвыкнуть от этого. — Кстати, я не совсем сам решился на эксперимент. Меня подталкивали к этому. К тому же кто-то освободил Призрачного Генерала. А, и в мою деревню кто-то подкинул руку. — Руку? Подожди, ты про..? — Именно. И дело — дрянь, потому что у Лань Ванцзи уже есть две ноги, тело и одна рука. И вторая, судя по всему, тоже скоро будет у него. Это ведь ты прячешь правую руку, верно? А-Яо упоминал о доверенном лице. — С чего ты взял, что Лань Ванцзи сможет забрать ее у меня? — возмутился Сюэ Ян, но его проигнорировали. — Кто-то хочет подставить А-Яо, причем по крупному. И этот кто-то узнал о частях тела! Неизвестный подбил меня на ритуал жертвы тела, подбросил руку в мою деревню, использовал влияние и силу Лань Ванцзи... И Ханьгуань-цзюнь, к слову, заподозрил в "человеке в черном" кого-то, кто хорошо знаком со стилем боя Ордена Лань, — намекнул Мо Сюаньюй на Су Шэ. — Мне нужно помочь брату, а тебе бы свалить от сюда, пока не поздно. Лань Ванцзи живым тебя не оставит. — С хера ли?! Куда это я должен свалить!? И с чего ты взял, что Второй Нефрит мне не по зубам!? Мо Сюаньюй смерил Сюэ Яна взглядом. — Мы точно об одном Лане говорим? — раздраженно переспросил Мо Сюаньюй. Сюэ Ян в очередной раз проклял судьбу, по милости которой он умудрился столкнуться с Мо Сюаньюйем в этом Небом забытом городе. — Я вообще не понимаю, почему ты так упорно не хочешь от сюда уходить? — раздражение улетучилось из тона Мо Сюаньюйя, он стал дружелюбным и сочувствующим. Сюэ Ян определенно отвык от этого цирка. — Что можешь сказать про это? Мне нужен свежий взгляд, — Сюэ Ян продемонстрировал Мо Сюаньюйю небольшой мешочек для ловли духов. Мо Сюаньюй взял этот мешочек с несвойственной ему аккуратностью и прощупал содержимое. — Осколки души самоубийцы, — притворно печально озвучил Мо Сюаньюй. — Если ты хочешь поднять его как мертвеца, то флаг тебе в руки, потому что этим можно только подтереться... — юноша не смог договорить, потому что ему пришлось уворачиваться от резкого выпада Сюэ Яна, который едва не воткнул ему меч аккурат промеж глаз. — Ебало завали и отдай обратно, знаток блять, — Сюэ Ян с силой выдернул мешочек из чужих рук. Мо Сюаньюй только пожал плечами. — Ты сам просил свежий взгляд. Да и к тому же, ты же сам прекрасно знаешь, что мне эта сфера Темного искусства всегда плохо давалась, нашел у кого спросить. — Тебе же перепали воспоминания Вэй Усяня? Неужели ты не можешь покопаться в них и вычленить что-нибудь полезное, — все еще с агрессией в голосе спросил Сюэ Ян. — Да в последние годы жизни у него в голове такая каша была, что я даже лезть в это не хочу! — вскинулся Мо Сюаньюй. — Мне же еще и эмоции его перепадают от долго погружения в воспоминания. Мне такого добра не надо! И все таки, тебе стоит свалить от сюда хотя бы на время. Будет лучше, если Лань Ванцзи тебя не увидит. А рука..., — Мо Сюаньюй задумался. — Решай с ней как знаешь, все равно она уже особой погоды не сделает. А, и не в коем случае не трогай Цзинь Лина. А-Яо попросил приглядеть за ним, чтобы тот не пострадал. — Я в няньки не нанимался! — Тебе никто и не предлагал , — Мо Сюаньюй закатил глаза. — Мне нужно идти, мы слишком долго беседуем. Я всем скажу, что помог тебе, и ты ушел, все благодарности потом, — и удалился, снова зайдя в дом. — Как же бесит, — Сюэ Ян выругался себе под нос и тоже покинул небольшой двор. Он не хотел покидать город И, ведь здесь спрятано тело Сяо Синчэня, но если он на пару сяоши покинет его, ничего не случится? ... Мо Сюаньюй в тайне ликовал. Он мог бы делать это и в открытую, но тогда все труды будут насмарку. Однако тихо злорадствовать ему никто не мешает, поэтому он в течении всего Собрания Кланов периодически кидает взгляд в сторону Цзян Ваньиня, наблюдая за его реакцией. Как жаль, что тот слишком хорошо научился контролировать себя, когда это нужно. Цзян Чэн же, не смотря на внешнюю невозмутимость — легкое раздражение присуще его образу, так что это считай что обычное состояние — закипал внутри от гнева. Он до сих пор не смог понять, какого гуя творит этот Мо Сюаньюй. Для чего тот прикидывается Вэй Усянем, но при этом старается, чтобы Вэй Усяня в нем не узнали. Это даже звучит как бред! А тот факт, что Мо Сюаньюй в очередной раз спас Цзинь Лина еще сильнее выбивает из колеи. Цзян Чэна не покидало стойкое ощущение того, что все дерьмо еще впереди. ... Цзинь Гуанъяо не сильно удивляется, когда видит Мо Сюаньюй у себя в покоях на кануне Собрания Кланов. Вообще, Мо Сюаньюй оказался очень ценным приобретением. Что бы там не думал Сюэ Ян, Цзинь Гуанъяо подметил некоторые таланты Мо Сюаньюйя еще когда тот только прибыл в Башню Кои. Конечно, проблемы с головой были довольно очевидными, как минимум потому, что Мо Сюаньюй даже не пытался их скрывать, не подозревая о наличии оных. Цзинь Гуанъяо оказалось достаточно подарить Мо Сюаньюйю несколько мелких подарков, периодически говорить приятные слова и никогда не игнорировать юношу, и тот стал его весь с потрохами. Мо Сюаньюй был резким, местами даже дерганным, очень непостоянным, чересчур зависимым от людского внимания и сложным в общении, но обладал неплохими талантами, что было очень полезно. К сожалению, из-за явного фаворитизма со стороны Цзинь Гуаншаня, Мо Сюаньюйя пришлось "сослать" обратно в деревню, однако работать вместе они не перестали. Мо Сюаньюй брал какие-то исследования с собой, занимался этим у себя в деревне, заперевшись в доме — в моменты, когда юноша был чем-то увлечен, весь остальной мир для него мерк — после чего тайно пробирался в подземные комнаты Башни Кои, где его ждал Цзинь Гуанъяо, морально подготовленный к многочасовому выносу мозга. Стоит сказать, что Мо Сюаньюй был одним из тех немногих, в чьей верности Цзинь Гуанъяо не сомневался. Юноша очень во многом помог ему, не требуя взамен ничего, кроме внимания. Даже искренность этого внимания была ему не так важна. Мо Сюаньюй в очередной раз доказал, что Цзинь Гуанъяо о нем не зря такого хорошего мнения, когда сообщил о грандиозной подставе по его душу. — Я пока следую чужому плану и делаю то, что должен был бы делать Вэй Усянь на моем месте. Не хочу спугнуть неизвестного, но чем дальше, тем сложнее мне будет соответствовать моей роли, ведь на самом деле я не желаю тебе зла, — Мо Сюаньюй таял от нежных поглаживания брата по голове. Кто угодно увидел бы в этом пошлый подтекст, но для Мо Сюаньюйя это было просто особой демонстрацией внимания, а Цзинь Гуанъяо не сложно было дать юноше то, чего он хочет. — Лань Ванцзи уверен, что я — Вэй Усянь, дети мне доверяют. Вэнь Нина удалось обмануть, но с трудом. Пришлось немного подкорректировать гвозди А-Яна и прилепить пару-тройку талисманов, но для создания видимости вернувшегося сознания и узнавания этого должно быть достаточно. Только Цзян Ваньинь знает, кто я такой. Его переубедить у меня не вышло. — Ты хорошо справился, А-Юй. Ты все сделал как надо. И спасибо, что помогал Цзинь Лину. Для меня было важно, чтобы мальчик не пострадал. Приятно знать, что ты слушаешь все, что я тебе говорю. Не расскажешь, как ты убедил Ханьгуань-цзюня? — Цзинь Гуаньяо знает, как Мо Сюаньюй любит похвалу и когда ему задают вопросы. Юноша всегда на них отвечает с особенным, иногда даже немного пугающим энтузиазмом. — Я сам не до конца понял. На горе Дафань разбушевалась каменная статуя и нужно было что-то делать. Скорее всего опасность ситуации и тот факт, что ритуал на тот момент был проведен совсем недавно, побудили меня отрезать себе бамбук, смастерив на коленке флейту. Я с роду не знал ни одной мелодии, кроме деревенских "дуделок", так что уверен — то, что я там сыграл явно было из репертуара Вэй Усяня. Предполагаю, что именно это убедило Ханьгуань-цзюня в том, что я — Вэй Усянь. Но точной причины я не знаю, — Мо Сюаньюй уставился в глаза Цзинь Гуанъяо, ожидая реакции. — Не волнуйся, этого достаточно. У меня уже есть пару идей, как это можно обыграть, — о последствиях проведенного ритуала Мо Сюаньюй уже рассказал. Это все очень интересно, после того, как Цзинь Гуанъяо разберётся с неизвестным Кукловодом, стоит поручить Мо Сюаньюйю получше изучить записи о ритуале. — У меня есть план, послушаешь? — Цзинь Гуанъяо добродушно улыбнулся. ... — Это все он! — Цзинь Гуанъяо немного истерично воскликнул и указал на Мо Сюаньюйя. — Я знал Мо Сюаньюйя и уверен, что это не он, а Старейшина Илин! — все присутствующие ахнули. — Из-за него погибла моя А-Су, это он вынудил ее убить себя! — Цзинь Гуанъяо осел на пол, обнимая тело женщины. — Цзыдянь не смог выбить дух из тела, потому что оно не захвачено, а добровольно пожертвовано! Цзинь Гуаньяо продемонстрировал взбудораженной публике записи о ритуале. Мо Сюаньюй, чуя, что пахнет жареным, попытался защититься, схватив первый попавшийся под руку меч и вынув его из ножен. Толпа ахнула повторно. Мо Сюаньюй извлек из ножен Суйбянь, меч Старейшины Илина, запечатавший сам себя после смерти последнего. — Ловите его! — Это Вэй Усянь! — Не дайте ему уйти! Мо Сюаньюй порадовался ступору Цзян Ваньиня, потому что иначе он бы точно не смог так быстро покинуть Башню Кои даже с помощью Лань Ванцзи. Когда Цзинь Гуанъяо говорил, что Глава Цзян не помешает им, Мо Сюаньюй доверился брату, хоть и не до конца понимал. Цзян Ваньинь единственный, помимо Цзинь Гуанъяо и Сюэ Яна, кто знает тайну Мо Сюаньюйя, так что тот факт, что Мо Сюаньюй смог извлечь Суйбянь из ножен выбил его из колеи. На выходе из Башни Кои Мо Сюаньюйя остановил оклик. — Эй! Мо Сюаньюй тихо выругался себе под нос, надеясь, что Лань Ванцзи, который отвлекся на стражу, этого не услышал. — Ты правда Вэй Усянь!? — Цзинь Лин догнал Мо Сюаньюйя у самого выхода из Башни Кои. — Цзинь Лин.. Честно говоря, Мо Сюаньюй растерялся. Раньше он просто игнорировал существование Цзинь Лина, так как желание с ним няньчится на корню отрубил ещё Цзинь Гуаншань, не желая, чтобы хлипкая репутация Мо Сюаньюйя навредила внуку. Он просто знает, что Цзинь Гуанъяо непротив время от времени, когда находится свободная минутка, повозиться с племянником. Ввиду последних событий Цзинь Гуанъяо просил присматривать за Цзинь Лином, дабы мальчик не пострадал, влипнув в очередную историю. Мо Сюаньюй и подумать не мог, что за столь короткий срок — три спасения из тех самых "историй" — может привыкнуть к мальчишке. Но, как бы то ни было, он не может поставить всю "операцию" под угрозу из-за этого. — Мне очень жаль, маленький господин, я уверен, что Ляньфан-цзунь вам все... — Мо Сюаньюй прервался на полу слове. Он успел понять только то, что Цзинь Лин, кажется, проткнул его мечом, после чего потерял сознание. ... Мо Сюаньюй облегченно выдохнул, когда Лань Сичэнь наконец отвлекся от своего душещипательного рассказа об их с Лань Ванцзи матери. Мо Сюаньюй любит, когда слушают его, но не любит слушать сам, зачастую очень быстро теряя интерес к рассказанному. До душевных терзаний Ханьгуань-цзюня ему не было абсолютно никакого дела. Если верить планам Цзинь Гуанъяо, то скоро необходимость в Лань Ванцзи пропадет, так что погружаться в чужую драму желания не было. Если Мо Сюаньюй не ошибается, и Лань Сичэня отвлек визит Цзинь Гуаньяо, то скоро... ... На Луаньцзан Мо Сюаньюйю было некомфортно — удивительно, правда? Когда Мо Сюаньюй с Сюэ Яном только начинали изучать Темную энергию, они часто приходили на Мертвые Курганы, чтобы понаблюдать за Темной Ци в естественной среде обитания, и приятного в тех походах было мало. Сейчас он с Лань Ванцзи пробирается к пещере Фумо, чтобы освободить "заложников". На самом деле Мо Сюаньюйю нужно подгадать момент, убедиться, что за Цзинь Лином присмотрит Цзян Ваньинь и свалить от греха подальше, но все как всегда идет через одно место. Сначала он немного увлекся, распинаясь перед заклинателями на тему моральных терзаний, мук совести и «не все, что блестит — золото», потом, когда нагрянули мертвецы, найти оговоренную заранее "лазейку" оказалось гораздо сложнее, чем рассчитывалось, так ещё и Вэнь Нин вдруг ни с того, ни с сего, вышел из под контроля и в нем начало прорезаться сознание. Здраво рассудив, что пора закругляться, Мо Сюаньюй поспешил сделать ноги из пещеры Фумо. В Илине, где он должен был встретиться "доверенным лицом" стала понятна подстава с "лазейкой". Доверенным лицом и, по совместительству, человеком, который организовывал всю заварушку на Луаньцзан был Сюэ Ян, собственной персоной. — Я надеюсь, ты пришёл, чтобы поблагодарить прекрасного меня за спасение твоей шкуры? — Мо Сюаньюй с наигранным весельем обнял Сюэ Яна за шею. Тот, в общем-то, тут же чужую руку сбросил. — Во-первых, это должен тебе говорить я. Во-вторых... Какого гуя ты и твой ебырь сожгли похоронный дом в городе И!? — Эй, я не спал с Лань Ванцзи и не собираюсь, упаси Небо! И про какой похоронный дом ты... Ааа, — Мо Сюаньюйю в голову пришла мысль. Его губы растянулись в гаденькой улыбке. — Так вот, почему ты засел в городе И, и чья это была душа. Неужели все из-за Сяо Синчэня? — наблюдая за разгорающимся в чужих глазах гневом, Мо Сюаньюй понял, что попал "в яблочко". Не удержавшись, он прыснул со смеху. — Ты... — от смерти Мо Сюаньюйя спасло только появление Су Шэ с инструкциями от Цзинь Гуанъяо. Точно, им же еще нужно успеть сделать ноги до того, как заклинатели поймут, кого нужно ловить. ... Мо Сюаньюйю немного грустно от того, что в планы Цзинь Гуанъяо не входило пафосное раскрытие всех их злодеяний на публику, он бы посмотрел на лица этих заклинателей... Но А-Яо настоял на тихом и эффективном отступлении. Зато Сюэ Яна все устраивало. Все, кроме сгоревшего тела Сяо Синчэня, но это уже детали. Кто бы не был тем таинственным Кукловодом, который пытался обыграть Цзинь Гуанъяо, он слишком зациклился на том, чтобы виновник торжества ничего не заметил, совершенно потеряв из виду Мо Сюаньюйя. От мыслей Мо Сюаньюй отвлекся, когда на глаза попался чей-то карикатурный рисунок осла, и ему вспомнился анекдот, который вот-прям-щас нужно было рассказать Сюэ Яну. Свои злодейские монологи Мо Сюаньюй додумает позже, торопиться им теперь некуда.