Когда свет встречает тьму

Есть нечто странное в том, чтобы выйти из света — только для того, чтобы погрузиться в темноту. Но, пожалуй, таков и есть LUX: пристанище тьмы, укрытое под маской света. Мраморные полы и стены играют музыку, словно эхо древнего собора, а приглушённое освещение смывает с людей остатки морали, обнажая в них лишь одно. Желание. Прошло много времени с тех пор, как она видела его в последний раз. Он почти не изменился: всё так же безукоризненно грациозен, словно воплощённый грех, созданный для обожания. Но не так она представляла себе эту встречу. Вместо блистательного демона — разбитый человек. Пустой. Угасающий. Он сидит у барной стойки, и пустые рюмки уже заняли почти треть её длины. Его взгляд потерян, спрятан в глубинах бокала с виски. Он явно не здесь. Он где-то далеко, может быть там, где боль не донимает. Она не подходит. Пока что. Лишь занимает соседнюю кабинку, оставаясь вне поля его зрения, но достаточно близко, чтобы изучать. — Ещё одну, — глухо произносит он, не отрывая взгляда от янтарной жидкости. Голос низкий, чуть охрипший, будто всё в нём уже выжжено. Он выглядит, как само искушение, — строгая рубашка, чёрные подтяжки, ослабленный галстук-бабочка… и натянутая ткань, которая не в силах скрыть напряжённые мышцы. И всё же сквозь безупречность виднеется одиночество. Оно прячется в мелочах: в застывших плечах, в том, как он не смотрит ни на кого. Даже в LUX, в его личном царстве, он один. Звонок телефона заставляет его вздрогнуть. Он замирает — бокал замер у губ. Несколько секунд смотрит на экран, потом отмахивается. Звонок гаснет, и он снова остаётся с пустотой. Даже ад устал от него сегодня. К нему подходит женщина — мелкая, блондинка в очках. Она напряжена, как натянутая струна. Что-то говорит о трёх пропущенных встречах. Очевидно, психотерапевт. Не его вкус, не его типаж. Он глотает очередной двойной виски как воду в пустыне. Второй звонок. Он колеблется, но снова отклоняет вызов. Женщина жестикулирует, а он, раздражённо выключив телефон, убирает его в карман. Он снова один. В очередной раз один. Два парня, больше похожих на неандертальцев, усаживаются в её кабинку. Они бросают пошлые фразы, словно это может заинтересовать хоть кого-то. Один тянется к её руке, она отдёргивает запястье. — Советую отступить, — холодно бросает она. — Пока всё не развалилось. Один из них плюёт в её сторону, второй хватает её за запястье — и тут же замирает. Его глаза стекленеют, пальцы разжимаются. Она даже не моргает. Люди. Слабые, предсказуемые. Когда она снова обращает внимание на Люцифера — тот уже спорит с женщиной. Кричит. Рвётся изнутри. Но та — стойкая. Не боится. Даже перед лицом падшего ангела. Когда она уходит, Люцифер остаётся — один в зале, полном людей. Он осушает ещё две рюмки, надевает пиджак и направляется к лифту. Каждый вечер — один и тот же. Он уходит. Всегда один. Она наблюдает за ним. Думает, когда в последний раз он касался кого-то по-настоящему? Когда последний раз его руки жгли не от боли, а от желания? Он нуждается в ней. Она идёт за ним. Белое платье мягко скользит по полу. Лифт везёт её наверх. Он стоит у камина, спиной к ней. Свет от огня золотит его силуэт. — Я не в настроении для праздной болтовни, — говорит он, не оборачиваясь. — Хорошо. А я и не за этим. Она ставит клатч на стойку и проходит за бар, ловко перебирая бутылки. Он поворачивается — и замер. Глаза сверкают раздражением. — Дорогая, я просил уйти. А не устраиваться тут на всю ночь! Она только улыбается. Он приближается и забирает из её рук красную бутылку. Она смотрит на него, будто в первый раз. Он измождён. Беззащитен. Прекрасен. — Можешь оставить свой номер. Может, и перезвоню, — холодно говорит он, указывая на лифт. — Сомневаюсь, что ты это сделаешь, — она спокойно отхлёбывает коктейль. — Ты ведь и в прошлый раз не перезвонил. Он моргает. Настораживается. Вглядывается. — Мы… знакомы? Она подходит ближе. Шаг. Второй. — О, любовь моя, — шепчет она. — Я была первой. Пальцы скользят по его груди, оставляя лёгкий след. Её взгляд скользит вниз, по его телу — он замирает. Вдох. Узнавание. — Ева?.. — Здравствуй, Самаэль.