Глава 4. Руби Роуз, Салем и Глинда Гудвитч

—Ненавижу свою жизнь… —Простите, вы что-то сказали? —Кхм, вам показалось. Пакет нужен?—Спросила Салем с самой доброжелательной улыбкой, которую смогла выдать, несмотря на свою усталость. Покупатель же, который был немолодым мужчиной лет сорока пяти с большой залысиной на голове и напоминал собой бездомного, лишь презрительно хмыкнул и, забрав с собой свою пачку третьесортного огненного Праха которую он выбирал, наверное, целый час, вышел из магазина на улицу, из-за чего колокольчик, висящий над дверью издал веселую трель. Разумеется, почти сразу же после того, как дзынькнул колокольчик на входе, радушная улыбка Салем сразу же сползла, и теперь ее лицо выглядело таким кислым, будто она сожрала целый лимон без кожуры, заев его теми странными конфетами, которые своим цветовым разнообразием напоминали радугу, и стоили непомерно дорого, по мнению Салем. Но были, разумеется, помимо этого также быои и хорошие новости, ведь, скорее всего, тот мужчина был последним клиентом на сегодня, ведь сейчас уже близился момент закрытия магазина, и обычно в это время больше никто не заходил, и можно было со спокойной душой отдохнуть. По крайней мере, так было в те прошлые две недели, которые Салем работала до этого, и все было именно так. Не то чтобы это могло остановить Салем от того, чтобы присесть на стул за прилавком, и просто уткнуться в свиток (что ей, кстати, было категорически запрещено во время работы), листая ленту новостей или ещё что-то в подобном роде, но даже такой инфантильной личности как Салем нужна была причина для того, чтобы начать ничего не делать. Впрочем, все эти мысли не задержались в ее голове дольше хотя бы пяти секунд, вместо этого же Салем прыжком уселась на деревянный стул, который под ее весом громко скрипнул что-то на своем языке, и включила свой свиток, открыв вид на разноцветные иконки разнообразных приложений на фоне симпатичного зеленого парка, фотографию которго Салем сделала когда только оказалась в Вейле, буквально в первый же день. От воспоминаний о первых днях здесь, в Вейле, на лице Салем возникла ностальгическая улыбка человека, которого заставили пройти через пустыню днем без обуви, чтобы сказать о том, что он все это время шел не в нужную сторону, и ему нужно идти обратно, так ещё и расстояние в четыре раза больше, чем ему сказали в самом начале. Да, ее улыбка определенно не была хоть сколько-то радостной и счастливой, а была наполнена эмоциями искренней ненависти, ведь она даже не могла вспомнить без содрогания и стыда (или, как оказывается, сейчас молодежь это называет «кринжем») вспомнить первые дни в одном из крупнейших городов Ремнанта, в который ей «посчастливилось» попасть в не самое подходящее время. Поначалу (в первые десять минут…) Салем показалось что все пройдет хорошо, но проблемы начались буквально сразу же, как Салем вышла с железнодорожного вокзала, и…моментально растерялась, встав как вкопанная прямо посреди оживленной толпы людей, будучи оглушенной слишком громкими звуками вообще всего, что хотя бы могло их издавать. А громкие звуки в центре Вейла создавать могло буквально все. Да, нечто подобное она уже испытывала в Атласе, наверное даже более крупном городе чем Вейл, но все это происходило ночью, да и Салем тогда просто не успела обратить на это внимание, и провела она большую часть времени у Айронвуда, и просто не смогла ощутить в полной мере, что значит быть в центре города, который даже по ночам не спит и в котором всегда шумно, несмотря на позднее время и то, что в это время все нормальные люди должны спать. В тот момент Салем и ощутила, что такое по настоящему много шума. Но, собственно, настолько шумно было лишь в центре, и когда Салем, спустя два часа, смогла выбраться в более тихий район («спальный», как она узнала позже), то все стало гораздо лучше и смогла отойти мирской суеты на лавочке в парке, фотография которого теперь есть у нее на свитке в виде красивых обоев, украшающих ее свиток. Но тот день Салем запомнила на всю жизнь не только из-за того, что она разобралась как фотографировать свитком окружающую местность, но и тем, что после этого расслаблялась в теньке деревьев на удивление тихого парка в едва ли не центре того самого города. Ну, а ещё она запомнила его именно по той причине, что лишь к вечеру смогла осознать, что ей негде спать, а ночи, несмотря на август, были довольно холодными, и ей пришлось ночевать в том самом парке боясь каждого шороха и того, что ее ограбят и изнасилуют, и из-за этого не смогла даже сомкнуть и глаз. Хотя, возможно, также повлияло то, что она спала на холодной лавочке. Следует ли говорить о том, что выглядела она на следующее утро так, будто решила сбежать из собственной могилы, куда ее положили неделю назад, и не могла этим не привлекать внимания людей, которых даже утром было довольно много? По итогу ей одновременно и повезло, и не повезло встретить полицейского, который принял ее за…бездомную, а когда начал с ней разговаривать, то принял ее усталую речь за то, что она ещё и пьяна, и в итоге ей пришлось провести пару часов в полицейском участке, которые она коротала играя в карты с каким-то неопрятным мужчиной, который каким-то образом смог пронести с собой алкоголь во фляжке прямо в камеру, куда их усадили вместе. За те два часа, что она провела с тем мужчиной (чьего имени тогда Салем так и не удослужилась узнать) у нее проверили свиток, на котором, как помнила Салем, у нее были документы, которые она получила от Синдер когда вслух сказала о том, что однажды ей точно захочется притворится обычным человеком, и что ей понадобится все для этого необходимое. О чем Синдер так и не узнала, так это о том, что Салем уже тогда вынашивала в голове планы о побеге, и что этим она очень сильно помогла ей, хоть и сама женщина даже и близко не предполагала о том, как сильно в мире людей нужны документы, и что без них ее бы уже давно арестовали, и она бы сейчас гнила в тюрьме. Ну, вернее, она и была, по сути, в тюрьме, но всего лишь два часа, пока полицейские не поняли что она не бездомная, а всего лишь приезжая из какого-то мелкого поселения на юге Сануса в поисках лучшей жизни. Ну, то есть, она конечно, была бездомной, о чем люди в форме, конечно, будучи вежливыми, упоминать не стали, но зато ей разрешили помыться в их душе (о чем Салем тогда мечтала последние часов семь, хоть и пахло от нее все равно лучше, чем от ее бывшего сокамерника, который алкоголь в не пил, а буквально жил на нем) и подсказали человека, у которого можно было дёшево снять квартиру. И, попрощавшись со своим новым другом, которому оставалось сидеть в клетке ещё почти что неделю за пьяный дебош, Салем ушла из полицейского участка с мыслью, что сегодняшний вечер она обязана будет провести не на холодной улице и сражаясь за место на лавочке с другими бездомными, а в теплой квартире с горячим душем и едой, благо деньги у нее тогда были, и она могла себе позволить тогда потратиться. Ключевое слово «были», ведь почти сразу же после оплаты квартиры у какого-то мутного старика, Салем украли все карточки с льенами, и ей, Салем, венценосной особе, живущей не одну тысячу лет и владеющей пафосным, черным (хоть и очень холодным внутри) замком, пришлось искать, или, если быть честным, едва ли не вымаливать работу, чтобы попросту не умереть с голоду менее чем через неделю! Так что, еле как выйдя из депрессии, в которую Салем впала, поняв что скорее всего умрет от голода, даже не доживя до конца срока аренды, чтобы умереть на улице, она принялась искать работу, думая, что хоть и не без трудностей, но сможет её найти. Вот только ее вообще никуда не хотели принимать! «Мы вам перезвоним, просто подождите нашего звонка!», «Извините, вы нам подходите почти что идеально, но у нас нашелся другой претендент, всего хорошего», «Девушка, вы похожи на гримма, простите, но из-за этого вы не подходите» и «Женщина, это мужской стрип-клуб, у нас здесь не работают девушки, даже в качестве уборщиков, так что уходите!», и прочие глупые причины отказа, не говоря уже о случаях, когда ей вообще даже не перезванивали, из-за чего она даже не знала, приняли ли ее, или нет. И, когда Салем обещали перезвонить и в первые три раза у нее ещё была вера в лучшее, то когда ей говорили то же самое уже почти что десятый раз, то она это автоматически переводила как «вы нам не подходите, но мы вам об этом боимся сказать» и сама принималась искать новое место где ей откажут, даже не тратя время на глупую надежду. Повезло ей на двенадцатый раз, и ее приняли на работу…кассиром, что тоже не плохо (как минимум, не уборщица, и уже хорошо), и ей повезло встретить человека, которому было все равно на ее внешний вид и то, что она похожа на гримма, и он просто принял ее на работу, не став даже задавать лишних вопросов, чем не могли похвастаться все те люди, которые проводили ее собеседование, каждый раз задавая ей вопросы насчёт ее бледной кожи, красных глаз и черных вен. ''Хотя, если учитывать постоянно закрытые глаза у старика, то может быть, он просто не видел как я выгляжу? Стоп, а если так подумать, то видела ли я вообще его гла…?'' От размышлений о ее работадателе и от свитка Салем отвлек негромкий звук колокольчика, что значило приход очередного покупателя, и Салем, как ошпаренная, встала со стула и в два быстрых шага оказалась у прилавка, нацепив радушную улыбку идиотки, которой она должна была встречать посетителей, но она быстра исчезла, когда Салем поняла, что это зашла какая-то школьница, которая заходила сюда практически каждый вечер и читала журналы висящие в непросматриевом углу магазина, наверное, думая что про нее забудут и она сможет не платить за те куски макулатуры, что она читает забесплатно. И, возможно, Салем, как ответственная и взрослая и не менее ответственная работница должна была прикрикнуть на девочку (почему-то одетую так, будто она сбежала с какой косплей вечеринки) и сказать ей что-то вроде «покупай или убирайся», но Салем было попросту лень и, тем более, что она не буянит и ведёт себя тихо, так что женщина делала вид, что и правда забыла про ее существование, и она могла снова сидеть в свитке, ожидая конца рабочего дня. Хотя, конечно, в тот момент Салем ещё не знала, что этот день в принципе будет одним из самых важных в ее жизни, как минимум тем, что ей придется в скором времени уволиться, чему она будет очень рада, хоть и следующие несколько часов будут самыми тяжёлыми для нее за последние, наверное, лет триста. Но, конечно, все это будет хоть и не в долгом, но будущем, а сейчас же она лишь смотрела в экран своего свитка, где крутился десяти секундный видео ролик с каким-то странным человеком в плюшевом костюме животного, и танцевал на какую-то пародию на нормальную песню, и думала о том, что, возможно, ее жизнь где-то свернула не туда. —Наверное, мне пора перестать смотреть Тик-Т…—Но, не успев сказать себе под нос, колокольчик, что висел над дверью, в очередной раз прозвенел, и Салем быстро встала за стойку, надеясь что новый клиент что-то быстро купит и свалит к себе домой, ведь до конца закрытия магазина оставалось менее сорока минут, и она быстрее хотела уйти к себе домой. Но чего она уж точно не ожидала, так это того, что «клиентов» будет не один и не два, а целая группа из пяти человек. Да и не были они похожи на клиентов, если быть честным, а скорее на бандитов (карикатурных, если учитывать их одежду) и, скорее всего, они не заплатят и льены, скорее даже наоборот, это скорее они их попросят. —Вы хоть представляете, как сложно найти работающий магазин Праха в такое время?—Спокойно сказал, видимо, главный, выделяясь среди своих прислужников своим белым пальто и толстой сигарой в руках, сверкая таким самодовольным лицом, что Салем моментально захотела, чтобы оно познакомилось поближе с кирпичом, но четверо бугаев за его спиной одним лишь своим видом говорили не делать подобной глупости. И, может быть, Салем бы и возразила бы парню в пальто, что не отдаст ему и десяток льен, чье лицо и рыжие волосы казались ей знакомыми, но она не успела сказать и одного слова, как от одного из мужчин в черном и красных солнцезащитных очках (зачем им очки едва ли не ночью?) в ее сторону уставился крупный пистолет, который был буквально в десятке сантиметров от ее щеки, что должно было остановить ее от необдуманных действий, как, например, начать сражаться за свою жизнь, или нечто в этом роде. Хотя, конечно, что Салем могла сделать компании двухметровых бугаев с оружием? Секундный ступор Салем прервал чемодан, что с грохотом упал на гладкую поверхность стойки и приказом уложить в него неограненные кристаллы Праха, что Салем начала делать буквально через мгновение, думая о том, что лучше бы все таки и правда пошла в уборщицы и молясь о том, чтобы в нее не начали стрелять, ведь ей пока что ещё хотелось жить, чем она в корне отличалась от Озмы. И, собирая Прах и думая о том, что Салем точно уволится, даже несмотря на довольно хорошую зарплату, женщина услышала то, как в углу магазина с той самой девочкой разговаривает один из бандитов, и, судя по его гневному голосу, к у явно что-то не понравилось, и в этот момент сердце Салем (ранее спокойное, видимо, она уже начинает привыкать к подобному) резко остановилось, чтобы через секунду забиться с большей, чем раньше, силой, и все, о чем в ту секунду могла думать Салем, это лишь о том, чтобы невинный ребенок не пострадал, на время даже перестав бояться смерти и позабыв о нацеленном в ее голову оружии, слишком сильно сконцентрировавшись на своих мыслях. Впрочем, это состояние быстро прошло, когда один из полностью одетых в чёрное мужчин, вместе с одетой в красный плащ девочкой, полетел в сторону окна, навылет пробив его своим телом и создав неприятный звук разбивающегося стекла, чьи осколки с хрустом посыпались на холодную каменную плитку магазина. ''Охотница..?''—Лишь промелькнула короткая мысль в голове Салем, но быстро исчезла, когда подумала о том, что могла бы догадаться и раньше, ведь, конечно, современные подростки одевались ярко (и несколько вульгарно, по мнению Салем, которая привыкла к несколько более…сдержанной одежде, да) и необычно, но подобными необычными костюмами могли похвастаться лишь Охотники и люди, владеющие Аурой. Ну, или так казалось Салем, ведь даже Синдер или Тириан одевались довольно необычно, что сразу бы выделяло их из практически любой толпы, и это даже несмотря на то, что они вроде как злодеи и не должны выделяться! Но, пока Салем впала в небольшой ступор, битва, которая началась сразу после того, как девочка в красном плаще вылетела из окна, в это время и не думала останавливаться, и, казалось бы, невысокая и хрупкая девушка лет четырнадцати ничего не сможет сделать группе бандитов, половина из которых ещё и была вооружена огнестрельным оружием, и могли убить ее всего лишь одним удачным выстрелом. Вернее, так казалось, но только до тех пор, пока «хрупкая» девочка не достала косу, что была выше нее и, судя по тому, какие кратеры оставались на дороге от удара черной-красной косы, то ещё и раза два тяжелее. Собственно, именно эта коса и была тем оружием, что не убивало, но выводило бандитов из строя, и больше они не представляли угрозы. Хотя, конечно, некоторые получившие удар косой по лицу не выглядели так, будто смогут после этого нормально жить, но это уж точно не было проблемой жницы, которая на подобное даже не обращала внимания, словно и не замечая того, что у некоторых мужчин, похожих друг на друга, словно они все братья, вылетали зубы или у них после этого явно было сотрясение мозга. Впрочем, это, опять же, явно были не ее проблемами, ведь ей в это время уже нужно было уворачиваться от пуль и мечей (тоже красных!!!),и при этом отбиваться от своих противников так, чтобы они при этом остались в живых, все же Аурой из них владели, дай то Боги, человека полтора. Но, битва хоть и была, безусловно, интересной и даже по-своему красивой, сама древняя ведьма смотрела не на быстрые, смертоносные удары неизвестной Охотницы, а на рыжеволосого парня, что во время бит…нет, избиения его подчинённых даже не удослужился убрать свою сигару, а лишь стоял как скала, столь спокойно и равнодушно, что казалось что он и сам был бы не прочь избавиться от неугодных ему людей, а сейчас просто наслаждается красивым зрелищем. Именно это, а также та показная уверенность, что видела Салем в рыжеволосом, заставило ее побледнеть, ведь подобное выражение лица всегда было у Синдер, когда в спаррингах между ней и двумя ее подопечными те, казалось бы, теснили ее и вот-вот должны были победить, но вместо этого они всегда проигрывали, причем с такой показной лёгкостью, будто они не люди, что по силам равны полноценному Охотнику, а обычные люди без Ауры, которых Синдер способна убивать сотнями, даже не запыхавшись в процессе. ''И если он хотя бы в половину так же силен, как Синдер, то ей конец…''—Отчаянно шептало сознание Салем, пока она смотрела в то место, где раньше было окно, и наблюдала за девочкой в плаще, которая, конечно, была сильна, но против полноценного Охотника и, как подозревала Салем, довольно сильного, у нее практически не было шансов. Поэтому, ведьме, что всю жизнь считали кем-то невообразимо сильной и просто невероятно пугающей личностью, но которая все это время была лишь обычной испуганной женщиной, пришлось сражаться, но не за себя, а за простого ребенка, чью смерть она не хотела видеть, зная, что могла не спасти. Хоть это и было нелегко, ведь закрыв глаза, перед Салем снова встала картина того, что случилось в последний раз, когда Салем пришлось сражаться: разрушенный тронный зал, кровавые куски тел ее уже мертвых подданных, у некоторых из которых не хватало некоторых конечностей, и недовольное лицо Озмы, на котором раны заживали быстрее, чем Салем успевала наносить ему хоть сколько-нибудь значительный урон… Но, открыв глаза, которые пару секунд назад были испуганными и лучились страхом, теперь пылающие решимостью, Салем подняла вверх правую руку, и почувствовала то, как стучит будто бы вторым сердцем Магия, забытая ей на столь долгое время.

***

—Что-же, Красная, это вечер был богат на события, но, боюсь, здесь наши пути расходятся.—Сказал, если Руби не ошибается и правильно услышала когда-то по телевизору имя рыжеволосого франта перед собой, Роман…эм…Торчок? Да, кажется, именно так, ведь Руби не может же ошибаться, верно? Ну, во всяком случае, перед Руби, определенно, стоял преступник, которого нужно было арестовать, и кому ещё, как не ей, нужно было это сделать, чтобы он больше никогда не досаждал простым жителям Вейла, и она должна была сделать все от нее зависящее, иначе зачем она вообще ходит в Боевую Академию, как не для того, чтобы помогать другим людям? Так что, сжав свою красавицу косу — Крессент Роуз ещё крепче, Руби готовилась к резкой атаке от Романа, но вместо этого он лишь нагло ухмыльнулся и направил в ее сторону свою трость, и в тот момент Руби поняла, что это не просто трость, но ещё и, по всей видимости, какая-то пушка или что-то в этом роде, ведь нижняя часть металлической палки (которую он с собой носил не только для стиля, как она подумала ранее) открылась, встав в виде явно издевательского прицела, и в ее сторону смотрела пустота, из которой менее чем через секунду должен был вылететь снаряд, и Руби даже не смогла бы от него увернуться, ведь ей попросту бы не хватило времени на использование своего Проявления, и она готовилась принять Аурой выстрел, что явно не могло быть простой задачей, и готовилась к тому, что ей будет больно, и половина Ауры исчезнет в один миг. Но выстрела так и не последовало, ведь буквально через секунду после того, как Руби включила свою Ауру во франта с большой скоростью прилетела пара крупных кристаллов Праха, и на месте, где стоял рыжеволосый появился яркий взрыв, в котором можно было различить ещё и жёлтые вспышки молнии, по которым можно было понять, какие именно виды Праха прилетели в Романа, а именно огненный Прах, электрический и, если она не ошибается, то еще и земляной. Но едва ли это волновало Руби в тот момент, да и не могла она этого никак увидеть, ведь ее голова была повернута в сторону окна, которое она выломала буквально минуту назад, и где стояла, кажется, та женщина, что сегодня работала на кассе, и по синему свечению ее рук можно было понять то, что кристаллы Праха она явно бросала не своими руками, а своим Проявлением, может, чем-то вроде телекинеза или чего-то подобного. И, также, она что-то прошептала себе под нос, и если Руби правильно прочитала по губам, то она сказала что-то вроде: «злодеям бы стоило поменьше вести свой пафосный монолог, во время которого их легко атаковать». Руби, конечно, не могла не возмутиться подобному, ведь если злодеи не будут себя так вести, то это тогда уже не злодеи, а скучные преступники, но решила не говорить этого вслух, ведь даже она понимала, что сейчас не самая подходящая для этого ситуация, но позже, если они ещё встретятся, то она об этом ещё выскажется! Тем более, что атака кассиршы (почему Охотница работает на кассе в магазине по продаже Праха?) если и повредила Романа, то кроме как подпаленного пальто ничего не было видно. Хотя, конечно, для него это могла быть худшая из всех видов атака, ведь она била по самому ценному, что у него было. —Серьезно, тут ещё и Охотница-кассирша? А дальше что, корги с Аурой будет мешать моим планам?!—Сказал рыжеволосый, явно пребывая не в самом лучшем расположении духа, одновременно с этим отряхивая свое пальто.—Стоп, а ты случаем не та дура, которую ограбил недельки две назад? На эти слова в сторону Романа уставились два удивлённых взгляда, один из которых сначала сменился на шоковый, а затем на явно разгневанный, и в Торчка (и все же, Руби не уверена, что это его фамилия) полетел всевозможный мусор с улицы: куски разбитого асфальта, стекла и даже несколько мусорных баков, которые Роман с лёгкостью отбил своей хоть и погнутой, но все ещё целой тростью, которая умудрилась пережить взрыв, и сверкал при этом такой ухмылкой, что Руби хотелось съездить по его лицу косой. Ну, ещё сильнее, чем раньше. —О,а вот и мой рейс!—Слова преступника уже нельзя было услышать из-за невероятно громкого гула, в котором Руби узнала звук работающих двигателей и буллхеда, и над ними (ей и той бледной женщиной, которая успела подойти к ней) пролетел металлический корабль, который своим громким гулом оглушил Руби, и он опустился ближе к земле, в сантиметрах пятидесяти от асфальта дороги — единственного места на улице, где могла поместиться такая махина, как буллхед. —Приятно было с вами познакомиться, красавицы, но мне уже пора домой!—Крикнул франт чтобы его можно было услышать за звуками работающего буллхеда, куда он зашёл сразу же после своих слов через открывшуюся дверь, и буллхед начал подлетать вверх, что говорило о том, что сегодняшнее преступление Руби не смогла завершить в полной мере. Ну, так ей казалось до тех пор, пока рядом с ней из ниоткуда не оказалась ещё одна женщина, причем, тоже блондинка, после чего события понеслись вперёд со скоростью урсы, бегущим за Охотником. Вот женщина (высокая блондинка с зелеными глазами и большой грудью) создала перед собой фиолетовую пентаграмму, что заставило медленно взлетающий вверх буллхед остановиться, словно его держала какая-то неведомая сила, вот через пару секунд двери открываются, и оттуда начинают вылетать сгустки пламени, от которых Руби и обе женщины еле как увернулись, после чего первая блондинка (та, что с белыми волосами) не осталась в стороне, и кинула почти что идентичный сгусток пламени, только фиолетового цвета в сторону буллхеда, лишь немного промазав мимо прохода, что опалило бок буллхеда и заставило его качнуться, а во вспышке света, что остался после атаки можно было увидеть лицо атакующего их человека, которой оказалась молодая на вид черноволосая красотка с желтыми глазами с красным платьем, которое было с каким-то красивым золотым узором, который Руби не успела разглядеть в краткосрочной вспышке света. Разумеется, ни Руби, ни вторая недавно присоединившаяся женщина не оставались в стороне, и, если красноволосая своими выстрелами из Крессент Роуз практически ничем не помогала, то зеленоглазая блондинка сильно отличалась тем, что на ее атаки уходила львиная доля внимания той девушки, с которой они сражались, создавая своим Проявлением (слишком ОП!!!) то копьё из кусков разбитого асфальта, то заставляя буллхед качаться, что сильно мешало их противнику, и ее выстрелы почти не попадали по ним. Но, хоть и на их стороне было численное преимущество и также человек с невероятно сильным Проявлением, Роман и не неизвестная смогли сбежать, создав под Руби и женщиной в очках (беловолосую почему-то оставили в стороне, хотя она уже после своей атаки фиолетовым огнем лишь встала как вкопанная, и что-то испуганно бормотал себе под нос) огненные печати, которые взорвались сразу же, как Руби и ее вынужденная сокомандница ушли из зоны поражения, и им оставалось лишь смотреть в сторону быстро улетающего буллхеда. И, хоть Руби и не смогла остановить ограбление, упустив главного той шайки, она чувствовала невероятный прилив сил, будто и не было никакого выматывающего сражения, и думала о том, что у нее, возможно, появились подруги, с которыми они, возможно, будут не разлей вода, ведь ничто не скрепляет дружбу сильнее, чем битва в которой они сражались плечом к плечу, верно? Тем более в такой битве! Проклятье, да она чувствовала себя словно героиней фильма со Спрюссом Виллисом в главной роли, настолько невероятным казался ее сегодняшний поход в магазин, что, пожалуй, она запомнит его на в б жизнь!