Начало

      Тамаё утратила счет времени, проведенного в одиночестве. Месяц, год, несколько лет? Ее малыши, наверное, уже давным-давно выросли и забыли о ней. А муж, возможно, нашел другую или уже мертв. Сколько времени прошло с момента, когда она последний раз ела? Не помнит, ночь сменяется на обжигающий день, а день сменяется ночью. Тамаё смотрит на кости в углу ее хибары, которую она выбрала в качестве нового «дома» убежища       Доктор, который обещал ее вылечить от неизлечимой болезни. Доктор, который заботился о ней, когда она страдала от лихорадки. Доктор, который сделал из нее чудовище и поплатился за это. Тамаё продолжала смотреть на череп, который давным-давно сменил человеческую кожу на ошмётки крови, грязи и травы.       Когда он принес ей новое лекарство, она смотрела на него, как на Бога. Он хотел подарить ей возможность увидеть, как растут ее дети. Как ее малыши взрослеют, находят любовь, какая была у их родителей, как они покидают отчий дом, а Тамаё и ее муж медленно стареют и ждут каждый день, когда их навестят внуки. Она не помнит, как выглядит ее муж. Ни лица, ни голоса. Не помнит голоса детей, не помнит имен.       Только щемящее чувство там, где сердце, не отпускает. Когда пришел голод, доктор был единственным рядом. Человеческое мясо оказалось невероятно вкусным, а кровь текла прямо в желудок. Женщины были тоже очень вкусными. Их мясо было нежнее, ловить их было тоже до смешного просто.       Когда она пришла в себя, вокруг было пусто. Луна освещала слабо, но ее глаза видели. Видели, как голова соседского ребенка смотрела рыбьем взглядом на нее. Как в ее грязных когтях болтается остаток маленькой руки. Тамаё кричала. На себя, на доктора, на соседских ребятишек за то, что они оказались рядом. На их родителей, что побежали спасать своих детей.       Когда она вернулась в свой «дом», тело доктора уже раздулось, личинки поедали то, что не доела Тамаё, а удушающий запах смерти вытеснял запах крови снаружи. Ей повезло, что в захудалой деревушке на отшибе цивилизации живет жило всего две-три семьи. Их никто не пойдет искать. Как и саму Тамаё. Когда она практически сошла с ума от горя, одиночества и ненависти, двери вдруг открылись. На пороге стоял мужчина. Солнечные лучи опасно приблизились к ногам, грозя обжечь. Тамаё, некогда красавица, а сейчас покрытая старой кровью и грязью, смотрела и не верила. Мужчина держал тело девочки. - Ты голодна? Ешь.       Он швырнул девочку, словно она никогда не была человеком. Тамаё, несмотря на добровольный отказ от поедания людей, не сдержалась. Она рычала и чавкала, отрывая куски мяса. Слезы капали, смешиваясь с кровью и слюной, пока от девочки не остались только волосы и пара зубов. - Ты демон? Тамаё остановилась. И напала. Чтобы сразу же отскочить и скорчиться от боли в теневом углу комнаты. - Ответь мне. Ты – демон? Тамаё смотрела на мужчину и не верила, что ее кто-то обнаружил. Демон ли она? Тамаё никогда не задумывалась, кто она теперь. Человек? Нет, она сильнее, она быстрее, и она горит на солнце. И она ест людей. Демон? - Да.       С тех пор прошло несколько дней. Мужчина приходил к ней днем, бросал очередное тело и уходил. Он больше не спрашивал и не отвечал на вопросы. Она пыталась найти его ночью, но ни запаха, ни следов ей обнаружить не удалось. Тамаё подозревала, что он должен был быть в какой-то из соседних деревень, но рисковать и выходить к местным жителям она боялась. Она все еще ощущала маленькую, холодную детскую ручонку в своей ладони. Она не знала, как он ее нашел и откуда у него тела. Она не интересовалась его именем, и перестала интересоваться, откуда он сам и зачем он ее кормит. Тамаё старалась не думать о том, откуда он берет тела.       Голод грыз ее изнутри и совсем скоро она поняла, что ждет этого странного человека. То человеческое, что еще осталось от Тамаё твердило, что этот мужчина – такой же убийца, как и она сама. Он приносил ей свежеубиенных. А демон внутри ждал еды. Как животное, которого приручили. Тамаё смотрела на вновь принесенного ребенка и думала о своих детях. Как они? Скучают ли они по маме? Страшно им было, когда она пропала? Испугались бы они, узнав, что их мама теперь людоедка? Этот странный мужчина приносил ей еду и уходил. День за днем. Пока она не осмелилась его попросить. -Пожалуйста…можешь найти моих детей? Узнать, как они…Прошу… Мужчина не отводил от нее тяжелого взгляда. -Дети? Разве у демона могут быть дети? В тот момент Тамаё подумала, что он, вероятно, считает ее демоном от рождения. Она рассказала ему о своей болезни, о докторе и его лекарстве, что сотворило из нее чудовище. Тамаё говорила и говорила, впервые выплескивая все, что хранила в душе ото всех. Она рассказала о том, что помнит о своей семье, о детях и муже, про то, как сильно она хотела увидеть, как ее малыши взрослеют. Как она стала такой и как убила доктора. Как она сожалеет, что недостаточно смела, чтобы выйти на солнце. И как она скучает по своей человечности.       Мужчина слушал. Он сидел в открытых дверях и солнце грело его спину, скрывая лицо в тени. Тамаё и не смотрела на него, в прочем. Ее глаза метались от своих грязных рук, в угол, куда она складывала остатки недоеденных людей, на тонкую полоску, разделяющую свет и мрак. Когда она закончила, он молча поднялся и отряхнул свое кимоно. Не глядя на нее, он пошел прочь от ее домика, оставляя ее в одиночестве. Тамаё охватила паника и она кинулась к границе теней, умоляя мужчину помочь ей. - Тамаё! Меня зовут Тамаё… Мужчина ушел. И больше он не приходил. Тамаё металась по своей хижине, не зная, что ей делать. Она разозлила его? Как ей загладить свою вину? Он не выполнит ее просьбу?       С наступлением ночи она выдвинулась на поиски. Тамаё осмелилась подойти к соседней деревне поближе, оставаясь в тени окружающего леса, пытаясь найти запах мужчины. Она с отвращением обнаружила, что ее собственная вонь сбивает ее. Раньше ее не особо волновало, как она выглядит и как пахнет, но ей нужно было исправиться, чтобы попросить мужчину вновь.       Она нашла озеро в миле от своего укрытия. Сняла грязную одежду, отмыла остатки крови и грязи с тела. В отражении воды на нее смотрела Тамаё. Она выглядела как человек Тамаё. Те же черты лица, нос, рот. Тело тоже не изменилось. Только глаза стали пугающие, потусторонние. Долго на себя смотреть она не смогла. Ее одежда была на ней с момента обращения. Грязная, порванная, провонявшая трупами и гнилью. Тамаё с отвращением накинула на себя некогда недорогую, но красивую юкату и пошла в сторону своего «дома».       Ей пришлось заглянуть в старые, уже пустые из-за нее дома, в поисках одежды. Рассвет приближался и ей нужно было поторопиться. Она нашла старенькое, но милое кимоно, которое явно принадлежало молодой девушке которую она съела Тамаё вернулась в то место, что она звала «домом» . День она провела в ожидании, пытаясь навести видимость порядка. Сдвинула грязь и хлам поближе к теневой границе, однако, остатки людей она убрать не смогла. Ей нужно было помнить, что их жизни оборвала она. Тамаё ждала       Мужчина вернулся, по ощущениям Тамаё, через месяц. Привычно открыл дверь ее хибары и замер. Тамаё сидела на коленях и смотрела. Она не верила, что мужчина вернулся и жадно разглядывала его, пытаясь запомнить все, что видела. Мужчина был красив. Тонкие, почти девичьи черты лица, смоляные волосы и стройная, даже худощавая фигура, скрытая под темным кимоно. Он тоже ее разглядывал. -Здравствуйте. Я рада Вас видеть вновь. Теперь они начали разговаривать. Мужчина приходил и бросал ей тело, Тамаё, в свою очередь, старалась есть аккуратнее. - Тебя зовут Тамаё? - Да. А вас, господин?       Тамаё узнала, что он даже не пытался найти ее детей. Она старалась его не винить в этом, но укол обиды уже засел в ее душе. Ее огорчало, что мужчина даже и не хотел этого делать, но она надеялась, что ее старания не оставят без внимания. Тамаё узнала, что мужчину зовут Кибуцуджи Музан и он тоже болен. Насколько она поняла, он искал доктора, который сможет его вылечить. И так он вышел на эту деревню и на нее саму. Его лицо было всегда отстраненное, холодное, пронизанное безразличием. Но его глаза были жуткими. Если глаза Тамаё были потусторонними, то глаза Музана были страшными. Будь она все еще человеком, то обходила бы этого мужчину стороной.       Он расспрашивал ее о демонах. Тамаё не знала, были ли еще демоны, кроме нее, но знала, что она если не бессмертна, то жить она будет долго. С момента ее обращения и до момента, когда она вновь увидела свое отражение, сменилось, как минимум, три зимы. Ни лицо, ни тело Тамаё не поменялось. Только глаза и клыки. Она рассказала Музану о голоде, о том, как быстро восстанавливается от ранений ее тело и как она горит на солнце. Музан слушал и задавал вопросы. Он спросил, беспокоит ли ее болезнь. - Нет, с тех пор, как я стала демоном, болезнь меня не беспокоит. Я бы сказала, что ни холод, ни жар меня более не тревожат. Думаю, что кроме солнца и голода мне нечего опасаться. Тамаё говорила это и с ужасом замечала, как в жутких глазах мужчины горит жажда. И она ждала. Перед его уходом она вновь спрашивала про детей, но он ей не отвечал. Она надеялась, что он их ищет.       Так шло время. Мужчина приходил, она ела и они разговаривали. Со временем, Музан рассказал о своей семье, о том, что много лет борется с неведомой хворью и как сильно он хочет жить. Тамаё рассказывала про новые эксперименты, которые она проводила со своим телом. Как она узнала, что ее кровь пахнет необычно. Единственное, на что он не отвечал – откуда он берет тела и что с ее детьми.       Однажды он принес очередное тело. Живое. Вероятно, он в спешке не проверил, жив ли мальчик и бросив его Тамаё – ушел. Женщина чувствовала пульс. Слабенькое, как воробышек, сердце билось и боролось за жизнь. Мальчику на вид было лет десять, худощавый, совсем бледный, но он хотел жить. И Тамаё провела эксперимент. Она сделала надрез на руке мальчика и на своей собственной, обмениваясь с ним кровью и молилась за его жизнь. Когда Музан вновь вернулся, его ждали два демона       Тамаё хотела было встать и поприветствовать мужчину, но остановилась в нелепом полуприклонном положении. Музан был в ярости. - Что ты сделала? КАК? Он швырялся в нее теми немногими книгами, который сам и подарил. Мальчик пытался ее защитить, но она задвинула его себе за спину. Музан орал и Тамаё не понимала, в чем она виновата.       Мужчина исчез на несколько месяцев. Все это время Тамаё сама приносила ребенку тела, она старалась выбирать тех, кто по ее мнению, мог бы заслужить смерти. Мальчика она назвала Юкио.       Когда мужчина вновь вернулся, то принес с собой два свертка. Тела детей, оба мальчики и оба без головы.       Юкио с опаской принял «гостинец», постоянно косясь на Тамаё. Они голодали несколько недель, уже поползли слухи о пропажах и «чудовищах, что живут в лесу». Вопросом времени оставалось нападение и, позже, сожжение их на улице под улюлюканье толпы. Тамаё слегка улыбнулась мальчику, «разрешая» приступить к еде. В невольном заточении она, если не полюбила, то привязалась к ребенку. Почему-то ей казалось, что если бы ее дети были с ней рядом, то они были бы примерно одногодками. Ей бы хотелось, чтобы Юкио получал немного ласки и тепла, которое она не может дать своим малышам. - Как ты сделала его демоном?       Тамаё вздрогнула. Она забыла, что этот мужчина здесь. Она повернула голову в его сторону и столкнулась с пронзительными, жадными глазами. Музан выглядел хуже с последней их встречи. Его щеки впали, мешки под глазами потемнели, делая взгляд еще тяжелее. Волосы, некогда сияющие блеском, потускнели. Он выглядел как человек, стоящий одной ногой в могиле. - Я заберу вас в свое поместье. Там у вас будет укрытие от солнца и еда. Никому не расскажу о вас, и вы будете в безопасности. Только ответь мне – как обратить человека в демона?       Тамаё колебалась. Ее человеческое нутро кричало, что обращать этого мужчину нельзя. Он жесток, непредсказуем, сейчас его останавливает только слабое тело. Он умирает. Сбоку раздалось что-то вроде мурчания. Тамаё повернула голову и увидела, как Юкио, ее малыш Юкио, вытирает кровь со рта и сыто икает. Его глаза слипаются, телу нужна энергия, чтобы все переварить. Если бы Тамаё до сих пор была одинока, она бы ни за что не превратила Музана в демона. Но с ней Юкио и ей нужно уберечь его, стать для него «матерью» в их жестокой судьбе. - Я нашел твоих детей. Тамаё резко повернула голову в сторону Музана. - Моих детей? Давно? Как они? Почему вы не сказали сразу?       Вопросы сыпались из нее как ливень. Если бы она их увидела, даже издалека и совсем недолго, ее беспокойное сердце нашло бы покой. Она бы смогла жить и воспитывать Юкио зная, что ее родные малыши живут обычную, но такую сладкую, человеческую жизнь. - Скажи мне: как превратить человека в демона?       Ох, вот оно что. Ему нужна демоническая сила, чтобы побороть свой недуг. Тамаё снова посмотрела на уснувшего Юкио, взвешивая за и против. На одной чаше весов обычные, невинные люди, которых, Тамаё не сомневалась, Музан будет убивать деревнями. А с другой она и ее дети, ее малыш Юкио, для которого никогда не найдется места в мире людей. Если она по каким-то причинам умрет, Юкио не справится в одиночку. Слишком наивный, слишком маленький, чтобы сражаться. Его загонят под палящее солнце, и он сгорит, так и не поняв, почему именно на его судьбу опустили свой взгляд жестокие насмешливые боги. Довериться мрачному будущему в мире людей или Музану Кибуцуджи? - Моя кровь. Думаю, то лекарство полностью адаптировалось в моем организме и как-то изменило структуру моей крови. Не знаю причин, но, когда моя кровь попадает в кровоток человека, тот меняется и становится как я. Юкио единственный, с кем я поделилась кровью, большего сказать не могу.       Совершенно безумная и чудовищная улыбка расцвела на лице. Музан вскочил на ноги, будто бы хворь на секунду отступила, но ликование смазал удушливый кашель. Тамаё видела, как кровь покидает легкие мужчины и каплями падает на грязный пол. Вероятно, его тяга к жизни окольными путями нашла для себя путь. К сожалению, этот путь был тропинкой к ее «дому».       Музан сдержал свое слово – под покровом ночи их вывезли из деревни. Юкио пускал слюни на сопровождающих, которые то и дело опасливо поглядывали на свой «груз» Тамаё пришлось соорудить из рукава своего старенького кимоно что-то типа повязки, чтобы создать для Юкио небольшую, но все же преграду.       Тамаё догадывалась по одежде, что Музан не из нищих, его руки были ухоженными, а одежда всегда выглядела достойно. Но поместье поражало своими размерами. Юкио то и дело крутил головой, пытаясь разглядеть каждый фонарик, каждый узор на деревянных балках. Казалось, даже камни, которые составляли композиции выглядели иначе, не как камни возле озера, куда они с Юкио иногда выбирались.       Тамаё не покидало тревожное ощущение предстоящей беды. Она равнодушно смотрела вокруг, пытаясь запомнить, как отсюда сбежать. Почему-то ей казалось это важным. Музан их ждал на веранде.       Ослабленный, в белой юкате, которая лишний раз подчеркивало серый, неестественный молодому мужчине, оттенок лица. Тамаё предполагала, что ему оставалось пару месяцев перед тем, как его заберут на вечные наказания в Дзигоку*. Ее детей нигде не было. - Рад приветствовать вас в своем поместье, госпожа Тамаё. Прошу, проходите. Странный вежливый тон, которым он разговаривал, разительно отличался от того зверства, который он устроил пару месяцев назад в ее «доме». Этот хрупкий, тихий мужчина отличался от Музана, который кричал на нее в приступе безумия, пытаясь прибить ее книгами. - Благодарю вас за приглашение, господин Кибуцуджи. Ваша милость не знает границ. Спектакль. Ей нужно было подыграть, чтобы не вызвать волну гнева. Они на его территории, и она вряд ли сможет защитить себя и Юкио, если дело дойдет до кровопролития. Будь она одна, то просто бы сбежала. Но она заметила, что Юкио не настолько быстр, как она. Он сильнее физически, но двигался медленнее. Если Тамаё подхватывал ветер и нес ее туда, куда дует сам, то Юкио был прикован к земле цепями. Его убьют, а она добровольно последует за ним. - Это – лекарь, госпожа Тамаё и ее подопечный – господин Юкио. Господин Юкио страдает от недуга, которым я страдаю сам, поэтому госпожа Тамаё любезно согласилась посетить наше поместье и оказать посильную помощь в моем и его излечении. Отнеситесь к этому с уважением. Музан говорил это словно в никуда, но Тамаё чувствовала сердцебиение и кровоток как минимум, пятнадцати людей. Вероятно, слуги и охрана. Слуги, скорее всего, не знают, кто перешел порог их поместья, но охрану Музан предупредил. Он не знал наверняка, убьет ли ее катана или стрелы, но решил обезопасить себя по мере сил. Тамаё прошла в просторную комнату – Юкио увели в спальню. Тамаё дала строгий наказ не снимать повязку и не нападать на людей, даже если очень хочется. Они неделями тренировались выдержке и ее сердце надеялось, что мальчик справиться. - Где мои дети? - Начнем лечение, госпожа Тамаё. Дети прибудут завтра, я приведу вас к ним лично. - Я хочу знать сейчас. На секунду ей показалось, что он на нее нападет. Но прямо сейчас он нуждался в ней больше, чем она в нем, поэтому ему пришлось проглотить недовольство. - Вы жили достаточно далеко отсюда, моим слугам необходимо время, чтобы привезти ваших детей сюда. Проявите терпение, госпожа Тамаё, вы столько ждали – один день вы подождать сумеете.       Внутри Тамаё смешались все ощущения разом. Страх от того, кем она предстанет перед своими малышами, узнает ли она их, а они – ее? И безграничная радость, и томление пред скорые встречи. Ей хотелось верить, что Музан ее не обманет. Иначе она его убьет. Тамаё не сказала ему, что, несмотря на очевидный факт физического превосходства Юкио, она была сильнее. Она была быстрее. И она была опаснее. Ее кровь особенная, не такая, как у Юкио. Она может заставить его рассказать всю правду, если того потребуется. У нее есть предположение, что, как первый демон, она будет сильнее своих «потомков». Но Музану об это знать ни в коем случае нельзя. - Как скажете. Давайте начнем. ***      Он кричал и бился в лихорадке. С момента переливания прошло пару часов, но жар не уходил. Музан стонал, цеплялся за ее старое кимоно, просил и молил, чтобы она его не оставляла и не бросала. Тамаё меняла влажные полотенца и лениво рассуждала о его детстве. Вероятно, он всегда отличался слабым здоровьем и был из-за этого одинок. Он – выходец из большого клана и, насколько знала сама Тамаё, в таких кланах редко встречалась забота и ласка от родных.       Своих детей она любила. И муж, пусть она его совсем не помнит, любил их. Она уверена, что они их баловали и заботились как могли. Целовали маленькие макушки и дули на раненные ладошки. Она мечтала о воссоединении, как она обнимет и расцелует своих ребятишек. Как познакомит их с Юкио и как будет долго-долго извиняться за свою пропажу. Она обязательно их расспросит о том, что они делали все это время, как жили, скучали ли они по маме. Она обещала себе, что найдет лекарство, которое обратит ее и Юкио обратно в людей. Если было создано снадобье, делающего из человека демона, то и обратный путь точно есть. Просто она пока еще его не нашла. Но обязательно найдет – ради своих детей. Они переедут в новый дом, возможно, ей придется заново познакомиться и влюбиться в своего мужа, почему-то ей казалось, что она обязательно влюбится в него вновь. И будут жить как обычные люди – она, муж и их ребятишки. Она представляла, что ее супруг обязательно примет Юкио и они будут жить большой и дружной семьей. - Наконец-то…       Тамаё вздрогнула. За грезами она не заметила, как жар и лихорадка прошли. Музан сидел на футоне, такой же тощий и изнеможённый, разглядывая свои когти. Она напряженно следила за его действиями – все в ней кричало, что нужно брать Юкио и бежать. Бежать далеко и не оглядываясь, бежать, пока не рассветет. Переждать опасное солнце и вновь бежать. Бежать. Бежать. Спасаться       Сейчас он должно быть испытывает страшный голод. Она хотела подняться, чтобы забрать у Юкио флягу с заготовленной для него кровью, но ее остановил жуткий и короткий девичий крик. Запах крови стал удушающим. Тамаё ощущала, как легкие наполняются и впитывают в себя сладкий и пьянящий запах молодой крови. Под губами стала скапливаться слюна. Она обернулась настолько быстро, насколько смогла. Музан, стоя на четвереньках, как настоящая собака дожирал бедную служанку, которая просто принесла сменные полотенца. Он рвал ее булькающую шею, словно та была тряпичная. Девочка едва успела осознать. Он рвал ее живот когтями, запихивая в себя ошметки мяса, не прожевывая, сразу в глотку. Девочка трепыхалась загнанной бабочкой, пока ее жрал паук.       Тамаё медленно пятилась назад. Она совершила чудовищную ошибку. Музан был быстр. Быстрее, чем она когда-либо. То, как он с легкостью оторвал ногу девушки показывало, что он силен. Она так не могла, даже в приступе страшного голода. Она наивно полагала, что раз Юкио был слабее, чем она сама, то все демоны после нее будут такими же. Она ошиблась. Им нужно спасаться.       Тамаё вылетела из комнаты, пытаясь уловить запах мальчишки. Запах крови путал, приглашал присоединиться, но она не позволяла взять над собой вверх. Сейчас от нее одной зависят их с Юкио жизни. Бежать, им нужно бежать и как можно быстрее. Она летела, за поворотом ждал еще один поворот, за углом – развилка. Где? Где ее малыш? ГДЕ ЕЕ РЕБЕНОК?! - Юкио! - Юкио, где ты? - Юкио, нам нужно срочно… Ужас схватил ее за горло. Тонкая, как струна, полоска света разделяла тусклый коридор. Едва поворачивая от сжимающего сердца страха, Тамаё оглянулась в сторону окна. Совсем ленивое, еще сонное солнце окрашивало небо в ярко алый цвет. Они не сбегут. Их поймали. - Юкио! Где ты?! Нам нуж… Кровь с мерзким хлюпаньем выплескивалось из ее горла прямо на чистый пол. Там, где было когда-то ее сердце, торчала изуродованная когтистая рука. - Госпожа Тамаё, куда же вы? Лечение еще не закончено.       Музан совершенно ласково, как любящий муж, обнял ее второй рукой за плечи. На розовом, пыльном кимоно разливались багряные пятна крови, смешивая ее проклятую и человеческую. Голова кружилась, сознание норовило ускользнуть. Тамаё цеплялась за свое зрение, заставляя себя видеть проклятый коридор. Она даже не слышала его шагов. - Ну что же вы госпожа Тамаё. Лекарь должен завершить свое дело. Я еще не здоров, вы обязаны заботиться обо мне. Вы мне обещали. Он шептал ей в ухо, касаясь раковины губами, задевая щекой волосы. Борись, держись до конца. Вы сбежите, ты спасешь своих детей, и вы спрячетесь так глубоко, что ни демоны, ни люди, ни Музан вас не достанут. Борись ради своих малышей. Ради Юкио. - Ах, вы наверняка хотите увидеть своих детей, госпожа Тамаё. Они прибыли, я вас проведу. Идемте.       Тамаё кричит. Рука, которой он только что пропорол ее насквозь, была выдернута с такой легкостью, будто из зарослей камыша. Грудь болела, выплевывая из разодранных легких кровь. Тамаё знала, что эти раны для нее не смертельны, она способна их залечить. Музан улыбался. Он выглядел абсолютно здоровым мужчиной. Липкий страх держал Тамаё и не отпускал – его глаза, бесконечно жестокие, злые глаза, теперь переливались алым и смотрели на нее, смеясь и издеваясь. Он сильнее, чем она. Ей с ним никогда не справиться. Он убьет ее, когда захочет, и никто его не остановит. Она – дура, что повелась на его речи. Нужно было сгинуть под солнцем в тот день, когда она стала чудовищем. - Не стойте, уважаемая Тамаё, ваши дети и Юкио вас заждались. Я вам помогу, не переживайте. Я же обещал. Он подхватил ее, не чувствуя тяжести. Опьяняющая легкость и возможность дышать делала с ним чудеса. Музан чувствовал страх Тамаё всеми своими новообретёнными чувствами. - И вам стоит прекратить называть себя дурой, уважаемая Тамаё. Кто, кроме вас, смог бы спасти меня? Вы – моя благодетельница, я никогда не забуду вашей доброты. Ее тошнит. То чудовище, которое она породила саморучно, убьет все человечество. Она создала дьявола. Она убила своим эгоизмом миллионы жизни в ту секунду, когда пустила на порог этого человека. Ей никогда не стоило рождаться. Слезы капали и капали, застилая туманом взор. Она никогда не искупит свои грехи. - Вот, госпожа Тамаё, ваши драгоценные дети. Посмотрите, как же сильно они по вам скучали. Ну же, госпожа Тамаё, взгляните. Смотри!       На каменной гальке лежало догорающее в первых лучах солнца тело. Маленькое, скорченное, тело ребенка, которого она полюбила всей душой и сердцем. Которому обещала лучшую жизнь. Которому обещала быть матерью. Малыш Юкио до последнего страдал по ее вине. Рядом с ним лежали две маленькие головы. Глаз уже не было, ошметки кожи натягивались вокруг черепов, остатки черных волос колосились на ветру. - Скажите, госпожа Тамаё, вы рады? Я обещал вам ваших детей. Не хотите ли вы их обнять? Юкио так звал вас, так звал, госпожа Тамаё, а вы такая холодная и равнодушная. Мне жаль, что я не успел сказать тогда, что дети были с вами рядом. Малыш Юкио так быстро их умял, что и я слова сказать не успел. Но, надеюсь, вы простите мне это. В конце концов, мы теперь с вами связаны, Тамаё, нерушимым союзом. Я вас не оставлю.             Тамаё закрыла глаза