Глава 6: Предчувствие

Тонкий дождь стучал по волшебному куполу, будто шептал тревожные слова. За пределами заклинания лес был чернильно-чёрным — деревья стояли, как истерзанные призраки, и ветер, проходя сквозь их кривые ветви, выл без лица. Внутри палатки было тепло, но тревога не покидала воздух. Она висела, как нераспахнутое письмо: плотная, колючая, чуть пахнущая озоном. Гарри сидел в кресле у магического очага. Огонь горел без дров, пульсируя мягким синим светом. Он молчал. Шрам больше не болел — но от этого становилось только страшнее. Гермиона наблюдала за ним украдкой, притворяясь, что листает заметки. Их было немного — клочья пергамента, каракули скомканных мыслей, вырванные страницы из старых книг, найденных ещё в доме Сириуса. Всё, что казалось хоть немного полезным, давно прочитано и перечитано. И всё же… ощущение было такое, будто главная деталь ускользнула. — Он изменился, — вдруг произнёс Гарри, тихо, не отрывая взгляда от пламени. — Ты о Лорде? — Гермиона подняла голову. Он кивнул. — Что-то... сломалось. Или, наоборот, встало на место. Я не могу понять. Но он… он больше не боится. — Может, это обман? — Нет, — голос Гарри был странно отстранённым. — Это чувство, Гермиона. Не мысль. Он… доволен. Холодно доволен. Она замолчала. Затем мягко встала и подошла ближе. Осторожно, как к больному. — Мы уничтожили все крестражи. Всё, что было записано, что мы нашли. Медальон, дневник, кольцо, чаша, диадема, Гарри... — Я — не крестраж, — твёрдо произнёс он, глядя ей в глаза. — Я знаю. — Я знаю, — откликнулась она так же быстро. — Просто… почему ты всё ещё чувствуешь его? Они молчали. Скоро Рон выйдет из комнаты. Он давно лег — сказав устало, что «если Волдеморт решит напасть ночью, пусть хотя бы даст им выспаться». Но Гермиона знала, что он не спит. Просто больше не хочет думать. Или говорить. А ей — наоборот. Мысли рвали её изнутри, как сорвавшееся с цепи заклинание. Когда все уснули, Гермиона осталась одна. Она не спала. Не могла. Она стояла у книги, что лежала раскрытая на полу, и смотрела, не видя. Гарри был прав. Лорд изменился. Это ощущалось даже на расстоянии. Как будто что-то сдвинулось в магической оси. Она закрыла глаза. Что бы сделала я, будь на его месте? Не как Гермиона. Как он. Если бы всё рушилось. Если бы я теряла всё. Если бы нужно было спрятать то, что нельзя потерять. Где бы я его спрятала? Ответ был ясен. Там, где никто не ищет. Вне времени. Но она сразу оттолкнула эту мысль, как сумасшествие. Это был бы предел магии. Она бы почувствовала. Нет, это пока только страх. Только тень в голове. И всё же… что-то произошло. Что-то изменилось. Она оглядела комнату. Полки, уставленные старыми свитками. Книги, собранные из покинутых домов. Их уже так мало. Всё было перечитано, но, возможно, не замечено. Она достала один свиток, пыльный, с выцветшей надписью: «О природе разделённой души». Слишком теоретично, — подумала она. — Но вдруг... Села на полу. Обняла колени. За пределами палатки ветер гнал ночных существ по сырой земле. Ей было страшно. Страшно от того, что тьма отступила — но не исчезла. И внутри — новое, колючее ощущение. Мне нужно знать. Мне нужно понять. Что он сделал? Утро было серым и вязким, как простуженное дыхание леса. Туман поднимался над землёй медленно, с ленивой угрозой, как будто сам воздух сопротивлялся новому дню. Палатка пахла сыростью и пеплом, будто за ночь что-то выгорело внутри. Гермиона встала рано — раньше ветра, раньше птиц. Оделась молча. Перепроверила, чтобы всё необходимое было в сумке: палочка, блокнот, несколько пустых пергаментов, запасной флакон с чернилами, маленькая складная карта. Всё казалось незначительным, почти детским по сравнению с тем, что она чувствовала внутри. Рон спал на спине, раскинув руки. Гарри — лицом к стене, сжимающий под подушкой палочку, как мечник в ночи. Они оба были уязвимыми, как дети, которых судьба насильно выдернула в войну. Гермиона села рядом с очагом и разожгла пламя. Без заклинаний — просто спичкой, чтобы дать себе время. Огонь зашипел, и через несколько мгновений Гарри приподнялся, волосы взъерошенные, лицо тревожное. Он всегда просыпался так — как будто внутри был невидимый будильник, реагирующий на любое движение. — Уже утро? — хрипло. — Почти, — мягко сказала она. — Я не могла спать. Он сел, потирая лицо. — Ты тоже чувствуешь это? — Не то чтобы чувствую, — она отвела взгляд. — Я… думаю. Пауза. — Мне нужно уйти на немного. Одна. Он сразу напрягся. — Куда? — Я не уверена, — честно призналась она. — Есть одна гипотеза. Просто догадка. Но если она верна… нам нужно будет действовать быстро. Рон тоже проснулся. Голос был сонный, но язвительный: — Выходит, ты теперь всё держишь при себе? Гермиона вздохнула. — Нет. Просто… я не хочу тратить ваши силы на то, что может оказаться ничем. Я ничего не скрою. Просто сначала хочу убедиться. — Это опасно? — Гарри смотрел пристально. Она медленно кивнула. — Возможно. Молчание. Гарри встал. Подошёл ближе. Смотрел в глаза. — Если ты уйдёшь, мы не сможем тебя защитить. — Я не прошу защиты, Гарри. Я прошу немного веры. Он смотрел долго. Затем кивнул. Медленно. С трудом. — Только не исчезай. Не молчи слишком долго. — Я дам знать. Клянусь. Рон скрестил руки на груди. — Ты хоть намекнёшь, о чём гипотеза? — Только одно. — Она надела плащ. — Что Лорд сделал нечто, чего мы не учли. И если это так — объяснение где-то там. В магии, в истории. Может быть — даже глубже. — Глубже? — переспросил Гарри. Она взглянула на него. — В прошлом. *** Дверь палатки открылась, и прохладный воздух обрушился на неё как первое испытание. Гермиона шагнула в туман, не оглядываясь. Сердце билось где-то в горле. Она не знала, куда именно пойдёт. Но знала, что должна идти. И не потому что надеется. А потому что чувствует: Это не просто ошибка. Это — путь.